Иллюзийка

Побыв тобой восторжен словно мальчик,
спустя сезон, скажу как на духу:
Я полагал - ты божий одуванчик,
а это рыльце попросту в пуху!

От чувств необходимого прилива
раз в десять лет, возьми я да реши,
что ты не хитроумна, не глумлива,
на кривду соблюдаешься в тиши.

Особенно ты выдалась красивой
в день встречи с перспективой - навсегда!
где ты, склонив себя плакучей ивой,
Алёнушкой сидела у пруда.

Когда склевали голуби-курлышки
с твоих ладоней хлеб, зерно и жмых,
ты, побросав мешки, в короткой стрижке
нам осень поделила на двоих.

Запасом разных слов располагая,
через трамвай к заливу перейдя,
мы стали говорить, не умолкая,
вмиг друг во друге общество найдя.

Без знаков препинаний в разговоре
мы жадно, хоть и ёмко до цитат,
болтали, меря камушками море,
шлепками ускользавшими в закат.

О берегах, что нам не по карману,
но где бы пошвыряли голыши:
про Гваделупу, про Копакабану.
Потом коснулись темы: мир души!

А после, когда вкратце обсуждались
атланты, логос, йога и фэн шуй,
вдруг языками так перемежались,
что это оказался поцелуй.

И не разняться: только удались я,
меня назад, туда, где горячо!
хоть ветер гнал песок, швыряло листья,
и лезло в рот чего-нибудь ещё.

Так даже в кафетерии араба -
куратора мангала и квашни -
мы съели незадачливого краба,
топорща с уст огромные клешни.

Так на конверт приклеивали марку,
чтоб он дошёл куда-нибудь туда,
болтать не прекращая и цигарку
мою переместив на угол рта.

Уж раз зима пред нами предстояла
холодная, но белая зато,
мы влезли в рукава, и ты застряла
в обведшем малексиновом пальто.

В него не зря завёл тебя погреться,
своей души во внутрь погребя
той самой левой, что растёт от сердца.
Позвал я замуж экстренно тебя!

Мне та была торжественной минута.
Но вместо обратившегося в слог
эмоций позитивного салюта
в ответ услышал нервный хохоток.

Ты намекнула мне, но осторожно,
чтоб с синяком под глазом не ходить:
С тобою мне быть суженым не можно,
как даже и расширенным не быть.

И мимикой на пальцах объяснила
то, что меня, убогого на треть,
из жалости боязни полюбила,
вернее, из боязни пожалеть.

Мы разбежались. Ибо не женаты -
легко и быстро! вечное клише
проговорив: "Да сам ты!..", "Да сама ты!.."
И унесли осадки на душе.

Сперва я ощутил, что не вдаваясь
во все детали, скажут обо мне:
"Одной рукой травясь, другой стреляясь,
повесился на кожаном ремне!"

Решил, что похоронят ( как и раньше,
когда с размолвок наискось вело ).
Потом побрёл уйти куда подальше
стать маленьким и влезть пожить в дупло.

Затем, чтоб длить совсем уже в резину
напрасный, но весьма сердечный труд,
отбросил на обочину слезину,
и зашагал молчать на старый пруд.

Там, где баклан, снегирь, орёл и голубь
дербанят мякиш, там, где как всегда,
блестящую слезу роняя в прорубь,
Алёнушка стенает у пруда.