Вероника

Я называл её Вероникой.
Кормил черникой и шоколадом,
Кутал в огромный вишнёвого цвета шарф.
(Она была безупречной куклой в моих руках).
Но жизнь суровая игра.
И да, мы оба знали это,
Бросая спички в ткань сюжета,
Вытягивая нить из полотна.

Как просто порой кажется любить…
Сидеть на крыше, свесив ноги в пропасть,
Пророчить звёздам яркий свет и жизнь,
Очерченную кругом телескопа.
Хранить тепло под хрупкостью ключиц,
Искать в её глазах утраченную веру,
Быть парой среди тысяч единиц,
И пеленать любовь в объятия Венеры.
Но каждый раз её слова
О безответном шёпоте признаний
Врезаются в меня (больной ходячий нерв)
И разбиваются о стену оправданий.
Глухой молитвой отзывается в груди
Её неиссякаемая нежность.
О, как же искренне хотел бы я любить!
Как благовонный ладан любят черти.
Но сколько тысяч миль мне суждено пройти
От рая до греха, чтоб стать терпимей и мудрее,
И снова засветиться изнутри
Нефритовым лучом созвездия Водолея?

Я должен нас освободить от уз
Коньячных красочных воспоминаний,
Чтобы не ощутить тот терпкий горький вкус
Ночных бессонных ожиданий.
И потому я видеть не хочу вовек
Твоего сияющего лика.

В душе моей проросла повилика.
Прости меня,
Вероника.