Моё слово будет последним

Моё слово будет последним. И оно будет горьким.
Один мой дед был рыбак: он ночами вязал сети
или латал старые.
Поэтому хлеб с икоркой
для меня не деликатес, а часть деревенского завтрака,
в котором всё правильно.

Моё слово будет последним. В нём сжатый воздух
до предела: молекулы в спины друг другу врастают.
Второй мой дед был талантливым плотником:
он знал, как обтёсывать гроб и на какой его стол ставить.

Поэтому я живу, не боясь ни грозы в поле, ни ножа,
ни другой напасти.
Одна моя бабка была знахаркой: лечила травами
и снимала озноб, укрывая больного чёрным своим платком.
И ещё, говорят, просить у бога о счастье
детям своим ходила в Ерусалим пешком.

Я несу тебе слово. Пусть оно будет последним
настолько, что ничего моего потом с тобой не останется.
Вторая бабка моя слыла настоящей ведьмой
с редким именем Саломея. И по слухам, была красавицей

синеглазой. Никого не любила, растила двух дочерей,
уходила в реке
нагишом купаться, молчала днями, а то и неделями.
А потом закачала землю война, и она осталась в войне.
...Я глажу тебя по щеке.
Что мне делать с собой и с ними - внутри меня - всеми?