Весеннее

Бежит вода по перелескам
и по овражкам, и по пням,
незримого смычки оркестра
так ждут притронуться меня.
Спешат, ступая, великаны,
по трещинам из-под коряг,
ты мне затягиваешь раны,
чтоб вытащить из передряг.

А я пассивен и утробен,
и не замечу никогда
твоих сонетов и симфоний,
ты так нежнА и так добра.
Вдруг вылетая из предместий,
из поужалых, ветхих штор,
ты стала бы моей невестой,
однако, это перебор!

А есть ли тело, есть ли руки?
А есть ли собственно душа?
Сама - создатель криворукий,
который лепит не спеша.
Вот ты закончила мазину,
о чём-то с кем-то рьяно споря,
вот кроны встали вполовину
осоловевших колоколен.

И не сместит тебя другая,
ведь даже лето, вопреки
предначертаниям шагает
с твоей податливой руки.
А что мне, собственно за дело
до трЕлей смелых, разбитнЫх,
полифонических подпевок,
юрких пособников твоих?

Но как не думаю остаться
от гОмона стихий вдали,
всё ж следует и мне признаться,
что я не чужд такой любви.
И чувствую как наполняюсь
нЕгой неведомой внутри,
и силой мысли устремляюсь
с ручьями вдоль родной земли.

И не отбрасывая тени,
как полоумный вскачь бегу,
и сквозь меня снуют капели,
и снег чернеет на боку.
И мысли так подразогнались
что стало тесно в голове,
и змеи в небо запускались,
и окна мылились в избе.