Внутри

Твои безумные мысли, а также идеи,
Не дают мне замерзнуть, всегда меня греют.
Те слезы, что льются с красивейших глаз,
Терзают и манят, хочу обнимать.

Смотрю и любуюсь, в движении иль спишь,
Хочу быть с тобою одною, малыш.
Дыхание слышать, отсчитывать ритм
И знать, что оно для меня лишь стучит.

Целую, целую тебя вновь и вновь,
Всегда и везде я на это готов.
Слепую ту нежность, врожденную в кровь,
Увижу, почувствую, услышу без слов.






АВТОРСКАЯ РЕЦЕНЗИЯ

Это стихотворение — не описание чувства, а его физиологический слепок. Текст живёт на стыке тактильного восторга и почти болезненной одержимости, где граница между вдохновением и лихорадкой стирается.

Любовь как умопомешательство с терапевтическим эффектом
Уже в первых строках задаётся парадокс:
«твои безумные мысли, а также идеи,
Не дают мне замерзнуть, всегда меня греют»

Безумие здесь — не угроза, а источник жизненного тепла. Возлюбленный становится человеком-печкой, чьё внутреннее пламя согревает героя.

Слёзы как эротический объект
Необычный и смелый ход — поэтизация слёз:
«Те слезы, что льются с красивейших глаз,
Терзают и манят, хочу обнимать»

Слёзы не вызывают жалости — они возбуждают. Плач превращается в форму невербального диалога, жестокого и манящего одновременно.

Любовь как тотальный мониторинг
Страсть принимает формы почти слежки:
«Смотрю и любуюсь, в движении иль спишь,
Хочу быть с тобою одною, малыш»

Герой хочет быть свидетелем всех — даже самых интимных — состояний возлюбленной. Её сон приравнивается к движению, дыхание становится музыкой («отсчитывать ритм»).

Физиология как поэзия
Кульминацией становится одержимость телесным:
«Целую, целую тебя вновь и вновь,
Всегда и везде я на это готов»

Повтор глагола «целую» имитирует навязчивое действие. Финал «Увижу, почувствую, услышу без слов» выстраивает иерархию чувственного восприятия, где тактильное и визуальное побеждают вербальное.

Это стихотворение — о любви как о постоянном сенсорном перегрузе. Возлюбленный здесь — не объект нежности, а источник интенсивных стимулов, без которых герой не может существовать. Текст уникален своей физиологичностью — он не рассказывает о чувствах, а заставляет переживать их всеми органами чувств: зрением («слёзы с красивейших глаз»), слухом («дыхание слышать»), осязанием («обнимать», «целую»).