веснушки

мой взводный, вечно хмурый, словно чёрт,
вдруг ухмыльнулся и сказал устало:
«сегодня ночью делаем проход
на минном поле, чтоб оно пропало.
пойдём: я, ты и тот рябой боец,
что к нам из окруженья вышел с боем.
гутарят – он по этой части спец,
ну, а покуда – отдыхать обоим».

ночь задалась – ни месяца, ни звёзд,
на радость всем троим, как по заказу,
и этот, что прорвался, – вот прохвост! –
на первую из мин наткнулся сразу.
он разобрался с нею в чёрной мгле
как ювелир, вооружённый лупой,
и поползли мы дальше, по Земле,
не веря в то, что смерть бывает глупой.

работа как работа... тут, браток,
знай не зевай, но делай всё без спешки,
иначе, стоит дёрнуться чуток,
достанется всем сразу «на орешки».
уж сколько я «перепахал» полей,
напичканных довольно разной дрянью,
но этот, что стал третьим, дуралей,
похоже – к нам прибился по призванью.

ночь на исходе... вроде всё «зер гуд»,
и взводный сделал знак: «идём обратно».
ну что же, поживём ещё... и тут
тот, незнакомый, прохрипел: «ребята...
ещё одна... придётся попотеть...
здесь механизм... мне не понятный что-то...
вы возвращайтесь... скоро буду, ведь
фартовый я... шуруй домой, пехота».

и мы «ушли», утюжа мокрый снег
озябшими от сырости телами.
там, позади, обычный человек,
скорей всего, уже простился с нами.
он просто ждал, когда мы уползём
подальше от проклятой этой мины,
а мы с тоскою думали о нём –
о прикрывавшем грудью наши спины.

как ни смотри – всё просто на войне:
любой из нас готов к смертельной сечи.
раздался взрыв и в мрачной вышине
вдруг загорелись звёзды, словно свечи.
и через час, голодный и сырой,
цедя холодный спирт из мятой кружки,
подумал я о том, что звёздный рой
не что иное, как его веснушки.