Звездный полет

                космонавту Андрияну Николаеву посвящается.

                1

Пусть сам Уэллс нарушит мерный ход
Земных времен, уйдя в иные сроки,
Но с вами мы, элои и морлоки,
А истина меня не подведет.

Со мной всю жизнь пребудет мой полет,
Я не боюсь уйти в свои истоки.
Я испытал, как внеземные шоки
Способны разум взять в свой оборот.

Да, я, друзья, летал на самом деле,
Ракета, неизвестная доселе,
Нас понесла по Млечному Пути.

Мы отмеряли время год за годом,
Дыша в скафандрах чистым кислородом
С родной Земли, живой из девяти.

                2

Нас вихорь мчал сквозь миллионы лет
Над пропастью великого разлома.
Наш разум был потехой мудрых гномов
Иль западней существ чужих планет.

Как далеко мы отошли от дома!
Бил в корпус метеорный рикошет,
И выедал глазницы звездный свет,
И мучила тяжелая истома.

О, мать Земля! Пошли нам свой ответ!
Ты где-то человечеством влекома.
Мы ловим блик далекого фантома

И только разум протестует: “Нет!”
Мне жаль, что в Звездном мире незнакомом
я потерял лесной тропинки след.

                3

Идет сквозь вакуум световая нить,
Мигают и пульсируют приборы.
Закрыты плотно люки и затворы,
Чтоб нас от мирозданья оградить.

Чтоб в мир чужой открыть тугие шторы,
Мы мечемся Вселенную будить,
Пусть скажет Гамлет: “Быть или не быть?”
Но быль и небыль будут в вечном споре.

Мечта – есть плод. Пусть зреет – не тужись!
Пусть мчатся годы в мановенье ока!
Фантазия! Ты – истина и жизнь,
В тебе пучина вечности – глубока.

Хохочет желчно сумрачный Декарт:
– Когда ж Икар добудет звездных карт?

                4

“Открой глаза и оглянись вокруг:
Слепящая гармония повсюду!” –
Однажды мне сказал мой школьный друг,
Сам в музыке искал он чудо - юдо.

Финал судьбы свершается не вдруг,
Еще я долго на Земле пробуду.
Пусть жизнь проста: топор, весло и плуг,
А я, как в детстве, доверяюсь чуду.

Но в мире есть немало скрытых душ,
Они не знают музыки полета.
Ползут и извиваются, как уж,
На чешуе сияет позолота.

И чтоб в глазах свет радости потух,
Советы им дает лукавый дух.

                5

Но мир земной от бедствий не притих,
Здесь рваным ранам не поможет жалость.
Пустой соблазн, ребяческая шалость
Уходят в забытье. Поэт, прости!

Мы во Вселенной – незаметный штрих,
Но если станет бесконечной малость,
Забудь и боль, и смертную усталость,
Иди в огонь за будущим, мой стих.

Мы для потомков – лишь глоток рейнвейна,
Вступает в силу парадокс Эйнштейна –
И на земле века без нас пройдут.

Свершат свой труд десятки поколений,
Но никогда грядущий прыткий гений
Наш древний мир не освободит от пут.

                6

Далекая и близкая планета!
Ты в ожиданье замерла не раз.
Там, на Земле, в домах с уютным светом,
ждут наши предки, не смыкая глаз.

Забвенье?! Стоп! А, может быть, про нас
Теперь лишь сказки сочиняют дети?
Сливаюсь плотью в музыку сонета,
Чтоб совершить неслыханный рассказ.

О, космонавт, крылатая натура!
Ты – жест Земли. Ты поднимаешь бурю
В красивых снах. Ты – шепот тишины.

Я ныне всю Вселенную объемлю,
Смогу ль узнать при встрече нашу Землю,
С которой раньше видел только сны?

                7

Растет по курсу голубой клубок –
Планета! Долгожданная, живая.
Пусть там природа вовсе не земная,
Но круг светила – запад и восток.

Так вот куда нас вынесла кривая!
Поистине космический прыжок.
Мы погасили скоростной поток,
Громадный шар вращается, сияя.

Всемирный бум, запомни наш наказ:
Не оставляй в своих скитаньях веру,
Сердца забились учащенно, враз;

Включалось время; входим в атмосферу.
Оставим карты, компасы и румбы,
Мы здесь недаром первые Колумбы.

                8

Давным-давно свирепствовал Кортес –
И земли инков становились буры.
И погибали древние культуры,
И возносились вопли до небес.

Ты победил чудовищный прогресс!
Забыв про честь, пойдя на авантюры
И пот народов превратив в купюры,
Ты сотни лет держался за эфес.

О, ты теперь не веришь многословью.
История, написанная кровью,
Где каждый век – един и неделим.

А этот мир, что от Земли далече?
Идут ли здесь в крови земные сечи?
Ведет ли Цезарь к бездне новой Рим?

                9

Синь неба – как цветущая сирень,
Шумят леса, покрытые листвою,
И день планеты страдною порою –
И трудовой, и беспокойный день.

Далекий век, высокая ступень!
Никто на ближних не идет войною.
Табун коней выходит к водопою,
Растут в полях пшеница, рожь, ячмень.

Ступив сюда, произнесли мы клятву:
Косить бы травы, выйти бы на жатву,
Чтоб показать земную красоту.

Здесь чьи-то предки славно потрудились,
Мы в этот мир из вечности стремились,
А вечность ценит только простоту.

                10

От злых сует никто не изнемог.
От зноя не бывает недорода.
Встречать гостей выходят на порог
Разумные диковинного рода.

Пусть сытым мясом полон чудный рог,
Пусть, создав хлеб, блаженствует природа –
У всех забот – единственный итог –
Великая духовная свобода...

И это ты, наш звездный экипаж,
Ступил сюда из звездного сосуда.
Я по крови – землянин и чуваш:
А эти люди – кто они? Откуда?

Улыпы! Ба! Оставили бесшумно
Вы на Земле коротышей безумных.

                11

Везде покой, куда ни кинешь взор:
Спит ветерком колеблемая нива.
Здесь не боятся атомного взрыва,
Сведен на нет чудовищный раздор.

Нет и в помине жадного мздоимства,
Принять гостей – не нужно мнимых виз.
Поднялись руки в знак гостеприимства
И к новому светиле вознеслись.

Теплеет в чувствах наш холодный дух,
Он как орган, звучит неторопливо.
О, музыка, неслыханное диво,
В тебе поет страданье наших душ.

Волшебный мир! Его когда-то смело
Воспел в своих сонетах Кампанелла.

                12

Не привыкать нам списывать потери!
Пусть каждый живший средь руин уснул
И нас, быть может, лихом помянул –
Нас не покинет истинная вера.

Звучит в подлунном едкий смех Вольтера,
Влачатся в нем Овидий и Катулл,
И вдаль ползет тысячетонный гул,
И вновь дрожит от наших стартов Терра.

Летит в мечтах могучий звездолет,
Мы над проектом тешимся веками,
Чтоб встретить чудный утренний восход
Двух солнц, идущих разными путями.

Но царственным династиям неймется:
Спасем свое единственное солнце!

                13

Нет, мне не нужно ложного кумира,
Я не пройду по жизни через брешь.
Я вижу, как на голову банкира
Садится язва, круглая, как плешь.

Безумья, кары – все одни и те же,
Известно от сотворенья мира:
И лысый скряга, кровный брат вампира,
И вечный обывательский мятеж.

На вечное наложено табу:
Сменяются и прихоти, и моды.
Ведешь свою житейскую борьбу,
А где-то гибнут целые народы.

Химеры недалекого ума:
Блаженство грифа и... глухая тьма.

                14

Но если возомнил царем безгласно
Случайный блудный сын и бьет набат –
Я уверяю! – будет он не рад
Быть евнухом людей имущих, властных.

Вот кто-то бросил свой влюбленный взгляд,
Вот чья-то свадьба отплясала рьяно –
И век идет вперед, а не назад,
Но в голосе судьбы – вся наша драма.

Здесь, на Земле, еще немало дел,
Мне, как пустыня, космос надоел,
Хочу взглянуть на стройную березку.

Там, в пустоте, скитаясь до поры,
Мы видели бесплодные миры –
Виденья, утомительные мозгу.

                15

Забыть свой дом? О, Боже, упаси!
Ведь дочь моя резвится в колыбели!
Возьми же, мать, младенца и неси,
Как истая мадонна Рафаэля.

Ты, человек, свой разум вопроси:
Жить по старинке? Вправду? Неужели?
Закончи бег вокруг своей оси,
Ведь ты рожден в космической купели.

Мы упраздним и злобу, и обман!
Снесем в музеи все земные муки!
Звучит призыв: готовься! На таран!
Мы – у досель невиданной излуки!

Мы знаем: чудо истины – мираж,
Но делаем невиданный вираж.


                1965–1983.
Перевод Ильи Гребенкина
совместно с автором.

«Живой из девяти» - подразумевается Земля.
Улыпы – великаны (из чувашской мифологии).
Элои, морлоки – человеческие расы в романе Г. Уэллса «Машина времени»