Случай в провинции

В городке небольшом, российском,
у гостиницы трехэтажной,
группа лиц, разодетых важно,
разговор вела на английском.
Чтобы скуку убить, иногости
фотокамеры доставали
и значки на асфальт бросали
и резинки жевательной горсти.
Щелкал «Никон» сухим затвором,
и туристы, шутя, смеялись:
за добычу мальчишки дрались,
как в «двадцатых» – голодных свора.
Служит «Никон» своим фото-боссам,
диафрагмою целит зеркальной,
бьет по гордости национальной,
по достоинству великороссов.
И, возможно, что снимки эти
вдруг когда-нибудь в их газете
выйдут с подписью нагло-смелой…
Но, поверьте, не в этом дело.
Было время, мы хуже ели,
и штаны мешковато сидели –
отчего ж веселее пели,
в чем сильнее мы были тогда?
Оттого ли, что проще были?
Или, может, сильнее любили? –
потому и беду победили:
нипочем нам казалась беда.
Мы наивными были – но добрыми,
малограмотными – и бодрыми,
полунищими – смело-гордыми,
были чище, светлее душой.
А сегодня мы стали практичнее,
информированней, прагматичнее,
и на месте на первом – личное,
а на душах – замок большой.
И теперь, лишь бы есть нам сладко,
мы готовы про все позабыть.
Неужели за рост достатка
нужно цену такую платить?..
Служит «Никон» своим фото-боссам,
бьет по гордости национальной,
диафрагмою целит зеркальной
по достоинству великороссов.
Стой, сограждане-братцы сопливые!
Не довольно ли тешить господ?!
Пусть расскажут кресты молчаливые,
где начало берет наш род.
…В годы ига помыкали горя мы,
над полями да по-над соборами
будут долго кружиться вОроны –
люди русские здесь лежат.
Нашу память печально-гневную
будят звоны грустно-напевные,
и часовни шеломами древними
под церквами у нас стоят.
Невским к озеру снаряженные,
попрощавшись с детьми и женами,
вместе с рыцарями тяжелыми
много наших ушло под лед.
И с ухватами шли, и с булавами,
и под Нарвой, и под Полтавою
землю нашу костьми и славою
всю-то русский усеял народ.
И потом, в восемьсот двенадцатом,
время было опять защищаться там.
в час, когда приходилось драться нам,
помнит вся чужедальняя рать:
сталь не гнулась оружий праведных,
гнали всех генералов грамотных,
и в горячечных сорок-памятных
мы сумели за Русь постоять.
…Эй, сограждане вы мои малые!
Вы не гните-ка спины узкие
да не тешьте вы сытость усталую,
вы ж не абы какие – русские!
Пращур ваш, полный жизни жажды,
если б только он мог суметь,
он, убитый уже однажды,
во второй раз готов умереть,
лишь бы только гордо умели
по земле мы своей шагать,
лишь бы память свою не смели
на чужие подачки менять.
…В городке небольшом,  российском
ребятня значки собирала.
Белым днем, под говор английский,
гордость русская умирала.
1994 г.