День 23-й 7 часть

Оказалось, и здесь не все было просто. Внутри стали раздаваться голоса:
- Еда не должна быть кормом, она должна быть вкусной и доставлять удовольствие! – заявил Художник.
- И без обжорства, - добавила Таинственная Госпожа.
- Быть источником для размышлений, - сообщил Профессор.
- Служить Идее, - произнесла Мадемуазель.
Мистер молчал, то ли был не против, то ли почивал.
Деваться было некуда. По примеру моих знакомых с катера я перемотал “пленку” до эпизода с открытием банки и начал “есть тушенку”:
- Чудесный вкус! - заявил я после первой “пробы”.
- Молодец! – похвалил Огонь.
- Половину оставлю на ужин, - продолжил я.
- Правильно, - отозвалась Воля.
- Что есть еда с точки зрения бытия? – задался я вопросом.
- Сойдет, - ответил Ум.
- Пускай же она послужит постижению Истины! – закончил я монолог.
- Верно! – воскликнула Душа.
После чего трапеза была благополучно завершена.

Так в Циферблате отметка “еда” превратилась в “истину обеда”. Исполненную в красных тонах. Воодушевленный, я принялся сочинять стих. Получилось так:

Коль голоден - за трапезу садись,
Но правило исполнить потрудись:
Вкушая, не заботься лишь о плоти,
Плодами разума и духа насладись.

Укрепившись “истиной обеда”, я плыл довольно быстро. По бокам простирались однообразные пейзажи поросших кустарником берегов,  мысли от которых вновь возвращались к благоустройству “часов жизни”. От “съедобных истин” следовало перейти к другим важным “крупинкам бытия”. Можно ли к таковым отнести плавание на лодке по речке? Что может дать оно моим жильцам?

…Мистеру – силу рук, Художнику – красоту природы, Профессору – тишину размышлений. Госпоже – победу над усталостью. А Мадемуазели? Ну конечно же – попасть в таинственную деревню Псаки, в храм Просветления и получить простой ответ на древний вопрос!

Жильцы принялись за свою работу. Руки-весла мощно рассекали воду, ощущая ее упругое тело. Глаза стали искать – и находить! – занимательные речные виды. Мечты рисовали образы псакских священников-мудрецов. А мысли вернулись к тому, Большому Времени, которое кто-то причислял к отцу-или матери – Истины.

Вот Оно - огромный Циферблат с множеством сверкающих “крупиц бытия”. Медленно плывет по нему рубиновая стрелка, и каждая крупица, встречаясь с ней, вначале вспыхивает своим неповторимым сиянием, затем, сгорая, гаснет, оставляя тусклый след воспоминания.   Так переносит Стрелка Огонь с одной крупицы на другую, пока не достигнет Последней Крупицы. Вспыхнет она прощальным Огнем – и исчезнет в Бездне вместе со своим Циферблатом. И нет ни для кого исключений.

Создав такую картину внутри, я принялся рассматривать окружающую природу, насколько это мог позволить быстрый темп гребли.
Художник отметил плакучую иву на обрывистом берегу, поляну желтых кувшинок в тихой заводи и видневшуюся вдалеке прямо посреди реки отмель. Можно остановиться, искупаться и порыбачить.
Профессор озаботился размышлениями о том, почему красоты природы так вдохновляют нашего Художника и чем кувшинки отличаются от растущих прямо в воде кустов.

Мадемуазель восхищалась “гармонией живой природы”, которой следует поучиться человеку…
Их невинные занятия не причиняли особых хлопот,  я пребывал в благостном настроении и вскоре добрался до отмели. Циферблат подмигнул и исправно переключился на следующее деление. Я вытащил лодку и принялся за одну из наиприятнейших процедур. Вода на мели была теплой, и я просто лег на спину, высунув из нее нос и закрыв глаза. Раскаленное от солнца тело будто бы растворилось в ней от блаженства, а вместе с ним – и все жильцы …

…Подняв, наконец, голову из воды, обнаружил, что неподалеку река делает крутой поворот, а на заросшем деревьями высоком холме как раз напротив него блестит золотом купол церкви. Вскоре я устремился туда, надеясь попасть в деревню Псаки.