Один из рода моего!

Ярмушевский Сабин Иванович (Янович)!
Родился в 1896 г., Ломжинская губ., Мазовецкий уезд,
станица Островенко; поляк; низшее;
завод № 95: бывш.заведующий плановым отделом цеха № 3.
Арестован: 29 августа 1937 г.
Приговорен: Комиссией НКВД СССР и прокурора СССР 27 ноября 1937 г.,
обв.: резкой контрреволюционной агитации и в том,
что имел переписку с родственниками, проживающими в Польше.
Расстрелян: 4 декабря 1937 г.
Место захоронения: Московская обл., Бутово.
Реабилитирован 30 сентября 1989 г.
_____________________________________________

Моему деду!

Ты был как все и жизнь неслась собой,
Любил, страдал, работал, жил, творил,
Но как стрелой подкошенный тот день,
Вся жизнь твоя пустилась под откос.

Тебе бы жить и мир любить собой,
Все краски упоительные видеть,
Но всё не так как мы хотим порой,
За нас вершат ломая жизни разом.

Всё было в этой жизни, не забыть,
Красивые моменты и печали,
Смех раздающийся во все концы,
И слёзы разливающиеся всюду!

Пусть мир таков,
Пусть всё идет собой,
Дни заменяют дни
И годы тают,
Мне не забыть,
Кто рядом был со мной,
Вас не забыть душой
И сердцем,
Я же с вами!

__________________________________________

Пройдя свой путь отмеренный судьбой,
Имея всё и разом потеряв,
Ты понимаешь, парадокс всего,
Что жизнь игра и мы играем в ней!

Кто водит быстро по струне смычком
И музыка небес на землю льётся,
А кто в порыве, с яростью внутри,
Надрывно с болью музыку играет.
_____________



 Реквием памяти!

В краю, где ветер с Мазовецких нив
Стучался в окна тихой колыбелью,
Он рос, мечту о будущем хранил,
Не зная, что накроет жизнь метелью.

Завод, плакаты, чертежи, плановый отдел,
Работа, дом, привычный ритм рассвета.
Он просто жил, он просто честно пел
Свою судьбу в лучах московским летом.

Но август тридцать седьмого года —
Свинцовый холод вскрыл дверной засов.
Исчезла вдруг привычная свобода
Под грохот сапогов и злых часов.

«Поляк», «шпион», «антисоветский след» —
Бумага всё стерпела, лжи полна.
За то, что помнил близких, за ответ,
Отправленный родным из-за окна.

В Немчиновке остался дом пустой,
И просек номер 2 замолк в ночной тиши.
А там, за Бутовской глухой чертой,
Сгорели дни израненной души.

Четвёртый день зимы. Морозный дым.
Свинцовый залп — и оборвался путь.
Он навсегда остался молодым,
Уйдя туда, откуда не вернуть.

Десятилетия — как в яме серой мгла,
Забвения тяжёлая печать.
Но правда всё же времени смогла
Сквозь слой преград на ружу прорасти.

Сентябрь, день, прошло полвека,
Вернулось имя из небытия.
С него был снят позорный наговор,
И имя восстановлено, как - честный.

Пусть светит память, словно тихий свет,
Над Бутовским ужасным полигоном.
Сабин Иванович — сквозь толщу горьких лет —
Мы помним вас в немеркнущем закате.

***

*Вечная память всем невинно пострадавшим в годы репрессий.*