Он был

Он, встав с утра, побрился, принял душ и
принялся за бутерброд и сводку новостей,
запил все кофе, но докурив, не потушил,
а выбросил окурок. В исписанном листе

поверх кривой строки, он, написал другую.
Задумался, отбросил ручку,как бы второпях,
но с некой леностью, от света негодуя,
он выбегал из дома, но застрял в дверях.

Да, он не любил ни свет, ни городской толпы,
однако, незаметно, всем говорил иначе.
Мол, жить так хороша, так далеко заплыл,
что берегов и нет, как и шальной удачи.

Он пил вино, был с женщинами чуток,
пусть не дарил цветов, и не писал поэм
На птичьем языке читал но повредил рассудок -
от туда множество придуманных дилемм.

Вернувшись поздно, он заставал холодным чай
долив полкружки кипятка бежал опять курить.
Да, был одинок, да, жалостно кричал,
и часто уходил смотреть на фонари.

Они, в ночи, вдали от лишних глаз
могли всплакнуть мерцанием, как-будто
в печали от того, что кто-нибудь погас.
А через миг- еще погас, а после -утро.

Чтоб встать, побриться, и забыть о том,
что на ночь вытирал, на том, журнальном, слезы.
Что душу открывал, как Бог перед крестом,
как открывают рот для нового вопроса.

Он был мужчиной, где-то там, снаружи.
Внутри же, на виду, душа уже навзрыд
кричала девочкой, что пробежав по лужи
стояла вся в грязи, но знала где болит.

Он не любил шутить, ибо совсем не в радость
Кому-то просто жить, кому-то расставаться
Он был девчонкой, что любила сладость
Но вечно плакала, не в силах улыбаться.