Обнова

                Вадиму Кисляку

Давно примерил я обнову.
Но всё-равно она «с куста»,
когда впечатывают слово
в лоб типографского листа.
Давайте выпьем, –
Петя, Маша, Света, –
просите!
Я не буду ничего просить.
Мой стих берёт одна газета.
Мой дождик начинает моросить.
Мой стих,
                мой стих,
                мой голубок почтовый,
мой паровозик с дымною трубой,
мой юный стих с мешком пудовым
на худеньких плечах
на станции ночной.
Мой стих,
                моё родное и щемящее,
мой салабон с рублём в руке,
мой стих
              болит по-настоящему,
как-будто сын мой вдалеке.
И я тянусь к стиху, как к сыну,
кудряшки строчек теребя:
«Сынок,
я сам куплю себе машину,
не нагружай ты так себя!..
Гуляй по городу Воронежу,
кружись, как мелкие клочки...»
Но вот в газету строчки вложены,
как глазки, ножки, кулачки!
О, белы рученьки мои!
Бесхитростные карты.
Так белые цветы земли
видны под снежной
                рубашонкой марта!
Но я приеду – помогу
молоть муку – допустим, предположим…
Пусть даже я не попаду
на белый свет газетный божий.
Я не был никогда в Воронеже.
(И буду ли? Хотел бы быть!)
Но и сейчас
                цветком
                ухоженным
могу все розы перепить!