6. Твой дикий необузданный порыв

 (предыдущий фрагмент "5. И лишь себя впускал в её постель"
     http://www.stihi.ru/2016/05/24/3264)

...Вошёл и сел напротив гугенот
в надвинутой аж  на нос пышной шляпе.
Краса приезжей дамы, словно мёд,
влекла мужчин, как мух – глазей без платы!

С ней кайф словить и     дьявол     был бы рад,
и самые последние раззявы!
В гостиничный кабак шли все подряд,
иначе разорился бы хозяин.

Всего лишь на минуту – по нужде
отлить излишки в уличную яму –
отвлёкся Шарль, одну оставив даму,
и, во взаимной суетясь вражде,

бухие завсегдатаи таверны
к столу приезжей бросились, как псы!
Носительница редкостной красы
не вдруг сообразила: дело скверно!

Она к стене отпрянула и грудь
ладонями закрыла машинально:
«О, Боже! Помогите кто-нибудь»!
Мужланы покуражились шикарно:

В короткий срок облапили весь стол,
хватая и куски, и даже кости.
Вино хлебали, наплевав на тосты.
…Из уст раздался облегчённый стон –

красотка, избежав щипков и шишек,
в итоге убедилась: это был
налёт изголодавшихся воришек!
Вино и     закусь     вызвали их пыл.

«Красотка, не сердись! Мы за тобою
вернёмся, чтоб  любить  тебя, дай срок»! –
налётчики стремительной толпою
из кабака рванули наутёк.

Дородный гость с лицом, закрытым шляпой,
красавице на помощь подбежал:
– Не уследить за всей шпаной проклятой!
   Сударыня, мне жаль вас! Очень жаль!

– Я только приплыла – и вдруг такое!
– Берусь с лихвой я возместить ущерб.
   Вы сможете в уюте и покое
   откушать всё, на что я буду щедр.

   А мой стол не     гостиничная     серость.
– Да? Я заинтригована. Почти.
   А чем регламентирована щедрость?
– А тем, что у фортуны я в чести.

   Тому примером, счастье встречи с вами.
    Как ваше  имя,  милочка?               – Я Клер.
– О, Клер, с такими, как у вас глазами,
   вам быть богиней! Где ваш кавалер?

– Я здесь! – из-за спины раздался голос. –
   Эй, человече, где моя еда?!
    Размазан по тарелкам только соус!
– О, сударь, это горе не беда.

   Вот Клер со мной почти уже согласна.
– Но как вы уложились в пять минут?!
– Ну,    что    вы!  Меньше  трёх     минут    я тут.
– Да вы – обжора,  братец! Это ясно!

   Яств не нашли сочней и слаще вин
    во всей округе?! Сели б на диету!
– Я?! К этому причастен инциденту?! –
оправдывался местный мещанин. –

   Нет. Вы меня нелепо оболгали!
   Я даже и     понюхать     не успел
   того, что было налито в бокале!
    К тому же, ни кусочка я не съел.

– Выходит, съел я сам и с нарочитым
   негодованьем с     вас     спросить посмел?!
– О том, кто болен зверским аппетитом,
   спросили б лучше у милашки Клер!

– Не смейте оскорблять мою супругу!
– Нет-нет! Она действительно мила.
– Не надо ставить лесть себе в заслугу!
– В вас подлинно учтивость умерла.

   Доколе мне терпеть ещё чушь злого
   невежи, проморгавшего обед?!
    Не надо мне навязывать чужого!
– Я сам устал выслушивать ваш бред! –

и тут Шарль обругал в сердцах и длинно
невзрачного на вид простолюдина,
посмевшего вступить с ним нагло в спор –
    Съел не своё, чтобы в глаза врать вздор!

Язык свой изощрив не в комплименте,
а в экскурсе в испанский лексикон,
гасконец, соответствуя легенде
горячего идальго, испокон

не жадного в раздаче зуботычин,
украсил  апперкотом  амплуа,
но будучи притом самокритичен
и помня дорогого каплуна,

другой кулак впечатал в область пресса.
В свирепости своей страшнее беса,
напрасно он транжирил свой талант.
Он думал, что пред ним сам комендант,

пришедший поохотиться на женщин,
вкусил невольно стыд и боль затрещин.
В другой раз пусть задумается, гад,
устраивать ли новый маскарад!

Смотря на драчуна благоговейно
и не скупясь на качество острот,
от шоу оживилась вся таверна,
шумел аплодисментами народ.

Побитый  себя чувствовал прескверно:
согнулся пополам башкой вперёд,
беззвучно разевал в одышке рот,
закатывал глаза и пучил бельма.

Красотка беспокойно обвела
беснующихся зрителей очами.
«Муж» молодецки поводил плечами,
таская жертву     за    нос, как вола:

– Дышите  носом,  наглая скотина
    и кланяйтесь идальго, а взамен… –
пар выпустив, испанский шоумен
пред публикой  раскланялся  картинно, –

   взамен я закажу вам фрикасе
   и лопайте, хоть целое корыто!
    Ну, а пока держите пасть закрытой!
– Уйдём  отсюда поскорей, Хосе! –

остановить решила дама свару. –
   Беда  для нас, коль это комендант.
   Нас запросто проводят к комиссару
    полиции.  А вдруг он – злой педант?!

Отбросив оппонента прочь на лавку,
ему Шарль нахлобучил глубоко,
по плечи, шляпу, исключая драку,
точнее, обрекая на покой.

Шарль молвил на прощанье человеку:
– Адью! Поспи, любезный. Ночь темна.
   Пора и нам уставшие тела
    определять заслуженно к ночлегу.

«Ох, как же ты излишне тороплив!
Ох, дров ты нарубил, не разбирая!
Всё –   ярость     твоя глупая слепая,
Твой дикий, необузданный порыв!

Ты драться б не полез, когда бы ведал:
Что он не  трогал  нашего обеда.
Ты был с ним неоправданно жесток, –
шептала дама. – Спешка – что за кредо»?!

Ловя звучащий шёпотом упрёк,
Шарль  опрометью  спутницу увлёк,
причём узрел при бегстве из столовой:
хозяин шлёт мальчишку-вестового

на улицу, а пальцем тычет в них…
Последствия не сразу и не вмиг,
но всё же не замедлили нагрянуть.
– …Мы посланы сюда не только глянуть

   на вас, но и     доставить     кой-куда.
– Удобна ли тюремная карета? –
Шарль вопрошал с капризностью эстета.
– Не надо     упрощать     всё, господа, –

сержант из полицейского дозора
был подлинно корректен и не зол.
– Ну что же, я не вижу в том позора,
    что нас сопроводит ночной дозор…

У Шарля сходу выпросили шпагу –
сказали, что почистят и вернут –
и д'Артаньян, к всеобщему же благу,
заверил власть, что он не баламут…

– Не бойся, Афродита. К англичанам
    тут все сейчас лояльны, как нигде, –
шептал в карете Шарль. – С таким началом
    закончится всё в мирной суете…

       (продолжение в http://www.stihi.ru/2016/06/06/9081)