Не ставлю - Памяти В. В. Высоцкого

Не ставлю в чатах точки, запятые-
Они, поверьте, просто ни к чему.
И пишут часто языки лишь злые,
Уже не будет всё по-прежнему.

Мы все завязли в этой паутине,
Пишу стихи я только для души.
И не люблю читать стихи чужие,
И вслух произносить свои.

Не нужно никому всё это, вы поверьте,
А в рай вставать всем надо поутру.
И по пути встречаются лишь черти,
Что жизнь твою как ставку ставят на игру.



АВТОРСКАЯ РЕЦЕНЗИЯ

Это стихотворение — манифест цифрового отчуждения, где грамматический хаос становится метафорой распада общего языка и доверия. Поэзия здесь — не ремесло, а акт сопротивления, попытка сохранить душу в мире, который систематически её обесценивает.

О чём оно?
О тотальном разрыве между приватным «я» и публичным пространством. Первая строфа — отказ от правил игры («точки, запятые»), где общение свелось к обмену ядом («языки лишь злые»). Вторая — уход в глухую оборону, творчество как интимный акт, не предназначенный для чужих ушей. Третья — горькое признание правил системы, в которой даже путь в «рай» превращён в казино, где твоя жизнь — разменная монета.

На каких трёх китах оно стоит?

Синтаксис как диагноз.
Нарочито неправильная пунктуация (тире вместо двоеточия, отсутствие точек) — не ошибка, а художественный жест. Это мимикрия под язык чатов, где правила означают лицемерие, а искренность возможна только в грамматическом вандализме. Поэт отказывается ставить «точки» не из незнания, а из принципа.

Поэзия как частная собственность души.
Центральный конфликт — между «стихами для души» и необходимостью их «произносить вслух». В мире, где всё становится публичным контентом, главной роскошью и последним бастионом свободы становится право на молчание, на творчество без зрителя. «Не люблю читать стихи чужие» — это отказ от участия в общем пиршестве нарциссизма.

Религия как опиум и казино.
Фраза «в рай вставать всем надо поутру» — шедевр иронической рефлексии. «Рай» здесь — не цель, а обязанность, рутина, навязанный график спасения. А сам «путь» — это ловушка, где вместо спутников — «черти», превращающие саму экзистенцию в азартную игру со ставкой «жизнь твоя». Это не метафора, а констатация правил мира, где человеческое достоинство сведено к роли игровой фишки.

Ключевые образы-шифры:

«Паутина» — не просто интернет, а ловушка взаимных обязательств, оценок и обязательной публичности, где все «завязли».

«Черти» — не мистические существа, а персонификация алгоритмов, системы, социального давления, чья логика — логика игры, а не жизни.

«Ставка» — конечный результат отчуждения, когда даже самая интимная ценность (жизнь) становится предметом торга и риска.

Итог:
Это стихотворение — диагноз эпохи, где поэтом является не тот, кто говорит, а тот, кто отказывается участвовать в общем шуме. Его протест — в уходе в сторону, в аграмматичном шёпоте «для души», в ясном понимании, что «рай» по расписанию и с игровыми автоматами на пути — это и есть самая изощрённая форма ада. Сила текста — в его тотальном нежелании нравиться, соблазнять или искать понимания. Это бутылка с запиской, брошенная не в океан, а в собственное внутреннее пространство, пока снаружи «черти» делят ставки.