Внутри

Тепло вдохновений покинуло голый
виноградных объятий лунеющий труп,
что прежде звенел в бликах ран лиеловых
шатанием губ.

И вылились бусинки беременных рыб,
что толп грызли облачный сизый карбид,
что на невидимо-вычурный дыб
вбросили глаз изумлённых изюмный софит
"...и разбрелись". Комар пьянее,
чем ласточка моих сомнений:
своевременна ли грусть?
А над ним свирелью гроздь,
капнет, пусть, промочит горло.

Гвоздь обездвижил небо – кость.
В ту пору тело вплавь до звёзд стряслось,
задумало пустяк,
пусть так, но вишни отцвели уже...
да и к тому же грезит туча,
в брызгах молний немь, слова,
его тайные сучья и вянут, и вянут...
из неоткуда выходит никто
и чешется их голова.

Ползут из травы подметённые тыквы,
жуки, буквы, пальцы, белеют насквозь.
Отвык он отвык я отвыкли отвыкли
от слякоти дрожи гроз
навзрыд
беременных рыб
вылились бусинки плесень кефир.


*пригвождённое небо удобно для посещения его душами умерших.
Кстати, с рассветом туман их поднимается над травой и уши их следуют за каждым посещающим шагом гостя.
И, ближе ко дню вечера, они разбредаются, отвлечённые.


3 – 4, 9. 06., 17.11. 2010