Пора возвращаться к истокам

Зарево окаймляет старые массачусетские правды,
истомным взглядом поломан
на граммы
пустячных фактов,
несешься со всех пружин в руках,
вывернутых наизнанку;
балки о лоб крушат 
свои дряхлые ошибочные вставки
в рельефный мир. Сгребая вновь
из сумки выпавшие чехлы от солнца,
тениправитель, теникороль
без подчиненных, без права вето,
не плачь - основы скелета -
о,
не плачь -
всё просто:
живут по своим законам;
тебе не изогнуться в пространстве, чтобы
покрыть километровые пустоты.
скво-
зной
проход между туда и оттуда
открывает всё лающий разум,
у тебя особый -
стой
- рассудок
и чувство лада,
в котором жизнь отравляется суспензией аромата
цветов.
Чихотка сроду
не претерпевала таких отскоков -
почти ремиссий -
тут от "здорова"
взвоешь бессильно: сколько, сколько
рвать над собою зонды и зонты,
скрывающих от болезни дождей.
Спесь ты
освобожденная от тьмы,
жечься всеночно, что, между елей?
Серпом сгоняют со скользких крыш,
но через главный вход - вниз.
Будто кусками цепляют в экран,
как иждивенку кладут под аврал,
кроме отсылки от 'смерть - только рай',
крепят к тебе виртуальный капкан,
будто узнали, откуда ты - о,
плачь -
нереальные вымыслы в смог
ставят, а ты, леденея от зги,
под гул, гигиканье - пробуй, ищи.
Если б еще правда - только не ложь,
если б на ощупь не мнилась надеждой,
но ты идешь
скорпенея, несешь
за спиной каждую веру как бремя.
стой.
Возвращайся - пора - у основ -
развернись и беги (ты разбила все стены) -
там дожди топят лёд, бегут от
начала, не к концу,
не к концу.
Возвращайся к сравненью:
     грусти с осенью,
     зимы - с проседью,
  а весны - с оживанием камня.
У истоков, у зарева, ложь -
то лишь,
что ставит в сомнение
все-правду.