***

Внутри стеклянной вазы была вода и пара маленьких листиков. Первый одиноко держался на плаву, отчаянно пытаясь не падать вниз, из последних сил держа свой вес как можно выше. Второй оставил свои попытки 2 дня назад. Ему уже не нужен был воздух -ему хватало того, что он находил в воде. Ваза теперь его дом, вода - его воздух. Ветка, без которой он и не представлял себя, давно уже высохла и разложилась под грудой мусора на свалке, куда её завезла большая оранжевая машина. Впрочем, ни один из листов ту машину не видел.
Первый лист рвался к ветке не потому вовсе, что любил её больше второго. Ему лишь не хватало духа признать, что ветки больше нет, она стала землей и, наверное, родится снова когда-то, так же, как и сам лист. Второй же безвольно лежал на дне. Он смирился с новой жизнью -не полюбил вазу и воду, как любил ветку, но соединил их в одно, смешал воспоминания, точно краски, будто ветки никогда и не существовало. Надежда не грела его, как первый лист, но не было и боли с тягостным ожиданием.
Я так не хочу быть вторым листом, так не хочу быть первым. Я и так ни то, ни другое; ни рыба ни мясо - так, кажется, говорят? Впрочем, это не важно. Лучше быть вазой и не думать ни о ветках, ни о встречах с ними, а что до листов - какая разница, какие из них в тебе плавают?