Проведем любую. Растворится рейс на Бургас

фрагмент




Международный аэропорт «Минск» встретил нас  по сравнению со вчерашней серостью – празднично и нарядно. Дело шло к очередному новому году.  Всё что могло  сверкать – сверкало, что могло  прельщать – прельщало, мигало, старалось разбудить естественные человеческие желания:  купить, подарить, съесть или надеть.

Больше всего раззадорила реклама в подземном переходе метро:

- Проведем любую беременность, - на всплывающем плоском экране появлялся достаточно округленный живот женщины, перевязанный голубой ленточкой.

Я подтянул к себе ушко Софи и намекнул:

- Как тебе такие сталкеры?

Из чисто женской логики последовал встречный вопрос:

- Почему ленточка голубая? –  капризно закусив губку, солнышко выдало, - Я бы предпочла розовую.

Странно, я и не подумал про такую тонкость: сын или дочь.  Альтернатива отсутствовала. Либо это упущение возможностей, так как такие кошечки как моя, оказывается, предпочитая девочку, не обратятся по указанному адресу, либо это продуманный трюк по отсеиванию родителей, не имеющих твердой уверенности в  необходимости именно голубого малыша.

Ход мыслей прервал голос со стороны:
-  Ты уже провел одну беременность, - голосом, не предвещавшим ничего хорошего  проводнику,  констатировала  более серьезная ровесница  Софии, рассматривающая ту же рекламную картинку.

Да, бог или аллах, чего тоже нельзя было исключать,  был на моей стороне,  подбирая мне спутницу жизни.  Что бы я  делал удружи он мне подобным образом? Однако попутчик основательной особы женского пола был явно не моего склада характера – его по ходу колкие намёки не воспламеняли, как спичку.

С той поездки Бургас периодически вплывал как  желательный островок для  фронтальной разгрузки.  Но обыденность и текучка  отложили дело больше чем на год.  За это время солнышко успело попасть в нешуточную аварию. Чудом  оставшись в живых.  Знакомые посоветовали поставить в палате, где Софи медленно приходила в себя, образ Богоматери. По каким-то поверьям это изображение должно было приносить женщинам защиту  и придавать силы своей непорочностью.  Но , как всегда,  непокладистая  подруга  предпочла своё видение ситуации.

Кто-то из классиков сказал: «Мы пойдём своим путём.»  И спорить с такими  бесполезно.  Софи попросила принести портрет той самой испугавшей её правдоподобностью  тезки: Софико Чиаурели.

- Она мне снилась. По-моему ей очень не просто в том другом мире.

И что тут скажешь?  Если амулет не может принести счастья даже себе, стоит ли на него возлагать  надежды неизвестных прототипу человеков?  Что тут объяснишь женщинам? Тем более после катастрофы Софи была твёрдо уверена, что «там» точно кто-то есть.  Картинки мира мёртвых небесные стакеры показали, судя по реакции  тонко чувствующей девушки, во всей красоте.

- Почему эти два восприятия слились в одно? – Софи боялась  неожиданных откровений, поэтому не признавалась никому кроме меня, - Бургас и мертвые….

Я не утерпел и попытался проконсультироваться по поводу состояния своей девушки со знакомым врачом. Это был махровый еврей, который никогда бы не повелся на нелогичные квинтэссенции.  Он долго выспрашивал подробности, но вывод не внушал оптимизма:

- Она плохо кончит, - тоном «и что ты хочешь от меня – медицина бессильна» отреагировал в конце концов Евгений Маркович, закончив с научными определениями.  - Случайное подключение к  фантомам, заканчивается тем, что тебя отключат от системы жизнеобеспечения.

- Что ещё за система? И что значит  - отключат? -  мне показалось, что так витиевато доктор пытается предупредить о возможном летальном исходе.

Но Софи шла потихоньку на поправку,  если, разумеется, сбросить со счетов эти нервирующие её сознание зарисовки и разговоры.

- Отключат, значит отключат, - категорично, как умеют хирурги ответил Маркович.

- И в  чем такое отключение выражается? – несколько нервозно настаивал я.

Евгений Маркович сидел на некотором удалении от меня  за своим кабинетным столом на фоне серого предзимнего неба. Мне не были видны его глаза, выражение лица, да и в целом, весь силуэт казался однотонно-черным и слегка размытым, хотя мне ещё никогда не приходилось жаловаться на четкость зрения.

- Это выражается в какой-либо  форме кратковременной потери памяти, и повлиять со стороны чаще всего невозможно, - предостерег доктор.

- Что за такие потери?

- Может быть,  обморок,  может что-то, похожее, хуже, когда кома.

Как связаны видения мертвых и обморок -  было не совсем ясно, но я решил больше не настаивать.  Психика дело тонкое, и потом он хирург, а не психиатр.   И я решился на последнее действо. Пошел в православный собор и решил поговорить с  кем-то из попов.  Первое что меня спросили: постился ли я пред тем. Черт, здесь тоже свои мухи и тараканы:  при чем тут желудок и  дела духовные?  Махнул  на эти глупства и решил не лезть со своими непонятками к серьезным товарищам.

На выходе у иконной лавки пришло в голову, что негоже уходить, не потратившись на свечу.  Выбрал самую толстую, от которой пахло пчелиным воском и пергой, как в детстве у деда в пчелярке. Но ставить-то следует в соответствии с определённым понятием , как это понималось моим далёким от церковных дел разумом.

Посоветовался с бабушкой, что гасила догоравшие свечки, чтобы освободить места для новых желающих, как и я,  самолично зажечь свечу.

- Прочитай прежде молитву тому святому, какого собираешься просить, а потом ставь куда следует, - пояснила старушка.

- Так я ж спрашиваю: к какой иконе ставить? – в церкви хотелось быть терпеливым и не обидеть  служительницу.

- Это смотря в чём нужда, - не торопясь , удивляясь моей безграмотности,  продолжала наставления бабка, - коль о здравии, ставь Пантелеймону Целителю, коль о чуде можно Казанской, вот там слева в углу, если против врагов, замысливших тебе худое, то Георгию Победоносцу, она с другой стороны…

Прослушав лекцию о проводниках наших просьб, так и не нашелся с пожеланием.  Было похоже на ту въевшуюся строчку рекламы: «Проведем любую …»  Вот это «любую» и настораживало.  Подошел к молодому священнику и попросил его:

- Не подскажешь, у меня больна девушка, куда поставить свечку?

- Невеста? – как-то странно посмотрел на меня служитель.

«И что если не невеста?» - вертелось на языке.  Как ни от мира сего народ здесь: ел ли ты, что конкретно хочешь просить, в каких состоишь отношениях?

- Невеста, - решил не усугублять я, а то так и не добьешься  задуманного.

- Как зовут? – казалось, я престал удивляться, что требуется так много подробностей в столь простом деле.

- София, - имя Софи,  сдавалось,  сделает просьбу слишком легкомысленной.

Парень что-то пробормотал, упомянув имя София, и уточнил:

- Чем больна раба божья София?

Я попытался вкратце обрисовать ситуацию  с аварией, последующим лечением,  невесть откуда взявшимися видениями,  страхами Софи за свою полноценность,  советами Евгения Марковича, но чем больше углублялся в тему, тем бледнее, или даже больше серее на фоне черной рясы,  становилось лицо молодого попа.

- С нами Господняя сила, - истово стал осенять себя крестом священник, - в ней вселилась нечистая сила и посылает такие искушения в виде образов.  Сейчас много сил тьмы брошено во искушение человеку.  А если еще и грешна раба божья София какими прелюбодеяниями либо любодеяниями, либо еще чем, то вырвать из лап сатаны, яки лев рыкающего, под силу только Господу нашему – Иисусу Христу.  В силу малых сил моих духовных я не смогу оказать должную помощь, но попробую.

Может и вправду любовь заставила меня совершать все эти глупости со свечками да молитвами, но после церкви стало идти больше не к кому, и я успокоился: будь,  что будет.  Никто ж мне смерти Софи не напророчил в ближайшем будущем, а там как получится. Поправится, поедем в тот Бургас, пусть убедится – никаких мертвецов там не наблюдается.