Я храню

Я беглец-парфюмер
Я храню свои запахи детства...

Владимир Грановски






Вдыхая острый воздух детства,
Зажмурясь, прыгаешь в простор,
Где не нужны ни цель, ни средства,
Ни прочий философский вздор.

Снег приосевший, ноздреватый
Пропитан тёмною водой —
Под ёлкой не уложен ватой,
Не кроет белою фатой

Берёзы — оседает дальше,
И талый дарит аромат,
В котором нет ни ноты фальши,
И тем зовёт тебя назад,

Во двор, в хоккейную коробку —
Увидеть лужи вместо льда...
Ты ищешь ветки на растопку
Костра: беда — кругом вода.

Сыреют стены, штукатурка
Слетела, кальцием сквозит.
В подвальных залах чья-то Мурка
Василию благоволит —

Коту с раскраскою коровы.
До лета очень далеко.
И, в десять лет отнюдь не новы,
Из лета к нам плывут легко

Мечты по небу: "Вот бы в море,
В вечнозелёную жару,
И чтобы лодка на моторе,
И чтобы брызги на ветру..."

Со стройки стащишь литр бензина,
Кострище вспыхнул, паразит,
В такой сгодится и резина —
И гарью от пальто разит,

Как будто ты — разнорабочий,
Тебя прогнавший за забор.
И мать ругает. Но не очень.
Так, неприятный разговор.

Похоже, будет год без моря.
Асфальт. Над ним июльский зной
С водой из шланга будет спорить,
С до нитки вымокшим тобой.

Ну хоть бы в озеро, к карьеру,
К реке добраться раз на дню.
Но море — будет... В эту веру
Ты обращён: "Не изменю

Воздушно-дымчатому Крыму!
Пусть вечность ждать, пусть через год
Бетонный город мы покинем
И вновь укатим далеко,

К цветочным влажным ароматам...", —
Ты думал так бы, если б мог.
Но — у родителей зарплата
Не сходится в такой итог,

Чтоб тем его как раз измерить,
Что так и будет.

Ты стоишь
В подъезде у раскрытой двери.
И сам с собою говоришь.