В конце концов языческого детства

Фея-стрекозка, летучий фонарик,
лупой малейшее преувеличит,
в тень опуская всё то, что за кадром,
вспышка коротенькая, полудневка,
в зале зеркал претендуя на вечность,
так тяжела и громоздка в пространстве
мысли невежественной, затемнённой,
скрытой стыдливой болотною жабой,
очень тоскливой и очень голодной,
что ни сглотни - пустота перманентна,
как отменить эту жуткую бездну?
разве кривляющеюся гнилушкой?
разве стяжанием нервенным в узел?
Нет, остановкой чреды фотоснимков,
пусть кинолента бежит серпантином,
трогать не нужно, исток анимаций -
светлый проектор луча постоянства,
нет в нём ни жаб, ни гнилушек болотных,
нет исступлений закрытых границ,
сосредоточившись не на деталях,
целое выдержишь, не отвлекаясь
на насекомые вводы в прелюбы
глупыми жабами жалких болот,
пусть их, кудахчут за то, что не веришь,
морокам, призракам, тварям обочин,
путь от заката дойдёт до рассвета,
явит свой день настоящий Творец,
и без теней просияет творенье,
где мы без масок узнаем друг друга,
все, кто ходили единою верой,
да опирались на разума трости,
да вдохновляли друг друга отчётом
о неподверженности тёмной лаже,
и о готовности свет весь увидеть,
мощь раскрывая на древнем пути
роста вместительности восприятья,
чтобы из маленькой фейки капризной
вышла комета, летящая в небо,
в цельное небо высокого света,
где опрозрачнены всякие тени,
где воцарилась вполне в совершенстве
без искажений и без исключений
истинная и святая любовь.