Ностальгия

В городе том в конце позапрошлого века
в подлиннике ещё читали римлян и греков.
Нынче ж, исполнен в умат алкоголем и скукой,
юный интеллигент с высоты виадука,
к чести сказать, всего лишь плюёт на проходящий
скорый, товарный ли, пульман... Он в настоящем
здесь на литфаке высоких материй не проходил,
значит, и слышит в ответ: "Крокодил-
                крокодил-
                крокодил!"-
что ещё могут колёса, когда на лету
поезд при блеске вокзала вонзается в темноту.
... Луч из дверей пропустив, как кошку,
                на площадь
перед вокзалом
               выходит приезжий на ощупь,
сплюнул окурок, слегка обожённой губой
вдруг улыбнулся - ему: "ДорогОй-
                дорогОй-
                дорогОй!" -
выдал состав - и дале в иные края...
(Жалко, конечно, что этот приезжий - не я)...
От эпицентра звук, вертясь, поплыл над домами,
тьму - хоть вешай топор - заливает волнами.
Скоро зацепит краем бывший горком комсомола,
отданный детям давно
                под музыкальную школу.
В ней всякий раз в одиночку на сумрачной сцене
с полночи сторож ночной Перевощиков Женя
ставит пюпитр и с этаким русским размахом
всё на гармошке гоняет инвенции Баха...
Вот наконец перестук и досюда дошёл -
мне бы пригрезилось в нём: "Хорошо-
                хорошо-
                хорошо!"
Женя вздрогнул, бросил играть (ну, и пассаж!) -
поезд припомнил ему: "Ты-не наш-
                ты не наш-
                ты-не наш!"
в городе, где в конце позапрошлого века
в подлиннике ещё читали римлян и греков.
                31.08.2002