***

Сидели раз со старым капитаном,
Он вдруг сказал - махнем за смерть!
Все выпили, не чокаясь стаканом,
Он в папиросу дунуть не успел.

Открылись двери, и потухли свечи,
Темно и тихо стало у стола,
И нас сиреневый-пьянящий вечер,
Коснулся холодом стилета у виска.

Я даже, хоть не робкого десятка,
Поежился под теплым сюртуком,
И чтобы скрыть смущенье без остатка,
Сказал, что б подали супонь.

Как весело зацокала лошадка,
Одернув сбрую, кашлянув, сказал,
Сегодня нам грустить не надо,
Вам, капитан, я встречу не назвал.

И - растворился в облаке тумана,
Копытами Невы туман разъяв,
Не знаю, кто обидел капитана,
Но это точно, совершенно, был не я.

Я в этот миг стоял напротив пули,
Что из граненого неслась ствола,
И в январе хотел успеть в июне,
И не хотел успеть, но успевал.

И плакал и кричал беззвучно - Боже!
Прости народ, что дланью распростерт!
Дай им пожить, ты ведь виновен тоже,
Что им пришлось быть русским наперед!

Не успевая крикнуть, оглядеться,
Рождаться с роком - молоком в губах,
Им, Господи, душою б обогреться,
И может быть, осветиться впотьмах.

И всем вздохнуть, глотнуть, увидеть,
То золото, что в небе и земле,
И перестать жить, чтобы ненавидеть,
И жить, чтобы любить полней!

Пусть добротой и светом русской нивы,
Ослепит глаз врагам из-за границ,
И мы вздохнем, и сложится красиво,
Всем счастье, как тепло десниц...

Но пуля злая мне не сделала иного,
Я выстрелил, враг тоже завопил!
И лежа на диване, умирая, понял,
Что не успел - и зло я не убил.

06-06-2016