На остановке

Переулками бродит февраль.
На проспектах же – оттепель, слякоть.
У тебя есть гитара. Сыграй,
Что-нибудь, а то хочется плакать.

А то хочется волком завыть.
Приложиться к засаленной фляге.
И гадать, быть мне или не быть,
Клянчить вписку, подохнуть в овраге.

Ты сыграл бы, но поздний трамвай
Уже двери открыл на распашку.
Ты кивнёшь на прощанье – бывай.
И утащишь с собой полторашку.

В моей фляге – больной эликсир,
Я его берегу на тот случай,
Когда тени последних такси
Разбегутся, как серые тучи.

Я останусь один, в темноте -
Фонари едва светят в тумане.
Входят в голову мысли не те,
О спасенье и колотой ране.

По ту сторону ленты шоссе
Трупик кошки лежит под сиренью.
Её морда в грязи и в росе.
Её сны – о простом и весеннем.

Остановка пуста. Только я
На границе меж светом и мраком.
И уже не моя колея.
И уже не нужна к чёрту фляга.

И уже наплевать на весну,
Свет надежды в полночном окошке.
Я, вновь век не смыкая, усну,
Взгляд тараща, как мёртвая кошка.

А на утро разбудит трамвай,
Прозвенит – так знакомо до боли.
Будто в детстве шепнут мне – вставай,
Через час ты же должен быть в школе…