Всё, что дорого...

Люблю Ярославскую землю…               
Где вырос - там речка и лес.
Нечестность душой не приемлю,
И манной не жду от небес.

Узнал там райкома обузу:
Хлеба в непогоду косил,
Сажал вместо льна кукурузу
И дядьку Хрущёва хвалил.

От Севера и до Каспийского моря
Проехал страну и простор полюбил.
Архангельск и Север – солдатская доля
(Места, где Отчизне служил).

Короткое лето, студёные зимы.
Сияний мерцанье, да белая ночь.
Шумят, непрерывно взлетая машины,
Крылатые Илы – ударная мощь.

Саратов, где Волга  стремит свои воды,
Там дружбу студентов познал.
Весёлое время, прекрасные годы:
Учился работать, в науках дерзал.

На службу позвали юристов студентов.
Поехал на Север в Вятлага края.
Там Киров и Коми и много моментов:
У опера служба – родная семья.

Побеги, да трупы – такая работа.
Сезон открывается каждой весной.
В тайге нашатался – боры, да болота.
Запомнишь надолго….посёлок Лесной.

И снова в Поволжье. От Волги далёко,
На Нижегородской земле,
Стоит Лукоянов на пыльной дороге,
И Тёша смердит на июльской жаре.

А дальше на Волгу в степные просторы,
И Волжский с весёлой казачьей братвой.
На Ахтубе речке про жизнь разговоры:
Весёлый народ и душой молодой.

Вот Тульская область, и дело другое:
Холуйство и  ханжество – рядом Москва.
Столицы влиянье совсем не простое:
«Москва дорогая» - не просто слова.

Здесь Брежневский дух, а законность в загоне:
Коль скажет начальник – закон ни к чему.
Гнием с головы, как и рыба в затоне,
Чем дольше, тем больше.  А нужно кому?

Вот, службу оставил. Служить не пристало
Тому, кто разрушил страну.
Предательство власти мне душу терзало,
И снилась, порою, дорога в тюрьму.

Рисую пейзажи. Душа веры просит.
Тошнит от бессовестной лжи наглецов.
Страну по течению на рифы заносит –
Желанья сбылись «за свободы борцов».


                *    *     *

Где же Вы, друзья, подружки?
Избежали ль в жизни бед?
Поднимали вместе кружки
В честь студенческих побед.

Весь в огнях сиял Саратов,
И была нам жизнь – весна.
Не стремились к жизни хватов –
Нас служить звала страна.

Многим ехать доводилось
И в Чечню и в Дагестан.
И страна тогда гордилась
Дружбой горцев и славян.

Что сегодня процветает,
Нам не снилось в страшных снах:
Власть сама народ толкает,
Жить друг с другом на ножах.



   К СМЕНЕ ПОКОЛЕНИЙ

Взросли  теперь другие племена,
Не зная бурь, в тиши у брега.
Мы выросли в другие времена:
Известна нам цена и корки хлеба.

Мы знали цену другу и врагу,
Не долларами – жизнью дружбу меря,
Мы не искали благ на вражьем берегу,
Мы знали мудрость, недругам не веря.

Нас не прельщал и безделушек блеск,
Которыми купили папуасов.
Мы знали в битвах вражьих копий треск,
Не веря многословью чьих-то сказов.

Мы знали Родины простор,
Её богатством и красой гордились,
Нам были чужды низость и позор,
В которых мы отныне очутились.

«Паситесь мирные народы!» -
Поэт с насмешкою сказал.
«К чему стадам дары свободы?» –
Их   участь Пушкин предсказал.

Властители! Что изменилось ныне?
Себе свободу взяли. Ну и что ж?
Народы мирные у вас отныне.
Ярмо уже одето. Точим нож?


       КАК к СЕБЕ

Ты отнесись к другому, как к себе:
Пусть он счастливым будет и богатым.
Воздастся сторицей тебе.
Не будь свиньей иль дьяволом рогатым.

Не хочешь, чтобы обокрали – не воруй,
Жить хочешь – не губи другого,
Ждёшь верности – другую не целуй,
Ведь,  верность тоже стоит дорогого.

В сражкньи  друга не предай,
Коль хочешь, чтоб тебя не предавали.
Чужую старость уважай,
Чтоб дети завтра – тоже уважали.

      РОДНЫЕ МЕСТА

Как тебя не любить, моя Родина-Мать?!
Ты мне снишься во снах, связь нельзя оборвать.
Пахнут сеном луга, рядом в дымке леса,
Над рекой голубой в бирюзе облака.

Как тебя не любить? Если с детства в полях,
На приволье у рек и в лесных биваках.
Как забыть тишину в камышах у прудов,
Тихий шелест берёз у речных берегов?

Где с отцовским ружьём, да с грибным туеском,
Проходил, иль блуждая, пролазил кругом.
Где на лодке прошёл до верхов по реке,
Ниже, моря мираж возникал вдалеке.

Загадочны тайны здесь в древних лесах,
Там леший, да совы, на елях во мхах.
Не мало в природе волшебных чудес.
Бытует в народе: живёт где-то Бес.

Берёзовый лес – он весёлый всегда,
Здесь стройных берёз за чредою чреда,
И гроздья рябины на просеке малой,
Да море брусники на вырубке старой.

Вот рябчик свистит, вот вспорхнула тетёрка,
И выскочил заяц из ёлок с пригорка.
Чу! Голос собак в побуревшем лесу.
Уходят далёко – подняли лису.

А сколько грибов по лесам у реки!
Ходи,  собирай, наполняй кузовки.
На Рыбинском море своя благодать:
Кто в шторм не ходил – ни когда не понять.

Взять, Бабинский остров – большое болото,
По пояс в трясине – на уток охота.
От зорьки до зорьки стоит канонада.
Свист крыльев во мраке. А что ещё надо?!

Верховье у речки – здесь всё для души:
Закидывай уды, сиди и дыши.
Дымится в руке сигареты дымок,
Глядишь, и под воду ушёл поплавок.

А там, видно, щука хватила жерлицу.
Уха, значит, будет. Берёт  на плотицу.
И дышится вольно с дымком у костра
И чувствуешь так, как родился вчера.

Спасибо природе, спасибо судьбе,
За то, что я вырос на этой земле.
Земле, что мне снится в квартирной тиши
Больших городов, так чужих для души.

            
              ОХОТА

Уж солнце село, тишь в лесу.
Затих и звук, бубнящий дивный,
На супротивном берегу.
Там где-то ток тетеревиный
На заболоченном лугу.

Ищу места для перехода
Через бурлящую реку,
Где у завала наверху,
Для ненадёжного прохода,
Лежат деревья наплаву.

Коль поскользнусь – потеха будет.
Река весенняя бурлит.
И что в леса ночные гонит?
Что будоражит и манит?...
Как будто, бес внутри сидит.

               *   *   *
Привык в лесу бродить,
Охотой заниматься.
Сначала – чтоб добыть,
Теперь – чтоб любоваться.


         ПРИВАЛ
(в память о Резникове Б.М)

Уж сброшены с плеч рюкзаки,
Разряжены загодя ружья.
Здесь берег красив у притока реки,
У самого Горки подбрюшья.

Костёр задымил, а вокруг красота:
Река, словно в сказке, застыла.
Как в зеркало смотрят с небес облака,
Да, кружится коршун уныло.

Весь в золоте берег от жёлтых берёз,
Краснеют, как всполох, рябины.
На зелени елей, как будто от грёз,
Затихли и млеют осины.

Мы здесь отдохнём, посидим у костра,
Живой красотой насладимся,
А завтра с рассветом, пораньше с утра,
В глухие места подадимся.

Товарищ мой – дядя Борис,
Любуясь, по берегу ходит,
А Альма виляет хвостом, точно лис,
И преданных глаз не отводит. 


    ВСЕ ЖИТЬ ХОТЯТ

Я помню взгляд печальный и с укором
Подстреленного вальдшнепа, когда
Смотрел он на меня прощальным взором.
В нём были боль и страх дороги в никуда.

Взгляд, угасая, в небо устремился,
Взглянув над лесом в эту высоту,
Затем, грустя, остановился,
Запечатлев заката красоту.

Я отложил ружьё….Что сделал?
Обратно жизни не вернуть.

Он, погибая, взглядом выдал:
И к жизни страсть, и смерти жуть.

Все жить хотят. И видно,
Жизнь бесценна, какой бы не была она,
И погибать безвременно обидно
Для птахи малой, человека и слона.


О ВРЕМЕНАХ ГОДА И НАСТРОЕНИЯХ

С чего начать? Начну с Весны:
Весной природа молодеет,
И даже  пень, стряхнувши сны,
Побегом новым зеленеет.

Прекрасен март. Искрят снега,
Но солнца луч уж душу греет.
Капель с сосулек иногда
К полудню как бы веселеет.
А по утрам ещё мороз,
И наст хрустит ледовой коркой.
Ещё везёт лошадка воз
На санях бодро перед горкой.

Идёт весна. Настал апрель,
И солнце силу набирает.
Кругом ручьём уже капель,
А снег с пригорков исчезает.
Журчат весёлые ручьи,
Грачи галдят с деревьев в роще.
На реках всюду полыньи,
Но грязь. Ходить то, было проще!

Чудесен май в своей красе:
Уж всюду зелень глаз ласкает,
И трели птиц, трава в росе,
И вишня буйно расцветает.
Курлычут где-то журавли,
И гуси клином чертят небо.
Прекрасно всё, друзья мои!
Ликует всё – грустить нелепо.

Совсем тепло июньским днём,
И ласточки щебечут утром ясным.
Ах, как мы это лето ждём!
С обильем ягод, отдыхом прекрасным.
Но всюду появились комары.
И в самые хорошие прогнозы,
Коль оказались на природе Вы,
Везде найдут, достанут кровососы.

В июле уж жара надоедает
(хотя в природе всякое бывает).
Цветут луга, крепчают зерновые,
И землю тешат ливни грозовые.
Всё  хорошо, но хочется прохлады,
И обнажившись, в поисках услады,
Мы целый день в жару плескаться рады
На речке или на пруду, не ведая досады.

Хлеба уж  в поле колосятся.
Зарницы полыхают по ночам.
И есть всегда, чем в августе заняться,
В преддверии осени волнующей и нам.
В лесах грибы, охота на пернатых,
На речке, на рыбалке красота.
Там стаи окунишек полосатых
Резвятся, где в осоке мелкота.

Сентябрь. И снова детям в школу.
За партой проводить такие дни!
Назначили б занятия на «Николу»,
И были б детям радости одни.
А птицы  уже стаями собрались.
На юг дорога – ох как не легка!
Они и здесь бы, кажется, остались,
Но уж зима грозит издалека.

Красиво в октябре! Листва желтеет,
Багряно-жёлтыми становятся леса,
Но лето «бабьее» уж больше не согреет.
Ненастье подошло и жухнет вся краса.
И стаи птиц становятся по рангу:
Вожак всегда в полёте этом прав.
А гончие залились спозаранку,
По следу зайца теша давний нрав.

Ударят первые приличные морозы,
И снег порой ложится в ноябре,

Деревья в инее впадают в грёзы,
Идет зима и зябко на дворе.
Покрылись льдом пруды и речки,
И детвора резвится на коньках.
Дымят во всю в деревне ближней печки,
И ходят люди в шапках, в башлыках.

Пришёл декабрь. Зима уж наступает.
Там, позади, остался целый год.
Но беспокойство сердце ощущает,
Ведь, Новый Год наступит вот, как вот.
Вставай на лыжи  - наслаждайся!
Лыжня уж в лес заснеженный зовёт.
Ещё в снегу немного поваляйся,
Коль в бане пар, как надо, достаёт.

Вот, Новый Год! Теперь забота,
Его, отметив, встретить Рождество.
На десять дней оставлена работа,
Всё это - для богатых баловство.
Кругом снега. Мороз крепчает
(порою, правда, спрыснет дождь),
И обыватель плохо понимает:
Зачем всё это? Что там прорвалось?

Метель метёт и всё равняет,
И волки стаей ходят в феврале.
Кто жил в селе, должно быть, понимает,
Как неуютно ночью на дворе:
Толь вьюга воет, то ли волчья стая,
Кругом темно, не видно ни чего,
И лишь метёт, по волчьи завывая,
Да вдруг мелькнёт неведомо чего.

Быть может, там весна мелькнула?
Пора за дело браться ей!
Во мрак нас стужа окунула.
Иди, Весна, порадуй, обогрей!

               *   *   *
Всё в жизни связано с мечтой.
Кто потерял мечту с надеждой,
Тот  будет выброшен волной
На берег грусти безутешной.

           К Т  О ?

Шумят леса в России вольно,
И зеленеет море трав.
Так от чего же сердцу больно
В стране раздолья и дубрав?

Что не даёт нам жить спокойно,
Терзает сердце день и ночь?
Нужда ли точит беспокойно,
Иль страх за сына или дочь?

Иль давит гнёт от власти тёмной,
Способной грабить, унижать?
Или тоска по жизни славной,
Где справедливость наша мать.

Страшит уклад страны державной?
Века война, война, война!
В забвении заповеди главной,
Здесь жизни грош всего цена.

Быть может, память беспокоит?
Веками ж жили под пятой.
Кто нам другую жизнь устроит?
Мы сами, власть, иль кто другой?


         О МОСКВЕ

Ты прекрасна порой и блестят купола,
Но любимой зовут - ради шутки.
Ты для русских людей, дорогая Москва,
Вроде взбалмошной проститутки.

Как стране ублажить эту рать наглецов,
Что слетелись к тебе – все на наши печали.
Каждый хочет хоромы – подобье дворцов,
Капитал, уносящий в заморские дали.

Наш народ тебя холит, лелеет и бдит,
Люд простой без рубашки остался.
Всё добро за границу летит,
Как бы русский мужик не старался.

Всё подвластно Москве: и Сибирь, и Кавказ,
Всё приносит доход – океаны и реки.
Вот подумал бы кто, да не вышел указ,
О российском простом человеке.

Мы гордимся Москвой, как звездой золотой,
Что на теле блестит неодетом,
За неё мы на бой в Гудермес и Шатой
С безвозвратным шагаем билетом.

Москвичей бережём – всё ж элита страны,
За границей их в Кембриджах учат.
Ведь, они обеспечить систему должны
И любого мздоимству обучат.

Кремль хорош у тебя! Он так дорог стране,
Что швейцарцам с оценкой неймётся.
Но, напрасно друзья! Раз украли в Кремле,
Не миллион, а триллион не найдётся.

Тьма друзей у Москвы – вся элита Земли,
Только дружба нам на хрен такая!
Мы и эдак, и так, а в ответ – отвали.
Халуям, значит, участь такая.

А учёных в Москве, что лягушек в пруду.
У страдальцев с умишком не дюже:
Всё  решают проблему одну и одну,
Чтобы жилить нам всё хуже, да хуже.

И Москву от избранников всяких храним,
Если что – в нечистотах утопим,
И по Белому дому из пушек палим,
Демократию алчностью гробим.

Нет врагов у Москвы: все ракеты на слом,
А подводные лодки – под воду.
Дорогая Москва! Кто за полный садом,
Ты им радость несёшь и свободу.

            *   *   *

Горда, блистая непристойно,
В затихшей в сумраке стране,
Стоит Москва, где беспокойно
Нам, как в заморской стороне.
Домов высотные громады,
Машин несущихся армады,
Величье стен и куполов
Для созерцанья,  не для слов.
Людей снующих всюду толпы:
Приезжих, жителей, зевак.
Забывшись, смотришь, как чудак,
На эти мечущихся волны,
На этот шумный кавардак,
Где кто спешат, заботой полны,
А кто гуляют просто так.

Столица взбалмошной страны,
Тебя мы в юности любили,
В ответ презренье получили.
В презрении Мы – чем лучше Ты?
Что до твоей нам красоты?
Нас в бедность с хамством погрузили.

         *   *   *
 
Мне незнакомец руку отрубил
И говорит: « Друг, всё прекрасно!»
Поверил я ему и не грубил,
Но больно, всёдаки, ужасно.

Вот, то же сделали стране,
Но отрубили голову и ноги,
Чтоб думать не могла вообще
И не ходила по большой дороге.
 
          *   *   *

Душа болит в предчувствии беды,
И разум тоже это подтверждает:
К беде ведут истории следы.
Кто Родину в неведенье толкает?
Кругом хаос и неспокойно мне,
Постыдно видеть, что вокруг творится.
Как жить в неуправляемой стране?
А главное  - нельзя остановиться.
Беспечно плюнуть бы на всё,
Ведь, пройден путь.
Куда ещё стремиться?
Но есть душа – её незрима суть,
И мыслей рой не может угнездиться.

       *   *   *

Я, так, попробовал труд поэта.
Не для людей, а для себя.
Он – точно Божья Комета,   
Сжигает сердце пепеля.
Душа мечтами возгорает
Отметить горе и любовь,
А правда жизни так терзает,
Что пишешь что-то вновь и вновь.


   В ФЕОДАЛЬНОЙ РУСИ

На реке тишина и роса на кустах,
Лишь местами шуршит ветерок в камышах.
Розовеет восток, значит скоро рассвет.
Тишина на реке…Жаль, что удочки нет.

Вон, плеснули лещи на глубокой воде,
И круги разошлись по безмолвной реке.
Скрип от вёсел и всплеск раздался вдалеке.
Чья-то лодка спешит средь тумана  во мгле.

Знать, рисковый мужик сеть поставил вчера
И спешит в полутьме, чтоб проверить с утра.
И ружьишко, небось, под рогожкой в корме.
Тоже стрёмно, как  сеть. Но, своё на уме!

Где же денег возьмёшь, чтоб законно владеть?
Всюду нужно платить, чтобы что-то иметь.
Ловит рыбу народ, несмотря на запрет:
Надо как-то прожить. Здесь омоновцев нет.

Здесь – в глубинке Руси, нет подачек с небес.
Безработных людей кормят реки и лес.
Да, вот, пенсии, что выдают старикам,
Их хватает на хлеб. Не житуха, а срам!

Огород, лес, река, как столетья назад,
Возвращается к нам натуральный уклад.
Нет работы давно в небольших городах –
Феодальная Русь у сеньоров в руках!



      ЧЕТЫРЕ ЦАРСТВА

Четыре царства написал Рублёв,
Четыре зверя с острыми когтями.
Кто, нас терзая, тешит чрев,
Смотрите и решайте сами.

Вот, Македонский символ –
Он крылат и чист.
Прекрасный зверь. Он зол,
Он лёгок и когтист.

А рядом, Рима знак –
Крылатый , хищный Лев.
Могуч и вовсе не простак,
Когда войдёт во гнев.

Медведь – громаден и силён.
Им обозначен Вавилон.
Узнаешь зверя издали –
На когти только посмотри.

И вот, четвёртый страшный зверь –
Он знак антихриста теперь,
Он сер, безжалостность видна,
В него вселился Сатана.

По времени, да и по делу тож,
Нам символ сей, сейчас пригож.
Вращают звери Мира круг,
Несут то беды, то недуг.

            ДУМА

Эх ты, дума, дума, о стране  забытой!
Я усну с тобою под густой ракитой,
Или под берёзкой стройной и красивой:
Нет в стране покоя, жизни нет счастливой.

Эх, мечта святая, о стране счастливой!
С ней усну, наверно, под плакучей ивой,
Иль под елью тёмной, тёмной молчаливой.
Людям нет покоя - жизни справедливой.
               

Эх ты, груз печали о честном народе!
С ним нужда, да горе ходят в хороводе.
Не войну, так козни власть в стране затеет,
Не цветы, не жито – ненависть посеет.

Эх, вы мысли, мысли, и о том и этом.
С вами не расстаться не зимой, не летом.
С вами не расстаться не в весну, не в осень,
Не во поле чистом, не в бору средь сосен.

Грустны размышленья о несчастном люде:
Так ли поступают, уступив причуде?
Принесли же Ироду раболепно люди
Иоанна голову на кровавом блюде.

И Христа безумно на кресте распяли:
Для одних – причуды, для других – печали.

           НА ПОЛЯХ РОССИИ

Полевые цветы, да дурман на лугах.
Васильки расцвели рядом с рожью в полях.
Голубеют вокруг на приволье полей.
По ночам рядом в роще поёт соловей.
Утром песнь жаворонка слышна в вышине,
Чибис плачет в низине на свежей стерне.
Днями трели скворцов раздаются в садах.
Вечерами грустит коростель на полях.
Воздух чистый и свеж, тишина у ручья.
Ах, Россия, Россия, родная земля!
Сбережёшь ли для русских луга и поля?
Мы зажмурясь стоим на краю острия.

          В ИЮЛЕ

Тихо шепчутся с берегом волны.
Дни в июле всегда хороши.
Вот, уж мы и жарой недовольны,
Да  и солнце печёт от души.

Хорошо в эту летнюю пору
Посидеть под берёзкой в тени,
Дать мечтам бесконечную фору,
Да осмыслить минувшие дни.

Здесь нет зноя, и веет прохладой,
Набежавший с реки веерок.
Ни куда больше ехать не надо-
Здесь, в деревне, и пляж, и лужок.

Покупался и снова на сушу.
Загорай, если хочешь, иль в тень.
Успокоят и нервы и душу
Гладь реки, глухомань деревень.

          ЛИПА

Июльские тёплые ночи.
Цветенье лугов и полей.
А мне, среди прелести прочей,
Нет липы цветенья милей.

В благоухании природы,
Здесь  нежный царит армат.
Трудяги пчелиной породы,
Как в улье, над липам кружат.

И мёдом чудесным, лечебным
Наполнят все соты сполна,
А запахом этим волшебным,
Все ночи округа полна.

         У МОРЯ

Любуясь светлеющим морем,
Приятно здесь утром стоять,
Безбрежным дивиться простором
И свежесть морскую вдыхать.

Лазурны небесные выси,
Задумчиво скалы глядят,
Как в сказке стоят кипарисы,
Ленивые волны шумят.

Снуют беспокойные чайки,
Крылами касаясь воды,
И берег с каймою из гальки -
Морского прибоя труды.

И чувствуешь здесь восхищение:
Здесь неба бескрайняя высь
И моря, вдали, продолжение,
Как будто бы, вместе слилась.

         БЕРЁЗЫ

Берёзки, как символ России,
«В берёзовых ситцах страны»,
Стоят у обочин, равняя дороги,
И в рощах, белея стволами, видны.

Весной угостят свежим соком,
Порадуют светлой листвой,
Излечат берёзовым духом
И стройных стволов белизной.

Дадут нам и веник для бани
И дров, что жарчей не найти,
И радуют души веками
В снегах необъятной Руси.

         ИВА
Ива печально склонилась к воде
И плачет ветвями, грустя о себе.
Зачем же ты, ива, горбатишь себя?
Поднять, разве, ветви повыше нельзя?

Плакучие ветви нельзя мне поднять,
Смотрюсь я, как в зеркало, в водную гладь.
Я вижу себя, отраженья других…
Я в думах печальных, своих и чужих.

Мне хочется в водную глубь заглянуть,
Печальные думы облегчить хоть чуть,
И чьей- то бедой поделиться с водой,
В полночной тиши, под луной голубой.

         О ВЕРЕ
Нас упрямо кличут к вере.
Кличут Запад и Восток…
Есть Душа и Совесть в теле,
Значит с Вами вместе Бог.

И какой же в этом Мире
От  попа по жизни прок?
Всё равно лежать в могиле,
Низок ты, или высок.

Им самим спасенья нету -
Будь то церковь, иль мечеть,
Одурачь хоть всю планету,
Всё равно, -  в могиле тлеть.

А душе куда деваться?
Ей, мол, к Господу лететь,
Перед Высшим объяснятся,
Может быть, в Аду гореть.

Но, Попа ли это дело –
Наши души в Рай толкать?
Не греши, тогда за дело,
Будет  Божья благодать.

     ПРИЗНАНИЕ

Я преклоняюсь пред тобой Христос!
Не в страхе, не в церковном рвенье.
За тот, поистине, бесценный взнос:
За мужество, за муки во спасенье.

Познав всю низость наших душ,
Ты пренебрёг собой во имя их спасенья,
Готовых ниц упасть, чтоб вырвать куш,
И предавших тебя без сожаленья.

Я преклоняюсь перед матерью твоей:
В вас плоть и кровь была едина…
Нет муки большей и страшней,
Чем видеть муки собственного сына.

Я Вас превозношу за мудрость мыслей.
Мне больно и обидно за людей,
Поставивших богатство целью высшей,
И … совестно пред матерью твоей.

         К ПРИХОДУ

В Израиле Плача стена прослезилась.
На Землю придти, значит, должен Мессия.
В потопах и бурях планета взбесилась,
В насилье и муках страдает Россия.

И Ближний Восток вновь в насилье увяз,
В Белграде в Европе уж кровь пролилась.   
Что может Мессия исправить за нас?
Ведь, Дьяволу власть на Земле продалась.

И стар, и младенцы страдают кругом.
Здесь скопище бесов под чёрным крылом.
Любого Мессию прогонят кнутом,
И обвинят в экстремизме притом.

          ГЛОБАЛИСТАМ

Вот, кучка денежных мешков  вершит судьбу планеты.
Они не лучшие умы, но лучше всех одеты
У них есть всё, но мало им. Нужны им наши души,
Чтоб всё покорно было им на море и на суше.

Чтоб все жевали суррогат и пищу электронную.
Взамен духовности – разврат и царство денег тёмное.
Всю землю заковать в бетон, покрыть её заводами.
Все недра выкачать до дна и богатеть доходами.

Народы все объединить, всех под одно владычество.
Глобальный Мир, глобальный бич, и всюду электричество.
Они решили: Бог – они! И им живётся весело.
Но вот, забыли про завет: «Что Бога – то  не кесаря».

Не может смертный человек всё подчинить вокруг.
Ведь, не создатель Мира он – не выдержать натуг!
Земля противится «богам» : сплошное потепление,
То смерч, то грозный ураган, повсюду наводнение.

Раз не жилось среди лесов, прекрасных рек, в горах,
То будет чёрный смерч гулять в пустынных городах.
И будут деньги не нужны. Зачем они в гробу?
Прикиньте, лучшие умы, в финансовом кругу.

Не зря бунтует молодёжь. Об этом судит свет.
Прикиньте лучше, господа! Ведь, мамонтов то – нет!
Бог справедлив, но он суров: «Идёте не туда!»
Для всех грозит Армагеддон, с деньгами господа!
 
             *   *   *

Посмотри вокруг, сестрица:
Как природа хороша!
Нам, зачем над ней глумиться
Ради медного гроша?
Мы не сделаем красивей
Не моря и не леса,
И не будем жить счастливей:
Где природа – там душа!

        ВЕСНА

После скучных зимних дней
Вся природа в обновленье.
Небо стало веселей,
Всюду видно пробужденье.
Солнце раннее встаёт
Среди тучек редких вешних.
Птичий гомон днём идёт
Среди рощ позеленевших.
Солнца тёплый луч ласкает,
Буйно вишня расцветает.
Соловей в тиши поёт,
Трель волнует, в ночь зовёт.

На полях,  для урожая,
Всходы нежные взошли,
Изумрудом украшая,
Чернь распаханной земли.
Прокурлыкав, пролетели
В край далёкий журавли.
Уж кружатся в карусели
Над рекой, снуя, стрижи.

Мир вокруг преображая,
Всё цветами покрывая,
К нам Весна пришла, вдыхая
Жизни яркий, буйный цвет.
Среди зелени прекрасной,
Для цветов запрета нет,
И повсюду краской нежной               
Выступает белый цвет.

Скоро грозы подоспеют,
Землю щедро напоят.
Утром росы выпадают,
Травы буйные стремят.
А кругом цветы пестреют,
Голубеют и желтят,
Красотою сердце греют,
Душу цветом веселят.

    СОЛНЦУ

Как не любить тебя,
Весенний тёплый луч?!
Когда ты видишь круг себя
В лазури высь без туч.
О, солнце! Тьму вокруг срази       
И дай надежду мне!
Лучом невежество пронзи
И дай вздохнуть стране!

    ВЕСНОЙ

Весна – прекрасная пора!
Наступит скоро лето.
Душа  крылата и легка,
От солнца, видно, это.
С природой вместе, пробужденье
Идёт к нам в души и сердца,
И их волнует обновленье
Цветов и красок без конца.
Даль просыхающих дорожек,
И зелень первых нежных трав,
Да птичий хор среди дубрав,
И вид прелестных женских ножек,
Какое ж сердце не встревожит?
Не пробудит желаний нам
На встречу радужным мечтам?
Природа и весна поможет.
Взгляни вокруг – узнаешь сам!


         ЖАРА

Воздух призрачно струится.
Жаркий выдался денёк.
Кошка тянется, ленится,
В тень укрылась в уголок.
Машут крыльями стрекозы,
Мухи нудные гудят.
Млеют липы и берёзы,
Не колышутся, стоят.
В небе ласточки летая,
Поднялись под небосвод,
Вьются, устали не зная,
О птенцах полны забот.

    БАБЬЕ  ЛЕТО

Чтоб создать обманы,
Тёплый ветер веет.
Он с утра туманы
Сизые развеет.

Вроде бы, как лето
К нам опять вернулось:
Снова потеплело,
Солнце улыбнулось.

Только птицы шумно
К Югу улетают.
В ночь уже прохладно,
Дни, как будто, тают.

Клён листвою сеет
На тропу и травы.
На глазах желтеет
Изумруд дубравы.

Так  порой бывает,
В сентябре уж где-то.
Быстро пролетает
Это «Бабье лето».

      ОСЕНЬ

Облака всё ниже, ниже. Заненастило, мой друг.
На лугах уныло, тихо, увядает всё вокруг.
И в лесах затихли трели птичек – солнышка подруг.
Осень холодом дохнула, завершив природы круг.

В ней своё очарованье красок отжившей листвы,
И причуды увяданья летней, буйной красоты.
Пожелтевшие равнины, оголённые кусты,
Стаи птиц, спешащих к Югу, шум и гомон с высоты.

Урожай взращённый собран, опустевшие поля.
Скирды бурые темнеют, дар соломенный храня.
В раз пожалуют морозы в наши снежные края,
А пока, в ненастье хмуром, к сну готовится земля.


В ОСЕННЕМ ЛЕСУ

Гроздьями рябины,
Как костры, пылают.
Ольхи и осины
Листья осыпают.

С зеленью не густо
От елей, да сосен.
Радостно и грустно
На душе под осень.

Всё вокруг желтеет
В золоте, в багрянце.
Лес, как бы, редеет,
Листья кружат в танце.

 Радостно от красок,
Грустно – лес пустеет.
Путь повсюду вязок,
И прохладой веет.

Белка на макушке
У мохнатой ели
Цокает подружке:
«Близятся метели».

Уж зверей заботят
Зимние парады:
Все к зиме готовят
Шубки и наряды.

*   *   *
            
Воздух чистый и прохладный.
Лето минуло давно.
Лес стоит позолоченный,
Как на сказочном панно.

Небо светло-голубое,
Тучки белые плывут,
Солнце в небе золотое,
Стаи птиц на юг зовут.

На душе легко, спокойно
В день осенний золотой,
И любуешься невольно
Этой осени красой.

А душа влечёт куда-то
Через голые поля,
Где всё убрано и сжато,
В золотых лесов края.

   РЯБИНА

Стоит рябина украшая
Пейзажа скучного черты.
Краснеют гроздья полыхая,
Среди поблёкнувшей листвы.

Недолго ждать – придут морозы:
Уж утром в инее трава,
Леса впадают тихо в грёзы,
Кружится, падая, листва.

И рябчик кормится пугливо
В твоих краснеющих плодах,
И улетает торопливо
При хрусте ветки и щагах.

Ударят первые морозы,
Тебя облепят снегири,
А ты всё так же манишь взоры,
С восхода солнца до зари.

   СЕРЕБРЯНОЕ УТРО
 
Все деревья, утром рано,
Нежным инеем пестрят,
И в серебряном тумане,
Как хрустальные стоят.

Всё искрится необычно,
Серебрится и блестит.
Пруд застыл и неподвижно
В лёд закованный стоит.

И сидят, как неживые,
На серебряных холмах,

Точно в строчках запятые,
Птицы тихо на ветвях.

Все кусты заиндевели,
Травы в инее стоят.
Лишь вчера ещё желтели,
Серебром теперь искрят.

      ЗИМОЙ

В белый снег одеты ели,
Всюду иней на ветвях.
Дальний лес темнеет еле
На заснеженных полях.

Всё кругом бело и тихо,
Лишь потрескивая мороз,
По стволам деревьев лихо,
Ходит в сказке зимних грёз.

Вот, прошел в ветвях берёзки
Дуновеньем ветерка,
И снежинки, точно блёски,
Устремились вниз, кружа.

И каскадом водопада,
Ниже, ниже по ветвям.
Луч, в потоке снегопада,
Всем искрится жемчугам.

    РАЗВИЛКА

Вечер с зимним обаяньем:
В голубом кольце луна,
И серебряным сияньем
Даль полей освещена.

И бежит змеёй дорога
В эти снежные края.
Здесь живёт моя тревога –
Это Родина моя.

Здравствуй, белая равнина!
Здравствуй, тёмный снежный лес!
Мне без вас тоска-кручина:
Рвут на части Бог и Бес.

Плакать нужно, иль смеяться,
Не понятно: Как тут быть?
За кустами затеряться ,
И по-волчьи вдруг завыть?

Иль сидеть в тепле домашнем,
Жизнь  занудную кляня,
Слушать всех о чём-то важном,
Но не нужном для меня.

           *   *   *               

Русь Святая православная
Погибает на глазах.
Где ж ты Вера, Вера славная,
Заблудилась в небесах?

Или кто тебя похитили,
Умыкнули под замок?
Где ж вы, воины- спасители?
Иль слетелись на Восток?

Или вовсе нечисть тёмная
Отпугнула молодцов?
Где ж ты, сила благородная?
Где ж ты память про отцов?

Видно всюду крылья чёрные,
Царства тёмного гонцов.
Дай нам, Боже, крылья белые,
Чтоб подняли молодцов!

        МАРСИАНЕ

Строптивы мы, обидчивы, упрямы,
Копать другим всегда готовы ямы.
Живя в воинственном дурмане,
Мы все по духу марсиане.

Как золото, не перестал нас влечь
(будь автомат, ружьё иль просто меч),
Рождая гордость и восторга всплеск,
Оружия - зловещей стали, блеск.

В нём безопасность видим мы и честь,
Гордимся им, торгуем, как не есть.
Оно ж несёт несчастия и месть,
Оружие – оружие и есть.

Марс – дух войны и как свирепый слон,
Он, где появится, везде творит погром.
Там блещет меч, войны грохочет гром.
Народам от войны – страданья и урон.

   К ГИБЕЛИ «КОЛУМБИИ»

Они оставили лишь лёгкий белый след.
«Колумбия» на части развалилась.
Инверсия, как предсказанье бед,
На синем небе быстро раздвоилась.

Семь астронавтов – семь надежд,
Исполнив долг, на Родину стремились,
И сожаленья нет лишь у невежд:
Семь жизней в вечность удалились.

Мир не рыдал. И чья же здесь вина?
Страна могуча, сказочно богата,
И Миру ей уже объявлена война.
Возможно, спесь во всем и виновата?

    К ДУХУ ТАМЕРЛАНА

Мог в горы складывать черепа.
Подумать – жуть, какая!
Опустошение всем несла
Твоя нога хромая.

Не раз старались повторить
Твои ужасные походы:
Втоптать конём и усмирить
Мечём свободные народы.

Твоих последователей – тьма.
Повадки их не изменились.
Но, участь всех была одна –
Их царства растворились.

Но, вновь и вновь зовёт труба
Воителей от алчности и славы

В курганы складывать черепа
Под ноги атомной державы.

Скажи им, грозный Тамерлан,
Чтоб зря не суетились,
Нельзя засунуть мир в карман –
Попытки провалились.

   БЕЛАЯ ВОРОНА

Сижу, как белая ворона,
Средь стаи чёрных, точно смоль.
И веет холодом Харона
Неразрешимых мыслей боль.

Кругом стремление быть богатым,
Не преуспев трудом, умом,
Желание властвовать над собратом,
А кто умней клевать при том.

Все для себя желают счастья
И справедливости к себе,
Но, выдерут глаза и перья,
Коль справедлив не по тебе.

Кто умный, слушать не желают,
Стремясь у брата умыкнуть,
За грош дармовый, всё теряют,
Во лжи с распутством видят путь.

Зовут работой – обобрать другого.
От этого не прибывает общих благ.
Не видеть это, не понять такого,
Возможно, если ты дурак.

Кто честно добыл, или труд приложил,
Окружат, налетят и отберут.
Потреплют так, чтоб обезножил,
Как белую ворону заклюют.

Знать, не дожили до времён желанных,
Когда появятся сознательность и долг.
А стаи чёрные всё кличут окаянных:
Клич воронов! Какой России толк?

       О ЖЕНЩИНЕ

Мы женщин целуем, ласкаем,
И всё же в ответ слышим: «Нет».
И сердце  напрасно волнуем,
В стремлении нарушить запрет.

Природа мудра, прозорлива,
Не любит побед без труда.
Коль женщина с вами счастлива,
То, скажет застенчиво : «Да».

Ей мудрость дана от природы,
Чтоб нас оценить и любить,
Пройти через терни, невзгоды,
С любовью и править и жить.

     РУСАЛКА

У ивы на бреге русалка сидит,
Глазами, как море, на хлопца глядит.
Как сети, волнует и манит тот взгляд.
Не сделает хлопец и шагу назад.

И он очарован её красотой,
Готов хоть куда за красоткой нагой.
Она его манит прелестной рукой:
Иди, мол, иди! Будешь вместе со мной.

Он ближе подходит к красавице той,
И хочет до тела коснуться рукой.
Но, вдруг, побелел, как в предсмертной тоске,
У девы увидел он хвост на песке.

Пора бы, приятель, от сна то очнутся.
Ведь, так же и в жизни легко обмануться.

          В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

День рожденья отметили снова.
Годы прут – оглянулся, и нет.
Не богатство нам в жизни основа:
Год прошёл без лишений и бед.

Хоть и было волнений не мало
(У кого их, по совести, нет?),
Ни чего из добра не пропало,
Но и прибыли, в общем-то, нет.
И не скажешь, что всё огорчало.
Вот, природа вокруг хороша.
Лишь бы сердце в задоре стучало,
Молодой оставалась душа.

Ты, родная, не очень печалься.
Все стареют, чего унывать?
С молодою душой оставайся,
Вот и молодость будет опять.

Посидим, поглядим друг на друга:
Мы не хуже, чем были всегда.
Вот ей, ей! Дорогая подруга!
Как  ты, всё же, ещё молода!

      В ДЕРЕВНЮ!

Поедем, ненаглядная, в деревню!
На сеновале, в баньке пошалим.
За стопочкой в саду затянем песню,
На зорьку на закате поглядим.

Единство ощутим с божественной природой,
Поплещемся в воде парной у ивы на пруду.
Пусть вечер чудный будет нам наградой,
И ощутим восторг, хотя бы раз в году.

Подышим воздухом чудесным.
Дубовым веником похлещем наготу.
Крутым парком и запахом прелестным,
Взволнуем кровь в божественном поту.

В сиреневом саду надышимся дурманом,
Горячих губ желанье ощутим.
Поедем, дорогая! Счастье рядом.
Какого дьявола мы в городе сидим!?

       НОЧЬЮ

Тихо ночью. Догорает
С голубым дымком костёр.
Берег в сизом мраке тает,
Лес свой полог распростёр.

Здесь уют под елью тёмной,
Только отблески костра,
На стволах в округе сонной,
Пляшут, темень вороша.

Да река вдали светлеет,
Отражая неба высь.
Над травой туман густеет.
Утки, крякнув, поднялись.

Звёзды, небо всё усеяв,
Смотрят, будто ворожа.
Мысли странные навеяв,
Устремилась в высь душа.

Загадай себе желанье –
Небо звёздочка чертит.
Если верить в предсказанье,
Кто-то чудо сотворит.

Вот и месяц появился
Из-за зубчатых вершин.
Лунный свет вокруг разлился,
Серебря стволы осин.

Филин ухнул за низиной,
Эхо ухнуло потом.
Сом ударил, как тесиной,
Рядом с омутом хвостом.

И опять всё тихо-тихо,
Только звёзды и луна.
Да потрескивает сухо,
В красных угольях сосна.

     ЖУРАВЛЬ

Ты скажи, журавль пролётный,
Что там видно с высоты?
Есть ли витязь благородный?
Девы чудной красоты?

Есть ли в мире справедливость?
Иль клубится всё в дыму?
Может, правит суетливость,
Честь и совесть не к чему?


Есть ли ангелы на небе?
Не встречал ли НЛО?
Или ведьмы лишь во мраке
Мчат, вскочив на помело?

Почему идут потопы?
Может нам уже конец?
Иль от власти недотёпы
Зря напялили венец?

Ты, ведь, выше их летаешь
И тебе, мой друг, видней.
Иль, за правду пострадаешь
От неправедных людей?

Им мошна всего дороже.
Остальное - трын-трава.
Но, подумать нужно всё же:
Ведь, про Ад идёт молва.

           *   *   *               

Душа взлетает в мыслях ввысь
И тут же прячется обратно.
Унылы дни, пустая жизнь,
Бесцветно всё и безотрадно.

Коль служишь людям – жизнь ярка.
Жить для себя, какое счастье?
Так, просто, корчишь дурака,
Живёшь, как осенью в ненастье.


        О ТОЛЕРАНТНОСТИ

Что толерантно люди скажут,
Когда  заткнули рот дерьмом,
И толерантно горло режут,
Зажав преступности ярмом?

Как можно всё терпеть спокойно?
Когда немного, и….капут!
По горлу бритвой толерантно,
А в темя обухом дадут.


  В ПАМЯТЬ О ПРЕДКАХ

Сражались за  Родину стойко,
За храмы с крестом в вышине.
Но всё же, монгольское войско
Мечами  прошло по стране.

Разрозненных русичей били
Повсюду, где сеча была,
И женщин в полон уводили,
Костром полыхали поля.

Медведь и секира на гербе.
Недолго стоял Ярославль.
Отечество в траурном гимне.
Героев погибших прославь.

Не дрогнули гордые предки.
Сразились в неравном бою.
Зардели знамёна и древки,
И пали на землю свою.

Будь верен на веки в едином –
Про Родину помни свою,
Василия славь с Константином,
Стоявших за землю твою.

На поле потом Куликовом,
В едином российском строю,
Стоял ярославец под стягом
В тяжёлом, смертельном бою.

Не стоит другим суетиться
И русских напрасно корить,
У нас тоже кровь – не водица,
И память – былое хранить.


     НА РОДИНЕ

Поля лебедой зарастают.
Посмотришь, и сердце болит.
Деревни пустеют, пустеют,
Глядишь, и уж некому жить.

Не стало уже Токарева:
Крапива одна, да кусты.
Пустеет Цыкунино снова,
В Авдееве избы пусты.

Нет Ивкина, даже дорога
Лесным чепырём заросла.
Житуха в деревне убога –
Душа с молодёжью ушла.

Не слышно ночами тальянки,
Частушки вокруг не звучат.
Кренятся безлюдно избёнки,
Без крыши овины стоят.

Здесь, как иноземное иго,
В местах захолустных прошло.
Здесь сердце России зарыто,
Духовность её и тепло.


      НА РУСИ

Разгулялась непогода!
Вид унылый из окна.
За стеной бушует вьюга,
Злится Зимушка-Зима.

Ветер воет не стихая,
Воет ночью, воет днём.
Жизнь тоскливая такая –
На Руси святой живём.

На душе лежит кручина,
Будто в мире мы вдвоём.
Лишь трещит в печи лучина,
Вспыхнув радостно огнём.

Просит сердце утешенья.
Сумрак всюду, даже днём.
От тоски в хмелю спасенье-
Потому и водку пьём.

       *   *   *

Клён, рядом с пихтой, посадила нам мать.
Вот, выросли вместе и рядом стоят.
Лишь осень наступит – порадуют взгляд:
Украсит деревья осенний наряд.

Как золото жёлтые листья блестят,
А ветви пихты изумрудом форсят.
Краснеет рябина, притягивая взор,
Чьи гроздья пылают, как яркий костёр.

Там, куст бузины зеленеет пока…
По небу всё ниже плывут облака,
И видно, как осень на землю приходит,
Как всё увядает, как лето уходит.

          ДОМА

Из леса морёного хата,
Наличников хитрый узор.
Встречает и мама солдата.
Калитка открыта во двор.

Собрал не спеша в чемоданчик
Нехитрый солдатский багаж.
На рельсах постукивал вагончик,
О жизни беседа велась.

Я знаю: всё дома, как прежде,
 И новых мне нет новостей.
Уж замужем где-то невеста,
От друга не слышно вестей.

На месте, вот, дом и деревня,
И ты, моя милая мать.
Кругом зеленеют деревья,
На речке лазурная гладь.

А я уезжаю в Саратов,
В кармане лежит приписной,
И отдых недолгий солдату
На Родине милой такой.


    ГОЛОВОЛОМКА

Ямы, да Пановские взгорья,
Как память нашествий былых,
В просторах глухих Пощехонья,
У речки на склонах крутых.

Какими путями не ясно,
В края эти недруг зашёл:
В болотах ли войско увязло,
Иль паныч чего-то нашёл.

На Согожу ль вышли ордынцы,
Лесами, прокладывая путь,
Дорогу, разметив Ямами,
Округе вселявшими жуть.

И паны, зачем-то  таились
В глухих Пошехонских местах,
К Сусанину, знать, торопились,
Чтоб сгинуть на веки в лесах.
 
Здесь рядом деревня Князёво
(Был княжеской рати форпост),
Где встретили панов сурово,
Прикрыв через Печевку мост.

Сижу, морокую мозгами,
О предках далёких сужу:
Славянской, ордынской ли крови,
Иль к панам принадлежу?
               Шутка

    НА РЫБАЛКЕ

Солнце ясное садится.
Над рекой стоит дымок –
Это весело дымится
Наш рыбацкий костерок.

Там уха стоит вскипая.
Рыба – окунь и судак.
Нам река, как мать родная,
На ухе растет рыбак.

Выпьем крепкого по чарке
И ушицей закусив,
Рады мы рыбацкой байке –
В каждом бодрости прилив.

А кругом краса природы:
Солнце, свежесть, лес, река.
Дышим воздухом свободы.
Это – всё для рыбака!

     В ГРОЗУ

Туча чёрная клубится.
Ближе, ближе облака.
Ветер стих. Затихли птицы.
Слышен гром издалека.

Вот шарахнуло раскатом,
Полыхнуло голубым.
Вихрь промчался ураганом,
Стеганув дождём косым.

Гнёт деревья вековые,
Ломит сучья сушняка,
Крутит ветки, как шальные,
У берёз и ивняка.

Полило сплошным потоком,
Потонуло всё во мгле.
Пузыри по водостокам,
Дробью хлещет по земле.

Ярко молнии сверкая,
Режут громом по душе.
Под плащом сижу, вздыхая,
На рыбалке в шалаше.

       ЛУНА

Светило полуночных бдений,
Ты льёшь таинственный свой свет.
Свидетель тайных устремлений
И многих, очень страшных бед.
Волнуешь даже океаны:
Приливом пенистым в туманы,
На брег их гонишь наступать,
Чтобы вернуть их тут же вспять.
Ты светишь хладно, молчаливо
И, отражаясь серебром,
Играешь на волне с прудом.
С тобой тревожно и тоскливо:
При лунном свете голубом
Печальны лес, поля и дом.

В тебя, вглядевшись, ощущаешь,
Как будто, чары тайных сил.
Глядишь и вечность представляешь
И грусть загадочных светил.
И ощущаешь жуть и холод
Той бесконечной высоты.
Зачем он нужен в Вечность всполох,
В даль бестелесной пустоты?

        *   *   *

Я вижу, тяготит тебя:
Не так я как-то существую,
Что думаю, пишу, рисую -
Ищу занятье для себя.

Да, я стихами протестую,
Природу иногда рисую.
Всё это нужно для меня.
В любви, иль в отрицанье я.

Как бросить думать и стремиться?
Вообще,  нельзя жалеть себя:
Когда твой мозг привык трудиться,
Безделье – гибель для тебя.

        ОМОН

Отряд милиции особых назначений,
Продукт безнравственных, жестоких перемен,
Был создан для защиты устремлений
Коварства полных, подлостей, измен.

Боясь народа гневных выступлений,
Его создатель – Миша Горбачёв,
Не думал нас спасать от преступлений,
Не думал нас спасать и Легачёв.

Мы жили без кошмарных представлений
(Хотя полно повсюду чудаков).
Оберегать народ от преступлений
Хватало в райотделах мужиков.

ОМОН готовили, боясь своих рабочих,
Чтоб разгонять пикеты и бунты,
Беречь покой бездельников и прочих,
На всё взиравших с властной высоты.

Теперь мелькают всюду лица в масках –
Прав человека символ от  властей.
Наряд зловещий ( мы живем не в сказках),
Скрывал он раньше лица палачей.

Какая власть – такая и законность,
А власть запуталась в преступности сетях,
Мы выражаем, вроде бы, покорность
И смотрим Маски – шоу в новостях.

       С БОГОМ

Ночь. Февраль. Пурга, бушуя,
Кружит снег, метёт метлой.
Волчья стая, запах чуя,   
Встала рядом за тропой.

Впереди стоит волчица,
Рядом волк и вся семья.
Здесь любой засуетится,
Если встретил без ружья.

В мраке снег кругом вихрится.
Что темнеет – не поймёшь:
Леший там, иль волк таится?
Что там? Глаз сверкнул, иль нож?

И куда теперь деваться?
Тени справа, слева – тож.
Мудрено не испугаться –
Их молитвой не шугнёшь.

Раз всё так, и нет подмоги,
Ты иди, куда идёшь.
Волк, он волк – свернёт с дороги,
Если ты не отвернёшь.

Впереди деревня, знаешь.
Лес на много вёрст в окрест.
Вот, теперь судьбу узнаешь:
Бог не выдаст – волк не съест.

Вся страна сейчас в загоне.
И куда деваться ей?
На пролом попрём, как кони,
Коль сожрут, то пусть скорей!

      ПОСЛЕ БОЯ

Крячут вороны в округе.
Под кустом солдат лежит.
Солнце стало в чёрном круге.
Кровь на травушку бежит.

Где-то слышится солдату
Голос матери  родной…
Солнце близится к закату.
Мать поникла головой.

На горе, что вся дымится,
Отгремел недавний бой.
Ворон рядышком садится,
Крутит чёрной головой.

Много здесь солдат побито,
Это, знать чай, для него.
Только матери солдата
Кто ответит: Для Чего?

     БЕЗ ВЕТРИЛ

Мы без царя, как без ветрил,
Веслом лишь плещем воду.
И кто бы, что не говорил,
Во всём виним свободу.

У нас свобода – это власть.
Она даёт свободу,
Чтоб воровать, натешась всласть,
И чтоб губить природу.

Вот, если как бы осознать,
Что в разуме свобода,

Подумать бы, куда пристать,
Где меньше непогода.

Но, все мечтают о другом –
Богатым стать с размаху.
А люд кричит уже кругом:
«Давай царя и плаху!»

Царь – то безвольный, то подлец,
А от таких -  лишь горе.
И вот, судёнышку конец,
Уж тонет в бурном море.

 
    РУССКОЕ ЧУДО

Демократию в России
Офаршмачили, как эту…
Развратили, извратили
И отправили по свету.

Все смеются: Что за чудо?
С голым задом, вся в лохмотьях,
В перстнях, с золотом Гохрана,
У Европы в подворотнях.

Но,  пустить её боятся:
Занесёт химеру эту,
Будет так она слоняться
По всему, по белу свету.

Посмотреть и то садомно,
И закрыв глаза стыдливо,
Запад русским молвил скромно:
«Мы для Вас взрастили диво!»

              *   *   *

Я – офицер. Мне Родина мила
Не в образе правителей безвольных,
А та, где русские привольные поля,
Где шум лесов, разливы рек привольных.
Где пахарь трудится на ниве золотой,
Где труд рабочих нашу славу множит,
Где честь и совесть в дружбе вековой
Народам лишь достоинство приносит.
Я – офицер, и в жизни грешной той,
Какой бы не пришлось идти дорогой,
Я буду верен, верен всей душой,
Понятьям чести и любви глубокой.       

         О КОЛБАСЕ

Нам по радио сказали:
Появилась колбаса!
Мы с приятелем решили,
Что не жизнь теперь – краса!
И решив её отведать,
Поспешили в гастроном,
Чтоб узнать и всё разведать,
Демократов, чтя при том.

Мы глядим на всё двояко:
Там колбасы – точно сон.
Только пенсии, однако,
Не хватает на батон.
Мы купили с ним сосиски,
Оказались из муки.
Их не стали есть собаки:
«Мы ж не свиньи, мужики!»

           *   *   *

Я часто был не справедлив
И на других напрасно злился.
У всех по жизни свой мотив,
И как бы кто не суетился,
Лишь Божий глас дойдёт до них,
А я с моралью торопился….
Но, Богу было не до них.

           *   *   *

Я помню вечер этот хмурый:
Меня вели на Божий Суд,
Мой ангел рядом шёл понурый,
А бес кривлялся, точно шут.

Что было дальше, я не знаю -
Остался в тайне суд небес.
Но, где-то смутно представляю,
Чему так радовался бес.

         ЗОВ

За окном стучит впустую
Дождь по стёклам, не спеша.
Вспоминаю ночь глухую
Под покровом шалаша.

Не души, хоть сгинь, в округе.
Только мерный шум дождя,
Да костёр в дождливом круге
Тускло светит, в тьму чадя.

Заненастило  не кстати.
И чего попёрся в лес?
А сейчас лежу в кровати,
Только снова манит Бес.

Всё зовёт туда, где  ели,
Да осины на горе.
Где не раз порой сидели,
С ним, наверно, при костре.

Заскучал, небось, лукавый?
Знаю это по себе.
Я сейчас по жизни правый –
Ем не мясо, а пюре.

Отстрелял своё, отбегал,
Даже зубы растерял.
Лучше б ты меня не трогал:
Бог здоровье отобрал.

В лес хожу лишь за грибами,
Ночью бегать ни к чему.
Может, съезжу за груздями,
Скучно тоже одному.

       ГРИБНИКИ

Идём втроем. Леса багряны.
Мы на подъем ещё легки –
Тюремной службы ветераны,
России, в общем, мужики.
Мы, по Петровским наставленьям,
Бодры и нравом веселы,
Не поддаемся искушеньям
И жёны нам ещё милы.

Кругом краса: деревья, травы,
Грибы в округе хороши.
Подышим воздухом дубравы,
По чарке выпьем для души.
О власти нашей посудачим,
Посмотрим грустно на дубы,
Но мы от этого не плачем,
А ищем по лесу грибы.

      *   *   *

Клён багряно-красный.
Красота, какая!
Осенью природа – сказка золотая.
В этот день чудесный
Он стоит краснея,
Как смущённый грешник,
Алой кровью рдея.
Этой краской броской,
Как бы, привлекая,
Нас красой волнует
Осень золотая.

Может быть примета
Дивная какая?
И от нас ответа
Ждёт Земля родная?
И багрянцем в листьях
Нас предупреждает:
Я уж вся в увечьях,
Сил уж не хватает!
Мало нефти в недрах-
Всю огнём спалили;
Дым и копоть в ветрах –
Горя натворили.

Уж бушуют грозно
Всюду ураганы,
Там, где было ясно,
Стелются туманы.
Наводнений страшных
Не сдержать гордыней.
Бед поток ужасных,
Движется лавиной.
Веры нет пророкам,
Мудрости не стало.
Алчность стала роком:
Ждём конца начало.

Клён, что так краснеет,
Осени примета.
Холод тихо веет,
Миновало лето.
Всё в округе жухнет
И цвета меняет.
Нас беда, как ухнет,
Думать заставляет.
А Земля, как было,
В вечности кружится.
Что ей плохо стало,
Нам, возможно, снится.


             «Виражи времени» от 29.01.05 г.
Что не вираж, то чьи то слёзы.
Не падай духом, будь бодрей!
«Евреям счастье – русским слёзы»
Клеймит взволнованный Андрей.

Андрей Дементьев – друг Пегаса,
Душевный, добрый человек!
Но снизошла на нас зараза:
Нас бьёт копытом смутный век.

Да, мы фашистов разгромили,
Спасли еврейских жён, отцов.
Своих в могилы положили,
Но нас признали за глупцов.

И выждав час, благодарили:
Предав анафеме страну,
Где люди, всё же, честно жили
И не мешали ни кому.

Кто наплодил преступных кланов,
Терзая русских в их стране?
От чьих корыстных, алчных планов
Мы жить обязаны в ярме?

Кто покупает клубы «Челси»
И кто бежит на Альбион?
Кто, не имея грамма чести,
Миллиард ворует, не миллион.

Пусть разберутся со своими:
На ум не вышел же запрет?
Хотят всех грабить? Боже с ними!
Но, Вам тогда и веры нет!

И не помогут здесь запреты:
Как можно думать запретить?
Ведь их дела, а не наветы,
Равно, как улей ворошить.

Наверно, виноваты сами:
Нельзя безмерно зло творить.
Мы видим жизнь не их глазами
И все хотим достойно жить!


              «Виражи времени» 9.04.2005г.
                О службе
Рассвет у окраин Каховки,
И солнце багряно встаёт.
Врезаются в спины винтовки:
Бригада намётом идёт.
Блеснула в руке у крмбрига
Витая дамасская сталь,               
И глотки охрипли от крика:
Багряная вздрогнула даль. 
В порыве отчаянном, диком,
Лавина с лавиной сошлась,
И шашки врезаются с хрипом:
«За нашу! Советскую власть!»

Затихла ночная граница.
У сопки в секрете дозор.
Испуганно вскрикнула птица,
И выросли тени в упор.
Забился затвор пулемёта,
 И лента змеёю ползёт.
Здесь нет самураям прохода!
Японский солдат не пройдёт.


Тяжёлый приклад автомата,
Команда, как выстрел: «Вперёд!»
Вспотела спина у комбата:
Атакам теряется счёт.
Идут в наступленье ребята,
И вражий стучит пулемёт.
За Родину гибнут солдаты,
А долг посылает : «Вперед!»
Так было у стен Сталинграда
В решающий, огненный год,
И мать провожала солдата
В единственный в жизни поход.

Какие сегодня солдаты?
Чем Родина наша живёт?
Бросают в подъездах гранаты,
И бьёт по своим пулемёт.
Про Родину власти забыли,
И власть не с народом живёт,
Там совесть давно заложили
За морем, на банковский счёт.
Хотят, чтоб им тоже служили,
Поставив винтовки «на взвод»,
Похоже, что вовсе забыли:
Лишь доброму служит народ!
Чуждаются формы солдатской,
Потомки отважных отцов.
Увязли в трясине Кавказской
И гонят на бойню юнцов.
Кому ваша служба, солдаты?
Чтоб банду от банды спасать?
Зачем для ребят автоматы ?
Престижней сейчас воровать.

Пусть скажет сейчас Ростропович:
Кого мы должны защищать?
Пусть встанет в бою Абрамович,
Чтоб роту в атаку поднять;
В горячем цеху изнывая,
Чубайс пусть прославит народ,
И сна у мартена не зная,
Для Родины сталь отольёт;
Сроднившись с землёю кавказской,
Гусинский пускай проползёт
В крови по дороге чеченской,
Где бьёт со скалы пулемёт;
Пусть сядет на танк Березовский,
Чтоб вспыхнуть, как факел в бою;
Под пыткой молчит Ходорковский,
Спасая Отчизну свою….
Такое лишь может присниться:
Им грабить Россию милей,
За эту компанию биться,
Удел не людей – дикарей.

Наш мир не ушёл от наймитов.
Хотел бы, иль нет, но поймёшь:
Нанять можно кучку бандитов –
Народ для войны не наймёшь.
      
           *  *   *

В лесах заснеженных кругом,
Под Обозерской аэродром.
Мы молодыми там служили
И долго в памяти хранили
Друзей солдат и командиров,
И блеск их воинских мундиров.
Познавши жизнь, войну подчас,
Они солдат растили в нас,
Чтоб честно Родине служили,
И, как бы, нам отцами были.

Ну, как забудешь про такого,
Комдива нашего Житова?
Или Носкова капитана,
Иль зампотеха Петросяна,
Комвзвода лучшего Каценко,
Комроты бравого Гриценко.
Я благодарно вспоминаю
Всегда их всех до одного
И головной убор снимаю,
Пред светлой памятью сего.

        *   *   *

Доползла до нас зараза
От заморских от господ:
Власть родная, как проказа,
Губит нас из года в год.
И живём подлей, чем в рабстве:
Где –нибудь такое есть?
Без зарплаты в чудо царстве
Нужно вкалывать, пить и есть.
Нам бы хоть рабовладелец:
Всё накормит кое-как;
Хоть чужой землевладелец:
Наша жизнь и так – табак. 

         *   *   *

Идёт естественный отбор
За право выжить в этом мире.
Не в пользу благонравных спор
Решает тот, кто при мундире.

Кто зрит вперёд, растоптан, смят.
Вот, так же был Христос распят
В угоду алчности и мести
Толпой, пригодных лишь для лести.

         *   *   *

Земля разверзлась глубиной:
Сместились плиты вековые,
Что в океане магмы плыли.
И размышляя сам с собой,
Я где-то чувствую душой,
Что мы ей крепко насолили.
Ей недра все разворошили
И получили жребий свой.
Земля ответила волной,
Что города и сёла смыла
И люд несчастный погубила,
Топя в пучине роковой.
            ( цунами 2005г )

      КУРИЛЬЩИК

Я чувствую: медленно таю.
Себя за безволье корю.
Но снова и снова вдыхаю
Табачного дыма струю.

И вьётся дымок сигареты,
Уходит здоровье с дымком,
И сумраком сизым одеты
Предметы и люди кругом.

Безвольный, я всё понимаю:
Себя, да и ближних травлю,
И бросить заразу мечтаю,
Но снова и снова курю.

    ЛЮТИК
(достоинству и уму коня)

Он гордым был, а я, малец,
Бросал в него, шутя, каменья.
Он понял то, что я наглец,
И наказал без промедленья.

Догнал, зубами прихватил
Меня за темя на краю дороги,
А я ужасно завопил
И кувыркнулся мерину под ноги.

Мог растоптать и растерзать
В порыве ярости звериной,
А он стоял, означив стать,
И чувствовал я себя – скотиной.

        РОМАШКИ

В округе от клевера кашек
Пестрит, дух медовый идёт.
Созвездие белых ромашек
У края дороги цветёт.

Пройдёт рядом путник усталый,
Посмотрит и будет бодрей,
Увидев цветочек весёлый –
Частицу российских полей.

Промчится малец шаловливый,
Прутом по ромашкам стегнёт,
Пока он беспечно счастливый
На русском приволье растёт.

И дева на них погадает,
Цветок для гаданья сорвёт,
Про «любит – не любит» узнает,
С мечтою о милом вздохнёт.

В них нежное что-то, святое,
От них и в округе светлей,
И солнышко в них золотое
В окружности белых лучей.

      ВОЛЧЬЯ ЖИЗНЬ

Окончился вечер, и время настало,
Окрасился запад багряной зарей.
Выходим на дело по тропам устало,
На промысел грешный, ночною порой.

Нас в стаю согнали, а голод не тётка,
Нам всё по колено – молитва и стон:
Вот лязгнули клыки и порвана глотка,
И души из тела вытряхиваем вон.

А утром погони, облавы да схроны,
И бабы шальные под пьяной рукой.
Кого-то хоронят под всхлипы и звоны.
Сивухой заглушим мы совесть с тоской.

Не жизнь, а зараза. Богатство не копим
И милость не клянчим у крёстных отцов,
А в злобе тоску озверевшую топим:
Есть тёмная ночь для таких молодцов.

              *   *   *

След кровавый от разборок
Перестройки с дележом
Разукрасил всю Россия,
Будто кто прошел с ножом.

Сотни вас, ребят рисковых,
На кладбищах и в кустах
Тлеют в ямах и в могилах,
По лесам и в городах.

Захотели быть при деле с тем,
Кто, грабя, богател.
Вас, шутя, купили этим
И втравили в беспредел.

Мир преступный беспощаден:
Всюду «стрелки» со стрельбой.
Если с волчьей стаей дружен,
Не скули, а волком вой.

Приобрёл цепочку, тачку,
И в тюрьму иль на погост.
Так закончишь эту рвачку:
Там иль здесь – прищемят хвост.


        О ГОРОСКОПАХ

Мы живём в своих созвездьях:
Всяк созвездьем наделён
Дева ты в своих поместьях,               
Я ж по звёздам – скорпион.

А в восточном гороскопе
Я по жизни, как бы, - тигр.
Ты ж – змея, живёшь в подкопе,
В продолженье этих игр.

Наша жизнь – тех звёзд мерцанье,
Нам общаться свыше сил.
Мы друг – другу в наказанье:
Так уж Бог определил.

Рядом с тигром змейкой вьешься,
Смотришь - как бы укусить,
Поразмыслив, чертыхнёшься:
Как в лесу без тигра жить?

Тигру тоже наказанье:
Где пустил бы когти в ход,
Но змеиное создание,
Тут же в сердце заползёт.

         *   *   *

Я знаю, чем меня накажет
Мой Бог – создатель и судья:
Он место грешнику укажет
Где для неправедных скамья.
 
За то, что бел строптив и резок,
За то, что правду знал свою,
За то, что в прожитый отрезок,
Я был похожим на судью.

          *   *   *

Не узнаю тех мест,
Где детство проходило.
Блуждает взгляд окрест:
Всё кажется уныло.

Нет дальних деревень,
И пашен рядом нет.
Царит разрухи тень –
Бездарной власти след.

В округе брошены дома,
И заросли травой дороги.
Живёт Россия без ума,
И бьёт московские пороги.

    *   *   *

Дошла чума до Пошехонья.
Растут дворцы – не теремки.
Народ, опомнившись спросонья,
Живёт, отсчитывая деньки.

Леса в округе вырубают,
Поля полынью заросли.
Уж труд за благо не считают –
Ему презренье отвели.

И здесь, заезжие хапуги,
Заборы строят и дворцы.
Скупают земли по округе,
Дома палят, как подлецы.

Сожгли в Высокове соседей,
На Шельше детский дом сожгли.
Волков заводят и медведей,
Стеною замки обнесли.
Охрану, ключников содержат.
Народу рабство отведя,
Пред местной властью мазу держат,
Холуйство с ханжеством плодя.

      РЕЗЮМЕ

Нет! Не в тот я век родился:
Был воспитан не во лжи,
Для себя не суетился
И не грёб в карман гроши.

Я служил, как мог народу,
Чтоб по совести жилось,
Был душою за свободу,
Но познать не довелось.

Видел, как народ беспутен,
Что без строгости – нельзя,
Как всё больше, кто распутен,
Лез во власть, во лжи скользя.

Видел, как случилось диво
Из-за медного гроша.
Все хотели жить красиво,
Но не вышло ни шиша.

И живём во лжи тоскливо,
Чуть лишь теплится душа.
Жить хотели справедливо.
Нет! Не вышло ни шиша.

         *   *   *

Сверкает нож в чертогах синагоги:
Дурак решил кромсать еврейский люд.
О, Господи! И как же мы убоги,
И до чего довёл нас власти блуд!
В чём виноват простой еврей,
Пришедший просто помолиться?
Он просто праведный еврей,
И сколько их на Родине моей
В нужде и в горе, как и мы, томится?
И в том, что правят олигархи,
Ведь, виноват не он, а мы.
У нас кругом гробы, да катафалки,
И все живём под властью тьмы.

      БИТВА СКЕЛЕТОВ

Живых стравили, травят мёртвых,
Уж слышен в битве стук костей.
Рать демократов, в раж упёртых,
Гробы встречают, как гостей.

Останки роют за границей,
Душивших собственный народ.
Скелет, оскалившись, глазницей
На этот смотрит хоровод.

Царей откапывают останки
И генералов белых кость.
Знать, помнят красные тачанки,
Что им в гробы вгоняли гвоздь.

Ведут  борьбу за мавзолеи
(Вожди покою не дают):
Останки прочих, мол, истлели,
А эти – силы придают.

Теперь хотят, чтоб тени бились,
Живых на битвы вдохновив.
Но, не скелетам мы молились,
Делами Мир предвосхитив.

        *   *   *

Есть где-то секта из людей,
Которые в тени таятся.
Седлают тайно лошадей,
Но сами в сёдла не садятся.
Всё тише звуки и грустней,
Не мы шарманку эту крутим,
Не мы меняем лошадей:
Откуда вдруг у власти Путин?
Кто в олигархов превратил
Людей доныне неизвестных?
Кто их богатством наделил,
Лишь шейхам издавна известным?
И кто, ограбив весь народ,
Решив, что много понимает,
Его бог весть куда зовёт,
Быть может, кто-то это знает?

       *   *   *

Я в ночь общался с Аэлитой.
Она блистала в мураве.
Планеты дочь, людьми забытой,
Нагою нежилась в траве.

Она рукою поманила,
И дерзкой позою смутив,
Прелестным взглядом говорила,
Какой у встречи лейтмотив.

Вздымались груди неземные,
Она притягивала меня,
Виденья грезились шальные,
Как с неземлянкой близок я.

Открыл глаза – она пропала.
Лежу с подругою своей.
Её рука мою сжимала ….
Знать, не Землянин снилсь и  Ей!


    АПОКРИФИЧЕСКИЙ  СЮЖЕТ
                « Когда пробьёт последний час природы,
                Состав частей разрушится земных:
                Всё зримое опять покроют воды,
                И божий лик изобразится в них!»
                («Последний катаклизм» Ф.И. Тютчев 1830 г.)

Он погибал. Последний президент
Страны, всегда себя считавшей правой,
Где рухнул ныне даже постамент
Под статуей Свободы солнцеглавой.
В глубоком бункере, как лис в норе,
Сготовленном из стали и бетона,
Под свод свинца, укрывшись в конуре
От гибельных лучей урана и нейтрона.
Он прятался, обрушив на весь мир
Возмездие могучей тайной силы:
Страну, где доллар был всему кумир,
Стирали начисто морских глубин Ахиллы.
По миру ядерный удар пробушевал,
Что было лишь прелюдией развязки,
Сам шар Земной забунтовал,
И Мир другой явился, как из сказки.

Он вспоминал величье и конец
Своей страны могучей и двуличной,
Которая, как яростный самец,
На Мир набросилась с мечтою неприличной.
Используя коварство, ложь, обман-
Все низменные чувства и пороки,
Она тянула Мир в распутства океан,
К добру и совести закрыв дороги.
Презрев сказанья мудрецов
О неминуемой за зло расплате,
Возвысив алчности творцов,
Кроила Мир в воинственном раскладе.
Сопротивлялся ханжеству ислам,
Китай и Индия готовили преграды
Противодействия уродливым богам,
Что целый  Мир насиловать были рады.

И вот, уж план зловещий вызревал,
Чтоб ужасом сломить строптивых племя,
Он – президент команды отдавал,
А бой часов отсчитывал лишь время.
И сотни самолётов поднялись,
И тысячи ракет разверзли шахты,
Боеголовки сами навелись,
И, ужаснувшись, Мир воскликнул: «Ах ты!»
Авианосные эскадры кораблей
С подводным флотом бороздили воды,
В Европе чистил сапоги лакей,
Чтобы топтать восточные народы.
Миллиарды к гибели готовили людей.
Сияла солнцем статуя Свободы!

Взметнулся сизыми грибами небосвод,
И ядерные солнца всё спалили.
Бесследно в пекле исчезал народ,
И лишь ракеты с рёвом уходили.
Они несли в ответ смертельный груз
За океан для статуи Свободы,
Связав цепями страшных уз,
В отчаянии зверевшие народы.
Пылали и леса, и города,
Сибирь и Азия варились в пекле,
И в Вашингтон нагрянула беда,
Чикаго и Ньюйорк дымились в пепле.
Рассыпалась, как призрачный обман,
И статуя надменная Свободы,
Упав главой в кипящий океан
И утопив в безумии народы.

Чума войны скосила много стран,
В ней гибли государства и народы.
Лежал меж ними Тихий океан,
Хранитель тайн неведомой природы.
Но ядерные взрывы потрясли
И океана сумрачные воды.
Для всей Земли несчастие несли
«Защитники» надменные свободы.
Дрожала под разрывами Земля,
 Уж атмосфера изменяла свойства,
И возмутился Океан шумя,
От этого ковбойского геройства.

Разверзлись воды, всплыли корабли
В неведомых сияющих обличьях,
И поразились обитатели Земли
При виде  этого волшебного величья.
Взметнулись в небо стаи НЛО,
Не укрываясь больше для приличья,
Чтоб наказать Земли большое зло
Под видом человечьего обличья.
Тонули, развалившись, корабли,
И падали, как камень самолёты,
Ракеты уходили от Земли,
И гибли от возмездия народы.
Пришёл расплаты грозный час
За алчность необузданной свободы.
И кто же жив останется из Вас,
Любители всевластья от природы?

Попытки были как –то устоять,
Чтоб избежать печального исхода,
Но НЛО ракете не догнать,
И электроника не слушает пилота.
Они явились, не таясь не покорять,
А чтоб избавить Землю от уродов,
Что мирно не могли существовать,
Подобно клану полных идиотов.
Метался в бункере со свитой Президент –
Любимец нации властителей иродов,
Кончался их тупой эксперимент
Сплошной глобализации народов.

Вот опустились рядом НЛО,
Неся вокруг таинственные звуки,
Что смерти тень бросали на чело,
И страхом сковывали поднятые руки.
Парализуя всё, один из них прошёл
Вблизи, над засыпающей равниной,
Сметая нас , как всей планеты зло,
Живущее лишь алчностью единой.
Пилот смотрел сквозь вечности стекло,
Разглядывал творения природы,
Несущие себе и Миру зло:
«Какие мы, моральные уроды?»
Им не представится Джоконды взгляд
В делах правителей самовлюблённых,
Нас всех на их оценят лад
И смерти предадут не погребенных.

Нам не увидеть тех творений,
Что меч обрушили на нас.
Скрывает мрак морских течений
Их взгляд печальных умных глаз,
Что полны разума сомнений,
И тайны прячущих от нас,
Для тех – грядущих поколений,
Что будут лучше, чем сейчас.
Они не приносили людям бед,
Как представителям наземного народа,
Мы рядом жили много тысяч лет
До Моисея и еврейского исхода.

Он погибал – последний Президент.
В округе даже птицы не кружили.
Настал, должно быть, истины момент:
Лишь аргонавты катастрофу пережили.
В сиянии подлетали корабли,
Бесшумно растворялись приземляясь,
И выходили избавители Земли
Не хмурясь, не смеясь, не улыбаясь.
И понял Он – нелепое создание,
Несущее насилье, гнёт и тьму:
Он не достоин  состраданья,
Как всякий начавший войну.

Парили в мрачном небе НЛО
И неспеша под воду уходили.
У аргонавтов этих отлегло:
Моря и океаны защитили!
На полюсах истерзанной Земли
От ядерных ударов таял лёд.
Ушли под воду чудо корабли,
Ушли в глубины океанских вод.
И вот, последние штрихи,
А дальше скажем: «Стоп!»
Чтоб смыть насилия следы,
На Землю шёл потоп.

Альтернатива нам проста:
Чтобы пороки в нас изжить -
Начать всё с чистого листа,
Чтоб дальше грязь не разводить.
Моря для жизни, как и суша,
И вряд ли можем мы понять:
Зачем киту такая туша?
И где сокрыта Божья рать?
         (Аргонавт – головоногий морской моллюск)
 
        *   *   *

Иван женился на Марине,
Но, взяв суму, ушёл к Ирине,
Чтобы забыть свою жену –
С Мариной жизни нет ему.
И за глаза, и так – воочию,
Пилит Ивана днём и ночью.
Уж с ней ему не до любви:
Так распечёт сварливой бранью,
Что ты хоть смейся, хоть реви.

С Ириной эдак не бывает.
Она обнимет, приласкает,
Не надо лучше быть, чем есть,
Она и так огнём пылает,
И ласк её не перечесть.

Вот, поживёт Иван, узнает,
Что всё прекрасно не бывает:
Отсвищут в роще соловьи,
Пройдут восторги от любви.
Дай Бог терпенья ей, ему,
А нет – опять бери суму.

           СОН

Я ехал на странной лошадке,
Как в юность, осенней порой.
Кругом не поля, а загадки.
Осина, как крест, под горой.

Я видел печали картину,
А рядом шагал  предо мной,
Ругая себя, как скотину,
Мужик с топором за спиной.

К ЮБИЛЕЮ ГОРБАЧЁВА М.С.

Он не сеет и не пашет
В юбилейный этот год,
С колокольни шляпой машет,
Ждет из-за моря господ.
И глядит бесстыжим глазом,
Как последний идиот,
Как накрылись медным тазом
И страна, и весь народ.
             (На их частушку)
         
          РЕКА И ВАЛУН

Здесь нет, не гор, не диких скал
В полях суглинистой равнины.
На берегу, что обнажил земли глубины,
Пришелец с дальних мест лежал.

Из недр земли волной приливов,
Реки теченьем в дни разливов,
Чей бег с волной на берег принят,
Огромный серый камень вымыт.

Он гость – посланец ледников,
Восставший из глубин веков.
Валун из скальных он пород,
Что полз из северных широт.

Был скрыт веками толщей недр,
Рекой обласкан и раздет,
И вот, через миллионы лет,
Он снова видит солнца свет.


Калясь под летними лучами,
Он умывается дождями,
И в трещинах всей силой льда,
Его в мороз крушит вода.

Нет тверди вечной навсегда:
Не вечны камни, города…
Когда течёт и в форме льда,
В природе царствует вода.

     ТИМОШИНО

В деревне домик с краю деревянный.
Кругом цветущие весенние поля,
И воздух от цветения нежно-пряный.
Тимошино – ты Родина моя!

Кругом леса и Шельша под горою,
И колокольню видно в ясный день.
Я помню Родину, я связан с ней душою,
Я помню всё, сквозь лет минувших тень.

Вот гонят стадо утром вдоль деревни,
Ругаясь, щёлкает кнутом пастух;
Там женщины судачат в отдалении,
И крыльев золотом красуется петух.

          *   *   *

Была нам встреча, как утеха.
Прощай Рязань, и ты прощай!
Восторг любви и прелесть смеха
Я увожу с собою в даль.

Ты удивительно прекрасна
В вечернем сумраке и днём,
В моих объятьях томно страстна,
И вся горишь любви огнём.

Прекрасна Ты, но жизнь не сказка.
Есть долг, но не об этом речь.
Я в поезд сел. В душе развязка.
И как гора свалилась с плеч.

            *   *   *

      

Я сел на место. Рядом дама.
Как Афродита хороша!
Хотя в кино и зрела драма,
Но я уселся, как паша.

Её коснулся осторожно
Коленом. Вздрогнула душа!
Она ответила, возможно,
Прижавшись нежно не спеша.

На выходе взяла под руку.
О Боже! Да Она хрома!
Я не отдёрнул всё же руку:
Пускай судьба ведёт сама.

Стояла осень золотая.
Кружилась, падая, листва.
И кровь играла молодая,
И были нежными слова.

За что же Бог тебя обидел?
Такую милую, зачем?
Я проводил и не обидел
Её ни чем, как есть ни чем.

Она была такой прекрасной,
Что был пустым её изъян.
Как божьей воле быть напрасной?
Я был смущен и в меру пьян.

        ШТРАФБАТУ

Они должно быть не герои,
Но получилось так, что вот:
Заградотряд поставлен сзади,
А впереди – фашистский ДОТ.

Чей пулемёт ударит в тело
И выбьет душу на сквозняк,
Здесь выбор твой на это дело,
Но сзади смерть тебе – верняк.


Пошли вперёд, покрыв всех матом.
Здесь нет пощады на бегу
Не тем, кто падал где-то рядом,
И не российскому врагу!

              *   *   *

Стихи писал, как топором,
Чтоб, рубанув, облегчить душу:
Кругом садом, один садом!
И набегающим валом,
Корабль наш выброшен на сушу.
Корма на скалах, нос в песке:
Был капитан, наверно, пьяный,
А мы в отчаяния тоске –
Кругом здесь берег нежеланный.

             *   *   *

Ты зачем же, Стенька Разин,
Утопил в волнах княжну?
Или не был стан прекрасен,
Или сам уж ни к чему?

Уступил бы взял другому,
А зачем в реке топить?
Кто завистлив, то такому,
Все равно не угодить.

Ведь схватили и связали,
 Выдав царским холуям.
Без княжны, а всёж достали.
Не от Бабы вышел срам.

Зря ты так погорячился
На обидную   их речь.
Перед Богом провинился:
Нет бы, бедную сберечь.

Кто завистлив – хуже бабы
Той, что предал ты волне.
Оказались духом слабы.
Спросит Бог и с них вдвойне.


    О КОРРУПЦИИ

А почему бы им не брать?
Ведь, кто богаты – все украли,
А кто не может воровать,
Тех чтить законы обязали.

Грешат в верхах поводыри:
Чума гуляет в этом мире.
Когда дают тебе – бери!
И раскрывай карман пошире.

        *   *   *

Нам  огласили о борьбе с коррупцией дела:
Полковников уволили и даже генералов.
Страна насквозь от взяток прогнила.
Что можно сделать с помощью авралов?

                15.05.06г.

  К ОТКРОВЕНИЯМ ВЛАСТЕЙ
 
Слепой увидел Белый Свет:
Ужасную и грустную картину.
Был слеп – в сирени грезился рассвет,
И представлял цветущую равнину.


На деле оказалось всё не так:
Равнины нет – кругом чернеют скалы,
Свет не сиренев вовсе, жизнь бардак,
А окруженье – алчные вандалы.

                *   *   *

Мы нефтедоллары отправим за рубеж,
И будет заграничный капитал
(Рассчитано на нас с тобой – невежд),
Чтоб люд простой на власти не роптал.

Чуть  что, на нас обрушат санкций шквал,
И всё, что есть там – перейдёт в чужое племя,
Чтоб продолжался здесь, в Руси, развал,
И не пришло реформ достойных время.


             ПЕРЕДЕЛ

Четыре трупа у дороги
В цепочках, перстнях золотых.
Четыре трупа у дороги
Парней здоровых, молодых.

На их руках блестят браслеты –
Не золота, а стали блеск.
Мешки на головы одеты –
Очередной делёжки всплеск.

Четыре выстрела в затылок
И кончен жизни шик и блеск.
Для тех, кто так к богатству пылок,
Закон и суд – пустышек треск.

Не те, кто сиры и убоги,
В цепях из золота форсят.
На это место у дороги,
Потом других уложат в ряд.
                5.06.06 г.

Ах ты, Троица Святая!
Лист берёзок, как ковыль.
Праздник весело встречая,
Русь гуляет вдоль и вширь.

Не был я религиозен,
Жизнь прошла, осталась пыль.
Близок час, что многим грозен -
Ждёт уж в вечность поводырь.

На берёзки взглядом кину,
Погляжу на неба синь,
Дух крепя, Отцу и Сыну
Прошепчу порой: «Аминь!»

          БУТОВО

На Бутово пошёл бульдозер власти:
Строительная мафия звереет.
Как уберечь жилище от напасти?
Когда лишь власть у  нас права имеет.

Вот Прокофьевых с ОМОНом
Волокут  с родных пенат,
Машут палкой и законом,
Дело тёмное творят.

Власть всегда формально права.
С властью спорить не дано:
Вот, взяла и отобрала
То, что было встарь дано.

И глядит народ смущённо
На явление сего:
«если собственность священна,
То скажите, для кого?»

        ОНИ - КАК  ВСЕ

Они сидят и молча глушат водку.
Сидят менты с поникшей головой.
Ребята призадумались не в шутку:
Что за бордель творится со страной?

Кто жулик, кто начальник - не понятно.
Откуда эта линия идёт?
Кто утащил пятёрку - тех понятно …
А кто миллион - начальство не даёт.

Кому сидеть бы, тот на «Мерседесах».
Кто ловит жуликов - на зековском пайке.
Такой расклад не в наших интересах,
А власти от закона вдалеке.

Давно уж в деле ходят автоматы,
Из них теперь и судят и казнят.
Обставили охраной, кто богаты,
Но и они друг - друга не щадят.

По улицам, вон, киллеры гуляют.
Не пыльная работа у ребят.
Законы их ловить не позволяют:
У каждого пристёгнут адвокат.

Так может, быть поближе к уркаганам?
Они хапуг хоть щемят и «бомбят».

Подумали ребята за стаканом:
«Наверно, так начальники хотят».

Сидят менты в борделе виски тянут,
Бросают девкам деньги за стриптиз.
Начальники их больше не обманут:
Они, как власть, с законом развелись.
               
         МОЕЙ ЛЮБВИ

Сказала Ты: «Как я тебя любила!»
И я, любя, тебя боготворил.
Когда бы в жизни всё так просто было,
То вечно б каждый милую любил.

Проходят годы, и идёт разочарование:
Кого любила, кажется другим.
И начинается, как божье испытанье,
Жить рядом с тем, кто в чём-то не любим.

Прошли года, что жизнь нам подарила,
И вспоминая молодость свою,
Сказала Ты: «Как я тебя любила!»
А я, бранясь, и до сих пор люблю!

             *   *   *

Открылись новые черты
(Ни что не вечно в жизни бренной):
Прошла любовь сказала Ты,
Была, наверно, откровенной.

И был тот грустным разговор,
В нём были тени сожаленья,
Ты шла со мной, потупив взор,
В плену душевного сомнения.

Была печально-тихой речь;
Ты так душевно рассуждала,
Храня тепло далёких встреч…
Слезинка по щеке бежала.   

Смотрел на губы я твои:
Любовь-то вовсе не пропала!
Их - ни кому, они мои!
И мне тревога сердце сжала.

В ПАМЯТЬ О СОЛОВЬЁВОЙ Е.Д.

Милицейская фуражка,
Портупеей стянут стан,
По бокам наган и шашка:
Кока Лена – в гости к нам.
 
На груди блестят медали,
Боевые ордена,
Что за службу тёте дали:
Служит Родине она.

Орден Ленина красивый,
Знамя Красное, Звезда.
Я сажусь за стол счастливый,
Рядом с тётей, как всегда.

За столом она оттает,
Балалаечку возьмет,
«Светит месяц» заиграет
И частушки пропоёт.

К нам зашла Она с парада:
День Седьмого Ноября!
Вся семья сегодня рада.
Больше всех, конечно, - Я!

         *   *   *

Мы любили страну и свой дом.
Мир приветствовал красные флаги.
Обагрялись они под огнём
В дни сражений от Бреста до Праги.

За свободу, за лучшую жизнь
Обагрялись в сражениях стяги.
Но, загнали нас в гадкую слизь,
Потерявшие совесть «варяги».

Триколором украсив грабёж,
Воровство, кумовство, казнокрадство,
Безвозвратно губя молодёжь,
Сеют рознь и преступное братство.



       МЫ ВСЕ ХОТЕЛИ БЫ….

Мы все хотели бы в уюте жить, в тепле,
Иметь машину, дом и все соблазны;
Хотели б жить в раю, не на земле,
Но часто наши помыслы напрасны.

Не получается решить вопрос трудом,
Поэтому и грабим  и воруем,
И превращаем жизнь свою в садом,
И ближних бьём, и с дальними воюем.

Порой желанья наши безграничны:
Коль что-то есть – хотелось бы всего.
Другие в этом деле безразличны –
Пусть не имеют вовсе ни чего.

Но все хотят в уюте жить, в тепле,
Иметь машину, дом и все соблазны.
Без справедливости нет мира на Земле,
А мы, в стремленье  к этому, – ужасны.

          ДЛЯ ЖЕНЩИН

Мужчины взрослые, как дети,
Что нужно жёнам в жизни знать,
И, несмотря  на годы эти,
Во всём «детишек» ублажать.

Здесь не решить проблему ссорой,
А можно лишь усугубить:
Муж  должен быть жене опорой,
Жена ж опорой – дорожить.

Пусть он считает – он здесь главный
(хотя на деле – всё не так).
Скажи ему: «Какой ты славный!»
Развесит уши, как дурак.

Ты приласкай его жалея,
Исполни маленький каприз,
И вот, дитя, от счастья млея,
Готов спуститься с верху вниз.


   РОДИНА МОЯ

Вот и домик рядом с речкой.
Здесь совпали две реки.
По  ночам мерцают свечкой
Пошехонья огоньки.

Вижу реченьки разливы,
Валуны по берегам,
Да кусты плакучей ивы,
Ветви клонящей к ногам.

Остов старенькой лодчонки,
Что забросил наш сосед,
Постаревшие избёнки,
Да листвы осенней цвет.

Волны вольные с разбега
Плещут в берег предо мной,
В горку стелется дорога,
В лес петляя стороной.

Там у Печевки на взгорке
Березняк, в кустах – трава.
И весной на ранней зорьке
В лад бубнят тетерева.

По весне в реке стремнина,
В поле – талая земля.
Верхневолжская равнина –
Это Родина моя.

НА СМЕРТЬ САДАМА ХУСЕЙНА

Садам Хусейн врагом казнён.
Казнён петлёй – для униженья праха.
Врагом Ирака не был сломлен он
И принял смерть достойно и без страха.

Прокляв предателей страны,
Восславив всемогущего Аллаха,
Он не признал своей вины
И не дрожал, как многие, от страха.


Вина ему в убийстве вменена
Тех, кто на его и сами покушались,
А без него страна разорена,
И сотни тысяч с жизнями расстались.

Ирак войной междоусобной разделён,
И оккупанты, видим, растерялись.
Какой же прок, что был Садам казнён?
Чтобы шииты и сунниты вечно дрались?

              *   *   *

Я, постарев, не стал задорней,
А вот о жизни тянет в спор.
Но, Тютчев прав – всего позорней
Сварливой старости задор.

Взросли младые поколенья,
Их, как и нас, мечта зовёт:
Что дряхлой старости сомненья?
Пусть всё идёт, куда идёт!

Я спор в писанье превращаю,
На строчки выпустив коней,
О днях минувших повздыхаю:
Ведь жизнь идёт, и Боже с ней!

            *   *   *

Всё, что дорого минуло:
Нет забав и нет утех,
В сердце холодом дохнуло,
И на душу давит грех.
Где чего-то не предвидел,
Где-то сил не рассчитал,
С горяча, кого обидел,
Руку в горе не подал.
Жить по совести стремился,
А грехов полным – полно:
То во вред засуетился,
Где спокойствие нужно;
То не кинулся на встречу,
Не прижал, не приласкал;
То, поддавшись, ту иль эту
По ночным кустам таскал.
Может, где несправедливо,
Мерил всех на свой аршин:
В жизни всё не так красиво –
Нет там глади без морщин.

Всё прошло. Осталась память.
Я давно уже притих.
Буду дальше тихо таять –
Впереди последний штрих.

       *   *   *

Коль умру – везите на кладбище,
А не в церковь. Я бы так хотел.
Будь хоть Ад, иль Райское затишье,
По делам Господь судить велел.

Да, не в церковь – прямо на кладбище.
Церковь для живых теперь удел.
По земным делам душе рубище:
Грешен был, обиженных жалел.

Я попам по жизни не попутчик:
Сами тонут в грешном серебре.
Мой господь – в тумане солнца лучик,
Что восходит утром на заре.

Я об их безбожии столько знаю,
Что не мне им руки целовать,
И двуличье церкви отвергаю –
Там за деньги будут отпевать.

  МЕГАПОЛИС МОСКВА

В мегаполисе московском
Жизнь особая идёт:
Если ты в уезде Н-ском,
На тебя Москва плюёт.

Отделились от России,
Не заглядывая вперёд,
Каждый там у нас Мессия,
А народ Москву клянёт.


Обобрали всю округу,
Поразмножили рвачей,
Стали волками друг - другу
«Любят» всюду москвичей.

Пусть цветёт одна столица,
А страна беднеет пусть.
Долго так не может длиться –
Над Москвой нависнет Русь!

Русь её не раз спасала
От нашествия врагов,
А сейчас ей горько стало
От московских пирогов.

Стоит к делу притулиться,
Москвичи, как банда, прут.
Как же нам Москвой гордиться?
От неё нам только блуд.

Нам за что теперь сражаться?
Что имели – всё у Вас.
За  Москву зачем держаться ?
Тошно всей Руси от Вас.

Ну, а  Вы, пока жирейте –
Будет лакомый кусок.
Только сами защищайте
Юг и Запад, и Восток!

     *   *   *

Нет линии фронта, но враг за рекой.
В секрете таится солдат молодой.
Окоп неглубокий, укрытый в кустах,
А в сердце крадутся сомнение и страх.

Возможно, вон там – на скале за рекой,
Уж в прорезь прицела прищурилсь другой.
Нажмёт на курок и под выстрел глухой,
Трава окропится кровавой росой.

Иль, вдруг, неприятель подступит стеной,
И будет неравный - недлительным бой.
Но долг побеждает сомненье и страх –
С ним рядом товарищ с винтовкой в руках.

На выстрел ответит противнику он
И друга не бросит под вражьим огнём.
Солдатская сила в отваге сердец:
С товарищем верным не дрогнет боец!

          *   *   *

Я вырос с любовью к природе,
В деревне, с моралью простой.
Привык к деревенской работе
И ночью мечтал под луной.
Пусть многое в жизни не просто,
Но участь одна у людей:
Иди, посмотри по погостам –
Там рядом Герой и злодей.

         *   *   *

Вновь я здесь – в краю любимом,
Там, где Родины краса.
К речке Согоже с поклоном,
К Вам, окрестные леса;
Да ещё к родным погостам,
Где к заутренней роса,
По сырым крестам и плитам,
Вниз сбегает, как слеза.

ВОСЬМОГО МАРТА

Вот уже Восьмое Марта!
Весной повеяло вокруг,
И ты пьянеешь от азарта,
Когда с тобою нежный друг.
Спешишь купить букет прекрасный
В сей день весенний, тихий, ясный
Для наших милых жён, подруг,
Чтоб разорвать унылый круг
Хлопот их в жизни постоянных;
Чтоб их почествовать раз в году
У всей планеты на виду:
Пусть в нас заметят окаянных,
Хотя бы тоже раз в году,
Для них горящую Звезду!

       ОБОРОТНИ

В лесу, в глухомани, в приволье лесном,
Где каждый быть волен в обличии своём,
Четыре фигуры, горбатясь, сидят.
У каждого хвост и таинственный взгляд.
Толь волчье отродье из диких зверей,
Толь племя лесное из странных людей.
Все шерстью покрыты, глазища горят,
Клыки обнажились и когти вострят.
Они обернулись – живут средь людей.
Коль встретишься с ними, потом не жалей:
Ты встрече такой не останешься рад –
Им радость несёт угасающий взгляд.
То странное племя не наших кровей,
Что губит повсюду несчастных людей.
Их слава кровава и, может, грешна,
И ужас средь нас порождает она.
Им жизнь оборвать, точно выкинуть сор,
Собрались в лесу и ведут разговор.
Повадки и говор я их уловил,
Хоть чуют, как звери, но рядом побыл.

Вот  старший из них, подбоченись рукой,
К другим обращается с речью такой:
Мы здесь собрались в отдалённых местах
На тайную исповедь людям на страх.
Пусть каждый расскажет о деле своём,
А мы волчьим воем ему подпоём.
Ты, брат, всех моложе и первый начни.
В деревне соседней погасли огни.
Ты здесь, на приволье, в деревне живёшь.
Звереют ли люди? Плодимся ли всёж?

Скажу, что плодимся и в здешних местах,
И люди звереют у нас на глазах.
Бродил я на днях у деревни в кустах,
Не ради потехи, а людям на страх.
Смотрю в стороне, у дороги лесной,
Стоит внедорожник, уж больно крутой.
Приехал богатый сюда молодой,
А рядом девица, что цвет золотой.
За руки взялись и тропинкой прямой
В кусты удалились к полянке лесной.
Я следом прокрался и спрятался в лес,
Гляжу, а уж там, ухмыляется Бес.
А здесь на полянке, в экстазе людском,
Уж сонет девица под ближним кустом.
Вцепится им в горло, я был уж готов
И начал тайком выходить из кустов.
Но парень, как зверь, посмотрел на меня.
В глазах полыхнул красный отблеск огня.
Наш брат развлекался с девицей в кустах,
Плодятся, знать, наши и в этих местах.
Узнает красотка, что щедрой была,
Что здесь, нагрешивши, она обрела.
И сколько бы не было с ней мужиков,
Родит она наших собратьев – волков.
Их много сейчас по родильным домам
Бросают мамаши всем людям на срам.
Растут в детдомах, матереют потом,
Нас сами же люди разводят кругом!
................................

Старшой усмехнулся и молвил потом:
«Не зря мы плодимся, не зря мы живём!
Пусть всюду витает таинственный страх,
Не надо нам будет таиться в кустах.
Пусть люди друг – друга отчаянно рвут
И всюду по волчьим законам живут,
А мы им поможем на властных постах.
Пошли, Уже время!». .. И скрылись в кустах.

              *   *   *
 
Ты прости, зеленоокая,
Что тебя не уберёг:
Жизнь – телега кособокая,
Развернулась поперёк.

Я тебя любил голубушку,
Но сложилось всё не так.
Не подняться ясну солнышку –
Всё окуталось во мрак.

       *   *   *

Жизнь чудная! Глядят в телевизоры
Те, кто личную жизнь потерял.
За них думают ныне продюсеры,
Бесконечный крутя сериал.

Там злодеи срослись с правосудием:
Жить не хочешь – попробуй разнять!
Кто отважились – сделались судьями,
Чтоб спецслужбы и власть наказать.

Наша жизнь -  это жуть бесконечная.
Кто порядочный – в жизни пропал!
Не закон, а братва бессердечная,
«По понятьям» ведёт карнавал.

                *   *   *

Церквей православных люблю высоту.
Но как с лицемерьем смириться?
Когда бы увидел их слуг чистоту,
Я вечно бы храмов писал красоту
И в храмах расписывал лица.


                *   *   *

Мерцали ярко две звезды
В ночи с небесной высоты.
Навёл бинокль, воскликнул: «О!
Да там не звёзды – НЛО!»

По небу плыл какой-то дом,
Мерцая сказочным огнём,
И отделившись от него,
Возник другой, и ничего.

Они светились бирюзой,
Сиянья бегали волной:
Вот красный, белый, голубой,
Как на гирлянде круговой.

Всё скрылось вскоре в мраке туч,
Не пропускавших света луч.
Во тьме серел один туман…
То был оптический обман.

         *   *   *

Ужасно выражен протест
И к обществу презреньем обоснован,
Как кара Божья, что с небес:
Мир потрясён, растерян и взволнован.

Скорбит Виргинский политех:
Студент – кореец с Миром не ужился.
Он расстрелял буквально – всех,
И к прессе с объяснением обратился.

Он в чём-то прав – продажен Мир!
И пастыри не сеют в нём добро.
У большинства один кумир –
Кошель, да серебро.

Так длится многие века –
Такой уж мы народ,
И сам себя казнит пока
Весь человечий род.

А парень тот совсем не прост –
Он не сошёл с ума,
Он вызов бросил на помост
Для нашего ума.

             В штате Виргиния США студент застрелил
              32 человека и ранил около 30 человек в знак
              протеста против аморальности общества.
 

Бориса как царя похоронили.
Грехи отмаливали сутки.
Владыки Господа о нём молили,
И плакали от власти проститутки.

Ханжи, им восхищаясь, млели
По радио и телевидению часами:
Знать без зарплаты годы не сидели,
А произвол чинили только с нами.

Царёву власть вернули демократы,
И Церетели высказал не зря
(ему заплатят щедро казнокрады):
Готовит памятник в обличии царя.
                25.04.07 г.

Они – как мы, они – не боги,
И погибали на полях.
Уж их осталось только крохи,
Страну прославивших в боях.

Но их не возят «Мерседесы»…
Когда глядишь со стороны,
На «Мерседесах» лишь балбесы,
Что всплыли в вареве страны.

Они страну не защищали,
А обобрали свой народ,
Возможно, чем-то рисковали,
Но это просто алчный сброд.

Уж много предано в забвенья,
Но кто бы что не говорил,
Жизнь преподносит осложненья
Тем, кто историю забыл.
                9.05.07 г.

Я на войне не воевал,
Но понимаю – это жутко,
Когда на Вас смертельный вал
Идёт волной без промежутка.

И нет надежды на исход,
Когда лишь смерть кругом витает:
Вот снова танк, вот снова ДОТ,
И друг сражённый погибает.

Я на войне не воевал –
Играл в ватаге карапузов,
Но мне убитых русских жаль,
Убитых немцев и французов.

Была великая война
И счёта не было убитым,
И получили все сполна…
Не может это быть забытым!

Но что за дьявол в нас живёт?
Народ веками не умнеет.
Безумцев вновь труба зовёт,
И жажда бойни души греет.

           *   *    *

Как встать с колен, когда контужен,
Когда по телу паралич?
Товарищ Сталин снова нужен?
Или ещё один Ильич?
Иль одолеем немощь сами,
Стряхнув с себя весь этот бред?
Да будет Ум и Гордость с Нами,
А с Вами – воля для побед!

          *  *   *

Где силы берёте, подруги?
Чтоб день изо дня по утрам,
Как будто бы в замкнутом круге,
Готовить и гладить мужьям.

Собрать всех детишек для школы
И всех накормить и умыть,
Найти себе время на сборы
И время кого-то любить.

Не лёгкая женская доля.
Нет воли такой в мужиках,
И если уж здесь не неволя,
Вас нужно носить на руках!

НАШИМ МАЛЕНЬКИМ ДРУЗЬЯМ

Природы чудные творенья,
Кто нам, как малые дитя,
Для нас дают успокоение
Средь стрессов, скуки бытия.

Как не любить друзей проворных,
Коль в них отрада для тебя?
Их любим гордых, непокорных,
С заботой холящих себя.

Как не дивиться на пернатых?
Не просто им на свете жить:
Лишь клюв, да лапки у крылатых,
Чтоб ловко зёрна шелушить.

А сколько мудрости природной
В их жизни можно проследить,
Осанки гордой, благородной –
Ну, как их чудных не любить!

           *   *   *

Я вновь в деревне на приволье.
Вокруг поля, река, леса –
Мне с детства милое раздолье,
И ранней осени краса.

Леса в округе златом греют,
Хладит студёная река,
Пока что травы зеленеют,
Природа взгляд бодрит пока.

Но, скоро травы побуреют,
Деревья сбросят свой наряд,
Ветра осенние повеют,
И только грусть навеет взгляд.

          *   *   *

Пора осенняя, погода гнусная,
И утки крякают в дождливый день,
И ты к окну подходишь грустная.
Осенний день … осенний день.

А вспоминается весна прекрасная:
В цвету черёмуха, в цвету сирень,
И ты весёлая…Погода  - ясная.
Весенний день…Весенний день.

          *   *   *

«Ты возьми, почитай на досуге,
Может, что-то найдёшь для себя» -
Говорю я вздохнувшей подруге:
«Я писал, о минувшем скорбя».

Может даже найдёт  озаренье,
Улыбнёшься и скажешь: «Дурак!»
(Наша жизнь в мирозданье – мгновенье).
О себе я и думаю так.

       О ДРУЖБЕ

Ты мой друг навсегда. Даже в холод и зной,
Рано утром встаём при погоде любой.
Ты меня не предашь, будешь рядом со мной,
За меня будешь в споре и в драке.
Может кто-то подумает: «Верный какой!»…
А писал я, друзья, о собаке.

      ПЕРВАЯ ОХОТА

Берёзовый подлесок, да осины,
И мелкий ельник красит косогор,
В низине у протоки брод лосиный,
А за ручьём стеной сосновый бор.

Идём по ельнику, с лап иней отрясая,
Спустили гончих, и пошли в разброд.
«Ату его!» -  лес криком оглашая,
Пугаем по окрест весь заячий народ.

Вот Альма звонко залилась с надрывом,
И хриплым басом подхватил Рыдай,
И повторяет эхо с переливом
Незабываемый, в захлёб, на гоне лай.

Борис к ручью, отец на перекрёсток,
А мне велят на лёжке тихо ждать.
С испугу бег у зайца ох как хлёсток,
Но от собак не просто убежать.

Отец со мной остановился рядом
(У каждого в охоте свой урок)
И улыбнулся, одобряя взглядом:
«Смотри кругом! Не пропусти, сынок!»

Стою на стороже в охотничьем волнении,
Озябший палец обхватил курок.
Вдруг выстрел грянул в отдалении,
И затрубил призывно медный рог.

             *   *   *

Вот бьется бабочка в стекло
В осенний день. Уж холод близко.
Её, знать, время истекло,
И в этом нет потомству риска.

Пока тепло, она живёт,
Красуется, порхая низко.
А осенью она замрёт,
И это время где-то близко.

В природе вечность не дана.
Не бейся, милая моя!
Нам участь всем дана одна:
Сегодня ты, а завтра – Я.

        *   *   *

Я верю в Бога, как и все:
Живём под Богом – жизнь такая.
Хоть храмы глаз ласкают мне,
К церковной службе – мысль иная.

Присвоив с Господом общенье
(Что может сделать и нахал),
Нам церковь шепчет наставленья,
Но Бог ей права не давал.

Архиепископ, как и я –
Все чада божьего творенья.
Бог веры не лишал меня,
И им не отдал предпочтенья.

Коль я не прав, скажи на милость:
Кого создатель освятил?
И указав на нашу хилость,
Сказал: «Греши, чтоб поп простил».

Могу я в церкви помолиться
(Коль здесь обычай есть такой),
Могу креститься, обручиться;
Отслужат пусть за упокой.

Но, разве это важно Богу?
Ведь всё придумано тобой,
Иль кто-то выдумал мороку:
У вер других – обряд другой!

           *   *   *

Мне сон приснился жутковатый:
Христа икону издали,
Как знак божественный крылатый,
Мне сновиденья принесли.

И два крылатые создания
Возникли тут же по краям,
Как знаки тьмы и созиданья,
С хохлами, с лапами с когтям.

Один был чёрен, точно ворон,
Другой, как лебедь белым был.
Один был тайным мраком полон
И что-то жуткое таил.

Другой, что белый, бил крылами
И громко, громко прокричал.
Теперь в раздумии вечерами:
Что этот вестник предвещал?

          *   *   *

Чтобы паденья вовсе избежать,
Нам древний опыт нужно перенять:
Пора, как в древней Византии,
Чтоб олигархов не плодили,
Чиновников от власти оскопить,
Чтоб было незачем копить.

Когда они оскоплены,
Нет смысла хапать из казны.
Послужит так полвека царству
И всё оставит государству.
Потомства нет – нет кумовства,
И нет с казною баловства.

О тех, кто крал – другая речь:
Там медный бык стоял, как печь.
В него бросали грешных жечь,
Чтоб их ни кто не смог сберечь.
Бросали в медный бычий чрев,
Он там вопил и гиб, сгорев.

             (Сатирические рекомендации по выходу
               из создавшегося положения с коррупцией)

Ныл поэт, что не пускали к власти.
Вот пустили – Мир теперь иной.
Только вместо здравия и счастья,
Отслужили нам за упокой.

Ты поэт на славу – то, что надо!
Только всё ли ладно с головой?
Власть ругать всегда, конечно, надо,
Ну а Вашу – вымести б метлой!

                К выступлению Евтушенко
                12.02.08 г. «Виражи Времени»

       НЕ О КОНЕ

Конь захирел и вот плетётся сзади.
Вокруг брезгливо смотрят на него.
Лишь ветерок коню ласкает пряди –
Не нужен уж Гнедой ни для кого!

       ВОЗМУЩЕНИЕ ПОПУГАЯ

Взял сигарету – он свистит,
А закурю – кричит порхая,
Как будто прямо говорит:
«Дурак! Ведь жизнь и так плохая!
Зачем травить себя ещё?
Оставь дурацкую привычку.
Коль наплевать тебе на всё,
То пожалей хоть божью птичку!»
         ( Бросил – пожалел себя)

   О МИРОВОМ КАТАКЛИЗМЕ

Грозящий Миру катаклизм
Сейчас тревоги наши множит.
Уж не марксизм, не ленинизм
Теперь умы кругом тревожит.

Нам Нострадамус предсказал,
А я здесь просто написал,
Что нас стихия хлопнет в лоб:
Земле опять грозит потоп.
Тот Нострадамус был мастак
По части всяких предсказаний.
Не знаю, был в том плод познаний,
Иль он дурачился вот так.
Но, сей предвидец нам изрёк
(чтобы привлечь людей вниманье),
 Что будет Миру испытанье
И дату бедствия предрёк.
Грозит потоп ужасный странам.
Европу скроет бездна вод.
Хана наступит англичанам
И часть Европы тоже ждёт.
Пусть нам не верится, но всё же,
(Возможно, поразмыслишь сам),
Британию об этом тоже,
Предупреждал буддийский храм. 

Сейчас встревожилась наука:
С Землёй творится злая штука,
Она меняет полюса,
И ждут нас дальше чудеса.
Уж полюс Северный сместился
(меняет градус ось Земли)
Знать, Юг на север устремился,
А Север будет - Юг Земли.
Земля свершит переворот,
И Океан, громадой вод,
На сушу ринется волною
И скроет землю под собою.
И Ледовитый Океан
Всей массой льда пойдёт в таран,
Громаду льдов, подняв копной,
На сушу выбросит волной.

Всё это выглядит реально,
Когда учесть раскопок след:
Там ледников нашествий тайна
И дно морей, где моря нет.

Что будет с нашей атмосферой?
Как среагирует она?
И что случится с литосферой,
Когда по ней пройдет волна?
Не встанет ль дыбом твердь земная,
Рельеф долин и гор меняя,
Потоки магмы извергая,
И всё вокруг преображая?
И вмиг,  Планета голубая
Вся погрузится в пар и дым,
И углекислый газ вдыхая,
Не зрить нам  неба голубым.

Быть может, стоит согласиться
С палеонтологом Кювье
О том, что всё живое гибнет
С переворотом на Земле.
Хотя, признали: «Не научно!»
Его учение о том,
Что гибнет жизнь периодично
С таким планеты кувырком.

Придёт беда, куда деваться?
Готовить Ноевский  ковчег?
Или в горах обосноваться,
Где не затопят воды брег?
Надежды нет, что человек,
Хоть и разумное создание,
Достойно примет испытанье
Без битв народов за «ковчег».
Уж хитроумная Европа,
Ища спасенья от потопа,
С партнёром за море своим,
Ведут себя в ущерб другим.
На горы сербов потесненных,
На горы Крыма, на Кавказ,
Свой взгляд бросают затаённый
И жмут кольцом военных баз.
Да на возвышенность Валдая
Давно поглядывают у нас.
Всем остаётся ждать вздыхая:
Уж делят Мир не первый раз.
Земли не жалко. Мы б делились,
Но слишком хищный их оскал:
Индейцы тоже не скупились,
Но их удел ужасный ждал.

Что будет следствием потопа
Не мне угадывать сейчас.
Утонет или нет Европа –
Загадка, скажем, не для нас.
Бояться нужно не потопа –
Пугает то, как мы живём:
Лишь повод дай, и без потопа,
Мы так, друг – друга перебьём.

           *   *   *

5. «И увидел Господь, что велико развращение
Человеков на земле, и что все мысли и
Помышления сердца их были зло во всякое
Время»….7. . . «Ибо Я раскаялся, что создал их»…
17. «И вот, я наведу на землю потоп водный,
Чтобы истребить всякую плоть, в которой
Есть дух жизни, под небесами; всё, что есть
На земле, лишится жизни». Библия. Глава 6.
«Бытие» Первая книга Моисеева.


             СНЫ

Мне снился белый вол с культями.
Вели дорогою его
Седые люди с бородами,
Вели, не знаю для чего.

Кричал он и мотал рогами,
Знать, боль пронизывала всего.
Я плакал горькими слезами:
«За что так мучают его?»


Приснился ночью Президент.
В доспехах, не в ночном халате.
Воскликнул я: «Какой момент!
Вы во главе огромной рати.
Как их одеть и прокормить?
И дать жильё тем паче?»
Ответил Он: «Что тут хитрить …
Воруют. Как им жить иначе?»


Я помню в детстве страшный сон
(Мы все с фантастикой дружили).
Навеян был фантастом он:
Нас марсиане окружили.

Вползали щупальца в наш дом
И крышу на щепы крушили.
Прижавшись к матери тайком,
Мы этот ужас пережили.

К кому прижаться нам сейчас?
И где искать теперь защиты?
Коль всюду щупальца хватают нас,
И кровь сосут «в законе паразиты».

 

Скрытый завесою вымолвил Он:
«Счастье в делах твоих – это канон.
Благо свершил или цели достиг –
Вот он и счастья мерцающий миг».
Я засыпаю и слышу сквозь сон,
Как удалился малиновый звон,
В тьме растворился таинственный Он,
Тот, что читал мне о счастье канон.

             *   *   *


Задумавшись, смотрю на небосвод.
Он чист, Повсюду звёзды блещут.
Кругом  поля, леса…живёт народ…
И тихо волны у обрыва плещут.

Миллионы звёзд … вселенная живёт…
В бездонной бездне мысли пропадают.
Там время счёт миллиардами идёт,
И звёзды с нами время не сверяют.

Ты выйди ночью, в небо посмотри,
Подумай о себе, о мироздании:
Мерцанье звёзд и всполохи вдали,
Луны загадочной тревожное сиянье.

Что мы вселенной? Краткий жалкий миг!
Себя и то, как следует, не знаем.
Ведём с природой спор, а мир велик,
И не известно,  что мы побеждаем.


       НИМФЕ

Отчего, мой  друг пернатый,
Голос свой не подаёшь?
Утром к завтраку не свищешь
И к обеду не зовёшь.

Может,  хворь тебя достала?
Плохо зёрнышки клюешь.
Иль хозяйка отругала,
Что покою не даёшь?

Ты же нимфа золотая,
Ну, почти что божество.
Я хожу вокруг вздыхая –
Не пропало б волшебство.

Может, к ужину изволишь
Меня крикнуть, как дружка?
Криком  хоть кого поднимешь-
Слышен крик издалека.

Полетай и громким криком
Свою радость покажи,
Как в краю далёком, диком –
Средь Австралии в глуши.

       *   *   *

Меня терзает этот шкет.
Что делает? Судите сами:
Едва забрезжился рассвет,
Как он тиранствует над вами.

Кричит, чтобы быстрей вставал
(Он как будильник не отстанет),
И как бы не протестовал,
Он всеровно тебя достанет.

Чтоб ты с утра его кормил,
Поил и прочее такое,
Чтоб ни куда не уходил,
Иначе он не даст покою.


Ещё, чтоб пёрышки чесал,
А надоешь – прогонит криком.
Ушёл, минуту подождал,
Опять орёт, как в поле диком.

Себя мне жаль и малыша
(на крик не дашь запрет):
Общенья требует душа,
Его ж в неволе – нет.

Ему подружку бы, но тут,
Я перед ним робею:
А вдруг, вдвоём орать начнут?
Я вовсе ошалею.

       *   *   *

Мне мать оставила в наследство
В деревне дом, икону, самовар,
Чтоб вспоминал родителей и детство
И заповеди чтоб не забывал;
Да чтобы мог гостей потешить чаем
Старинный, из латуни самовар.
Прошли года и в жизни замечаем:
В быту уже царит прогресса дар.
Нам старый дом уже убог и тесен.
И нет такого, кто бы не желал,
Жить в городе, который всем известен,
И чтоб уют в квартире окружал.
А самовар, как антиквариат прелестен,
Пригоден, разве, дачу украшать;
Напиток для гостей другой известен;
Есть газ и свет, чтоб жизнь преображать.
С иконой было б жить чудесно,
Когда бы каждый бога чтил.
У нас в стране, и это всем известно,
Разбой волной по душам прокатил.
Когда, послушного закону,
Меня порой бросает в жар,
Прошу я старую икону
Терпенье дать: в душе – пожар!

       *   *   *


Когда владыка всемогущий
Свой кинул взгляд с небесной высоты,
Он не увидел край цветущий –
Узрел владенья нищеты.

Поля полынью зарастают,
И чахнут всюду города,
Деревни, сёла вымирают,
Кругом людей грызёт нужда.

«Кто сей народ так угнетённый?
За что он рабский быт влачит?»
Ответил ангел удручённый:
«То русский люд, тобой взращённый,
Он стерпит  всё, не закричит».
 
         *   *   *

Мы в «Стране дураков», где таинственный лес,
И закапываем деньги на «поле чудес»:
МММ, Стройинвест - всех, пожалуй, не счесть.
Так уж нравятся нам обещания и лесть,
Что готовы прохвостам рубашку отдать,
Для того чтоб потом со слезами рыдать.
 
Ну, а власти смешно.  Кланы высших кругов
Над народом смеются: «Страна дураков!»


          О ИУДИФЬ
                «Кто сей народ? И что их сила,
                И кто им вождь, и отчего
                Сердца их дерзость воспалила.
                И их надежда на кого?....»
                А.С. Пушкин «Когда владыка ассирийский..»

В осаде плачет Ветилуя:
Уж нет воды и враг кругом
Стоит, в шатрах своих пируя –
Пришла беда в еврейский дом.

Царь Артаксеркс не чтил восставших,
И полководец Олоферн,
Что главным был у осаждавших,
Готовил войско к штурму стен.

Но, Иудифь к нему явилась
В убранстве дивном на себе,
Пред ним рабою преклонилась,
Сказав, сославшись на Яхве:

«Падёт сей град к ногам  тебе.
Но, с тем не нужно торопиться.
Они разгневали  Яхве –
Накажет божья их десница.

У нас с тобой же будет дело,
Чем изумится вся Земля,
Куда бы весть не долетела,
И здесь и в дальние края».

Она такой красой блистала,
Что было трудно устоять.
Три дня Олферна соблазняла
И льстила славою опять.

Перед четвёртым – ночь молилась,
Прося решимость укрепить,
На пир к воителю явилась,
Чтоб вместе ложе разделить.

Они в шатре уединились.
Стояла ночь над Ветилуя.
Вино загадочно искрилось,
И обнажалась грудь чаруя.

От бурной страсти Олоферн,
Должно быть, быстро утомился.
Колючий не заметил терн
И в сон с улыбкой погрузился.

Да так и кончил жизнь свою
(Коварству в Мире нет предела).
Погиб сей воин не в бою,
Душа на ложе отлетела.

Был воин ласков с Иудифь,
Но Иудифь его сгубила.
Прекрасным телом восхитив,
Вином и лаской усыпила.

Молясь, убрала руку с плечь
И Олоферна отстранила,
Взяла тихонько острый меч,
Двумя ударами убила.

И с отсечённой головой
В свой осаждённый град явилась.
На утро был жестокий бой….
Осада в бегство обратилась.
                Яхве – еврейский Бог.
          *
Я в детстве срисовал «Юдифь»
С мечём и ножкой оголённой.
На перса голову ступив,
Красой блистала одарённой.

Я, срисовав её тогда,
Был героиней восхищённый:
Побольше б дев таких всегда,
На риск способных затаённый.

А позже, вникнув в дела суть,
Мне стало жалко Олоферна –
Ведь мог побед продолжить путь,
Поняв, что женщина неверна.

Стал совершенней ныне Мир.
Коварство тоже процветает,
И даже древности кумир
Вид извращённый принимает.

Сейчас не мало «героинь»,
Как  Иудифь, собой играют:
Бросают в чаши квазелин
И «Олофернов» обирают.

В ПАМЯТЬ О Б.Н. ЕЛЬЦИНЕ

Почил герой – любимец демократов,
Был сгублен русской водкою простой;
Восславлен был когортой казнокрадов,
Отправивших миллионы на покой.

Почил герой, парламент расстрелявший,
Разрушивший страну и наш покой;
Нас в кабалу мошенникам отдавший,
Где стал народ в России – крепостной.

Убив мораль, достоинство и честность,
Он бандитизм с коррупцией взрастил.
Как пьяный самодур обрёл известность
И олигархов клан в России расплодил.

Мы были в трауре, что был объявлен,
Наш траур не о нём, а о стране,
Где каждый словоблудием отравлен,
И снова давят  недруги извне.

Он память не щадил давно почивших,
Служивших героически народу и стране,
И ворошил могилы всяких бывших…
Не грех воздать покойному и мне!

          КЛЕОПАТРА

Был миг, царевна Клеопатра
Уже дрожала под ножом,
Но воином, пришедшим с Тибра,
Злодей был на смерть поражён.

Своею доблестной отвагой
Сумел он деву восхитить.
Царевна здесь сочла за благо
К солдату ласку проявить.

Раздвинув ноги, повелела
Исполнить дерзкий свой приказ
И навсегда очаровала
И страстью уст, и негой глаз.

Не устоял и Юлий Цезарь,
Влюбился в бестию патрон.
Злодеям головы отрезав,
Возвёл волшебницу на трон.

И жил с Египетской царицей,
Но был отвергнут, оскорблён;
Ей Марк Антоний был по нраву,
Который тоже был влюблён.

Не знаю, скольких совратила
Она из Рима мужиков,
Но в Риме смуту зародила,
Стравив с Антонием врагов.

Там победил Октавиан Цезарь,
А Марк Антоний был разбит.
Он Риму мог служить как кесарь,
Но он восстал и был убит.

И Клеопатра, не желая
Вновь в руки римлянам попасть,
С змеёй шипящею играя,
Взяла и Богу отдалась.

    ЧЕРТОВЩИНА

Все говорят, что верят в Бога,
Знать, после смерти жить хотят.
Считают:  В Рай для всех дорога,
А в Ад, конечно, не хотят.

Веками люди верят в Бога.
Прощенья просят, кто грешит,
Но жизнь по дьявольски убога:
Он – Дьявол здесь судьбу вершит.
 
Абрам всем этим озабочен
И в храм наведывался он,
И жертвовал для Бога впрочем,
Поскольку был Абрам грешон

Всё было хорошо: катался на Канары,
И яхту с виллою прекрасной приобрёл,
Имел  завод, утихли все «базары»,
Но вот, нечистый к грешнику пришёл.

Во сне, иль наяву, но засыпая,
Он чувствует, что смотрят на него.
Открыл глаза и . .. «Мать моя родная!»
Сам Сатана уж в спальне у него.

Уселся в кресле, руки сложил,
В глазах огонь, как горн горит.

Абрам уж тоже много пожил,
Молитву вспомнил и твердит.

А тот лукаво усмехнулся,
Потом печаль изобразил,
Рукой к Абраму прикоснулся
И, так вот, с ним заговорил:

«Пора нам счёт свести с тобою.
Ты был богат и славно жил,
Ты любовался сам собою,
Но день расчёта наступил.
Прости меня, что потревожил,
За прямоту меня прости,
И крест ты зря сейчас возложил –
Тебе не Божий крест нести.
Молитвой Бога зря тревожил:
Дела не Божьи мы вели.
Ты помнишь, как ты славно пожил,
Когда на горе и крови,
Свои доходы преумножил?
Дела не Божьи, а Мои!

Ты не пахал, не жал, не сеял,
Богатства нагло захватил.
Ты жизнь по божески не мерил
И слишком много нагрешил.
Надеюсь, ты давно слыхал,
Что Бог вам заповеди дал?
Ты их когда-то соблюдал?
Не убивал, не крал, не лгал,
И не желал добра чужого?
И жён чужих не возжелал?
И  не желал тельца златого?
Когда бы я не помогал,
Дошёл ты разве б до такого?

Я - Ада страшного правитель
И всех богатых покровитель.
Взамен Мы души их берём,
Мы мучим их и тем живём.
Дай душу мне! Теперь она
В Раю для Бога не нужна:
Уж больно скверна и грязна,
Её судьба предрешена!»
И как Абрам в слезах не бился,
Он душу взял и удалился.

Коль ты богат, имей в виду,
Что черти ждут тебя в Аду;
Что сей Абрам, не плохо пожил,
Но вот, проснулся весь в поту,
Упал ничком, свой век не дожил,
А душу – черти жгут в Аду.
                *
Живём прекрасно понимая,
Что нет, не Ада нам, не Рая,
Но так уж хочется чудес,
Что верим: «Бог и Черти – есть!»

             *   *   *


Когда угроза вдруг нависнет,
Когда по уши в грязь залез,
Надеешься, что не хлобыстнет
Тебя раскатом гром с небес.
И даже, если совесть гложет,
Господь, он милостив всегда,
И гнев свой праведный отложит
До дней вселенского суда.

Так, осмелев, судьбу треножим:
Уже без страха и стыда,
Разврат и алчность всюду множим,
А тут уж рядом Бес всегда.
Он – Бес, добычу не отпустит
И вовлечёт тебя в порок.
Куда блаженных Бог не пустит,
Там скрутят грешных черти в рог.

Бес завлечёт роскошной дамой,
Заинтригует, закружит,
И чей-то муж, вот к  этой самой,
Из дома к блуднице бежит.
Для алчных подарит богатство,
Чтоб перессорить всю семью,
И вот в семье не мир и братство,
А обстановка, как в бою.

Бывает, он тебя расслабит:
Вся жизнь вам - в розовом цвету,
Вдруг, всё мгновенно испохабит:
Узнаешь горе, нищету.
И жён побалует блудливых,
Наставит мужикам рога,
Чтобы потом, из них «счастливых»,
Представить драму «Два врага».

Когда грешим, то в оправданье,
Мы говорим: «Попутал Бес»,
Что вызывает состраданье.
Но сам-то ты, куда же лез??
Бог или Бес за справедливость,
Я так и не уразумел.
Но, Ты скажи-ка мне на милость:
«Ты, тоже с ним  дела имел?»

            *   *   *

Бог  на Еву любовался,
Но обманутым остался.
Создал он тогда три зла:
Бабу, чёрта и козла.
Бабы роскоши желают,
Мужиков на грех толкают
И балдеют, их дуря,
От дворцов и от тряпья.
Что о Чёрте говорить?
Он же Чёрт – чтоб нас дурить.
О скотине скажем прямо:
И нахальна, и упряма.

К ИЗВЕРЖЕНИЮ ВУЛКАНА

Люди по Свету без меры грешат,
Грешников души заполнили Ад.
В адских воротах из грешников пробка,
Черти и те уж поглядывают робко.

Топки не тушат ни ночью , ни днём,
Печи раскалены адским огнём.
Ропщут на грешников – там на Земле:
Мы уж и сами сварились в жаре.

Грешников души и жарят и парят,
В магме клокочущей «тыщами» варят,
Магма с котлов уже начала течь,
И раскалённая лопнула печь.

Ад содрогнулся, и свод зашатало,
Где-то в Исландии топку прорвало.
Вулкан полыхнул тот, что спал двести лет,
Нам, посылая из Ада привет.

Сила могучая Землю прорвала,
Жуткой картиной для взора предстала:
Камни и глыбы летят из дыры;
Брызжутся искрами магмы столбы.

Лёд на глазах превращается в пар,
Будто из Ада весь вырвался жар.
Страшные чёрного дыма клубы
В небо поднялись, как будто грибы.

В облаке жутком небо скрывает,
Шлаком и пеплом окрест засыпает.
Валит, и валит сей дым из дыры,
Будто повсюду дымятся костры.

Облаком этим накрыло Европу,
И авиация села на попу.
Дымом окутало аж до Италии,
Ангела Мергель сидит в Португалии.
 
Сыплется пепел кругом вулканический,
Для авиации пепел трагический.
Из-за тумана такого же свинского,
В Польше хоронят сегодня Качиньского.

Люди не ждали такой провокации,
Думали есть у чертей инновации
Для ихней кромешной обычной работы,
Но задали черти и людям заботы.

Бог гонит миллионами грешников в Ад,
Но Ад этой публике больше не рад.
От тяжких грехов и людского безумия,
Трещит уже печь у вулкана Везувия

И черти из Ада на Землю явились,
И с просьбою странной к людям обратились:
Давайте поменьше грешите, ребята
А то, ведь, и небо взорвётся когда-то!

              *   *   *

Я в простой деревне вырос,
А теперь я – городской.
Как в тумане детство скрылось,
Но живу порой с тоской.
Я тоскую о приволье;
О лесов, полей раздолье;
Стенах тёсаных с бревнины
И тесовых потолках,
Где и брёвна и тесины
Разрисованы в сучках;
Где на простеньком окошке
Занавески в кружевах;
Где играли на гармошке
На субботних вечерах;
Где иконы и лампадка,
Как светильник по ночам;
Где мы спали в детстве сладко,
Старый в бархате диван;
И ещё о русской печке,
Преогромной, как Титан.

       ЛЕТО

Лето красное настало.
Словно в марева сады
Дремлют на жаре устало,
А кругом пестрят цветы.

Дети к речке мчат ватагой.
Солнце, брызги, в глубь прыжок.
Освежась струистой влагой,
Веселясь, бегут в песок.

Сенной  запах так приятен
Свежей, скошенной травы.
Как он чист и необъятен
Мир природной красоты!

       ДУБ

Могуч, как дуб, иль глуп, как дуб,
И по макушке ….тук, да тук.
А он стоит – столетний дуб.
Коряв, быть может, но не груб.

Стоит, столетий мощь вобрав,
С прекрасной кроной на ветвях.
Он видел тьму мирских забав:
Беспечных дней и бури страх.

Он материал для мастеров,
Пригоден даже для оков.
Нет плахи лучше для голов –
Веками дуб служить готов.

Узор из листьев – мощь властей.
Дубовый крест – удел церквей,
Да для непрошенных гостей,
У стен российских крепостей.

Темны стволы в дубовых рощах
(Дубы растут на чьих-то мощах),
Там крепнут новые дубы:
Нужны и плахи и гробы.

       БЕГ ВРЕМЕНИ

Какая чудесная осень!
Вокруг небосвод голубой,
И зелень раскидистых сосен
На фоне листвы золотой.

Какие-то странные чувства
Восторга и грусти царят,
И воздуха свежесть, прохлада
Волнуют меня и бодрят.

Уж осени дни золотые
И в жизни  настали моей.
К чему ожидания пустые
Поры беспросветных ночей?

Нет вечных ни камня,  ни жизни.
Стрелою летят времена,
И осень  в природе и в жизни
Сменяет седая  зима.

И скалы гранитные рушит
Стремительным бегом времён,
И кости истлевшие сушит,
И каждый уйти обречён.

          *   *   *

Зелено, красиво, в радости душа.
Ты ж глядишь спесиво, молвишь не спеша:
Пролетели годы, стар, мол, стал и туп,
Что для жизни новой я, пожалуй, глуп.

Милая подруга! Поживи с моё.
Жизнь такая штука – каждому своё.
В жизни перемены стерегут везде:
Молодые годы не на век тебе.

         *   *   *

Мы вернулись к тому, с чего начали:
Кланы бьются опять меж собой;
Всю историю переиначили,
И смеётся весь Мир над страной.

Дураками признав поколение
Славных лет, когда крепла страна,
Одурачили всё население,
Мол, Россия лишилась ума.

Соловьёва с экрана подвинули –
Не заглядывал, видимо, в рот,
На экран Кашпировского кинули,
Шаманизмом дурачить народ.
17.09.09 г.


Вся наука – сплошные догадки.
На успехи мы смотрим скептически.
Вот, вселенной  создания загадки,
Уж решили проверить практически.

Может нужно, без лишних затрат,
О своём совершенстве заботиться?
Вдруг, дорога откроется в Ад?
Людям жить на земле всё же хочется.

Вся наука – сплошные догадки,
А проверить их можно практически.
Мы же, в поисках тайны разгадки,
Губим Землю катастрофически.


      О СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ
                "Несчётный счёт минувших дней
                неужто не оплачен?
                …. Мы были во сто крат бедней
                и во сто крат богаче.
                Мы были молоды, горды,
                взыскательны и строги.
                И не было такой беды,
                чтоб нас свернуть с дороги.
                И не было такой войны,
                чтоб мы не победили.
                И нет теперь такой вины,
                Чтоб нам не предъявили…»
                Маргарита Алигер               
   
Читаю правдивые строки
Поэтов советской поры.
Для нынешней власти – убоги,
Для тех, кто душою гнилы.

О Родине, дружбе писали,
Отваге военной поры,
Как будто бы, нам завещали
Души нашей русской дары.

Мы Родине нашей служили,
Мы верили в нашу страну,
Смеялись, грустили, любили,
И алчность была ни к чему.

Талант и работа дорогу торили,
И мы не буржую – народу служили.
Моралью и честью своей дорожили.
Сегодня, похоже, об этом забыли.

Теперь не вернуть нашей юности дней.
Конечно, мы жили намного скромней.
В труде для страны мы искали удачи,
И были душою на много богаче.

               *   *   *
 
Я любовался танцами на льду:
Такой Кармэн ещё не видел.
И обожая женщин красоту,
Я, как Хосе, любил и ненавидел.

Я любовался танцами на льду
Прекрасной женщины, изящной и красивой,
Что выразила в танце красоту
Кармэн, такой желанной и спесивой.

                *   *   *

Смотрю, как травы увядают,
Как ветви дерева становятся пусты,
Как с них бесшумно листья опадают,
И оголёнными становятся кусты.

Отжили листья свой короткий век,
Им больше ни когда не возродиться.
Весною новый вырастет побег,
И ветви рост, зазеленев, продлится.

Вся жизнь идёт в природе в обновленье:
Где были листья, вырастёт побег,
Приходит новое на смену поколенье,
А мы, как листья, свой закончим век.

И правы те, кто детям жизнь дарили,
Побегом новым предков род продлив,
Как листья дереву, для роста послужили,
И, отслужив, ушли, достойно век прожив.

                *   *   *

Не стадо средь поля кудрявой берёзы.
Свалило берёзу весенней грозой.
Стекают на землю Березкины слёзы,
В округе ж растёт березняк молодой.

 «К ТРАГЕДИИ В «ХРОМОЙ ЛОШАДИ»

Вот «Лошадь хромая» брыкнула копытом,
Напомнила людям о ныне забытом:
«Богат или беден, смотри не кичись»,
И души несчастных к творцу вознеслись.

В пространстве конюшни, соломой забитой,
На хворост бросают огонь неприкрытый:
Себе и пожарным – какая потеха!
Огонь полыхает безумцам для смеха.

И сотня погибших – с огнём не балуй!
Ему безразличны и босс и холуй.
За наглостью следом приходит несчастье.
Страна погрузилась в сплошное ненастье.

И беды на нас, как бы льют из ведра,
Уже поумнеть бы, наверно, пора.
Нам нужен порядок, иначе – беда.
За это в ответе, ведь, Вы господа!

   НА СМЕРТЬ Е. ГАЙДАРА

Скончался Гайдар. Что об этом сказать?
Реформой грабёж умудрился назвать.
Бесправье, страданья принёс он народу
И славного деда испортил породу.

Разрушил Союз вместе с бывшим патроном,
Где в Пуще споили того самогоном.
С Чубайсом, с Шахраем крутили колёса,
Несущего в бездну страну паровоза.

Реформы их ныне творят чудеса:
Преступные кланы – реформы краса,
Поныне, как хищники, грабят страну,
Хозяйству приносят разруху одну.

Реформы нужны, чтобы двигать вперёд.
А что за реформы, что губят народ?
Лишь только наглец и преступник живёт,
Разруха кругом людям жить не даёт.


Быть может, хотел нам и счастья Егорка,
Да не по Сивушке выдалась горка.
В печали Титов, и грустит Починок.
Их много таких, кто реформы «сынок».

Они так пеклись о родимом народе,
Что вклады зарыли в чужом огороде.
И кто же из них может прямо сказать:
«Ты что натворил то? Ядрёная мать!»

Пусть Бог нас избавит от этих героев,
Тогда заживём мы счастливее втрое.
Сказала соседка, что Бог как народ:
Всё видит и терпит, но враз приберёт.

            *   *   *

Стала Ксюша Барабашкой,
Барабашкой всей страны.
Мы такой её замашкой,
Чрезвычайно смущены.

Барабашка ж не воочию
К нам без спроса входит в дом.
Вдруг в постель залезет ночью,
Мы от страха упадём.

Раньше в Доме Два сидела
(не понятно для чего).
Лучше б сразу улетела,
Превратившись в НЛО.
              Главной Барабашке страны на «Серебряном дожде» 

      О НАНО

У нас Чубайс, по утру рано,
Стал ответственным за нано,
За нано технологии
Своей идеологии.

Мы от его новации,
Времён приватизации,
Уж двадцать лет в прострации,
Как будто от кастрации.

   О ЮБИЛЕЕ «СЕРЕБРЯНОЙ КАЛОШИ»
                На Серебряном дожде

Я радио слушал. Все радовались трёпу:
Там вечер «Калоши Серебряной» шёл.
Собчак декламировала что-то про жопу,
Я юмор не понял, помыться пошёл.

Киркорова тоже уж очень пилили:
Какой-то сервиз за Филиппа разбили.
А Баскова Колю, напротив, хвалили:
С машиной «Калиной» они нагрешили.

Бывают удачи у нас теперь редко,
И с олимпийцами вышло не то,
И здесь из Калоши отметили метко,
Что в Сочи возможен нам «полный Мутко».

Болтали ешё о известном Кирсане
(с ним, якобы, дружат  теперь марсиане).
Что с ними он даже ночами судачил,
И в Думе один комитет офоршмачил.

Ночами в тарелку к ним прыгал,
По трубам летел, по морозу;
Секреты, возможно, не выдал,
Но создал для власти угрозу. 

Прикольная песня потом прозвучала
(я песенку всю не запомнил с начала),
О том, как по пьянке сотруднице Зине,
Держались за зад, находясь в лимузине.

Калоша не многим, должно быть, дана,
Но всёж, привлекает вниманье она.
Поскольку калоша у нас не одна,
В «Калошу Большую» уселась страна.
                30.05.2010 г.
           *   *   *

Я мальчишкой в природу влюбился,
Без неё мне на сердце тоска.
Что хотел, того в жизни добился,
Но мне жизнь городская – не та.

Что здесь в городе, в сути, такого?
Есть театр под рукой, иль кабак.
Мне ж дороже всего остального
Дом у речки и в соснах овраг.
Я бы на берег к реченьке вышел,
Любовался бы синью небес,
Соловьиные трели услышал,
А по утру отправился в лес.
Просто так, посмотреть, оглядеться,
Как кустами поля заросли,
Чтобы вспомнить из раннего детства,
Как курлычут вдали  журавли.
Только жизнь уже стала другая,
И деревня сегодня не та –
Здесь нужда поселилась такая,
Что бегут от неё в города.

ТИХВИНСКОЙ БОГОМАТГРИ

Скорбная грусть на прекрасном лице
Наводит на мысль о печальном конце.
Чудесный ребёнок со свитком в  руке:
Был Северный край от него вдалеке.

Но, Тихвинский мастер с любовью старался,
И Божеский дар в той иконе остался.
Не зря поклонялся ей Север Руси –
Ты Божию милость у ней попроси!

Она так прекрасна в убранстве своём,
Что жизнь наполняет надежды огнём.
Покойный Алексий, что жил и страдал,
Любимой иконой её называл.

Я к Вере в душе, а не в церкви привык,
Но дорог мне твой, Богородица, лик.
С иконы, что Матерью мне завещалась,
Меня Ты хранила, мне в память досталась.
                -----------------
Иконою Тихвинской я любовался,
Порою крестился, но глупым остался:
Мне лучше отдать, чем просить или взять.
Простите мне глупость Икона и Мать!
                Алексий – покойный Патриарх.

     «АЛЕНЬКИЙ ЦВЕТОЧЕК»
          (на современный лад)

Зачем ей Аленький цветок ?
Она в богатстве жить мечтала
И, не прибыв в условный срок,
Уже злодейство замышляла.
Она вернулась в поздний час,
И мёртвым Чудище застала.
Здесь дева смехом залилась,
Ей совесть сердце не терзала.
Лежало Чудище в лесу,
Обнявши Аленький цветочек,
Как будто девицу красу…
Оставим чувства между строчек!
О том, кто умер, хи-хи-хи,
Тужить красотке не пристало:
Ещё найдутся женихи –
Она теперь богатой стала.
И плюнув гордо на Цветок
(в нём сердце Зверя билось),
В дворец ступила на порог.
Но тело …..оживилось!
Вдруг поднялось, разинув пасть,
В глаза ей посмотрело.
Она от страха затряслась,
И вот, такое дело:
Здесь Девы жизнь оборвалась,
Девицу  Чудо ….съело.

           *   *   *
Сегодня по радио слушал Задорнова:
У партии власти в словах по шесть букв.
И вроде бы нет ничего в том зазорного:
Всего три шестёрки – клеймо Адских слуг.

К «Единой России» - чиновников гвардии,
Стремится народ в обаятельный плен.
Грызлов представляет лицо этой партии,
Борис Моисеев в той партии – член.

И вот, не мудрствуя лукаво,
Я новость в рифму повторил.
Мы юмористу скажем: «Браво!»
Задорнов нам глаза открыл!

С ИРОНИЕЙ О КАРЕ БОЖЬЕЙ

Я как-то писал, что нас черти просили,
Чтоб люди по свету поменьше грешили.
Мол, Ад не справляется с адской работой,
И стали грехи нашей общей заботой.

Они намекали: Терпенье не вечно,
Нельзя же грешить на Земле бесконечно.
И может сам Бог это дело пресечь,
Поскольку, в Аду уже треснула печь.

Но, люди совсем уж без совести были
И дальше не меньше, а больше грешили.
Особенно наши, в России,  дерзили,
Где в грешном азарте про совесть забыли.

А Бог ,для бессовестных, вовсе не брат-
Устроил  в России для грешников Ад.
Два месяца солнце в зените стоит.
Поля высыхают, всё зноем палит.

Леса запылали, болота горят:
К столице России приблизился АД.
Народ задыхается в едком дыму,
А черти вздохнули и рады тому.

Люд просит дождя. Вся округа горит,
А Бог лишь перстом для несчастных грозит:
Раз с совестью жить не желают в ладу -
Пусть знают, как грешных терзают в Аду!

Но, только у Бога всё вышло не очень:
В столице России бессонные  ночи,
Народу простому от дыма лишь горе,
А те, кто грешат,  улетели на море.

          *   *   *

Солнце в небе, в виде круга,
Через дым едва светлеет.
Тонет в дымке вся округа,
Знойный воздух дымом веет.
И кругом дымят пожары
В областях Рязанской, Тульской.
Для Москвы источник кары
С торфяных болот Шатурской.
И в Воронежской пылает,
И в лесах  Нижегородской,
И Саров народ спасает:
В гневе Бог от дури плотской.
                Лето 2010г.

Падают стаями птицы,
Бьются о землю, о зданья,
Будто от Божьей десницы,
Выпали птицам страданья.

Что за напасти творятся,
Знают лишь высшие силы,
Или так люди глумятся –
Меру во всём позабыли.

Может нам кто намекает:
Будите дохнуть, как птицы.
Небо уж гневом пылает –
Близко судьбы колесницы!

      НОЧНОЙ ДОЗОР

В брызгах кровавых и шлемы и латы,
В душах пылает сражений огонь -
Это Ночного Дозора солдаты.
Залиты кровью и воин и конь.

Вражеской кровью забрызганы лица,
Кости хрустят под копытом коня.
Вечно Дозор будет с недругом биться,
Славу минувших сражений храня.

Сердце наполнено в битвах отвагой,
В отблесках грозно блистает броня,
Вышел Дозор против нечисти всякой -
Время настало меча и огня.

     ИЗ ДЕТСКОЙ ПАМЯТИ

Я помню суровые дни,
Военной поры белоснежную вьюгу.
В шинелях девчат в пошехонской глуши -
Зенитных орудий обслугу.

Колонны на марше солдат,
Шагавших к смертельному кругу,
Который сжимал Ленинград,
В строю колыхались упруго.

Какая же ласка и нежность была
К детишкам в военной невзгоде,
Какая же сила и вера жила
В истерзанном горем народе!

Порою, картошка с крапивой одна
От голода семьи спасала.
Народ выживал, выживала страна,
Победа невзгоды венчала.

А что же сейчас сотворили в стане?
Что есть - вызывает брезгливость,
И чтобы не встать на колени в войне,
Верните в страну справедливость!

   О   И. В. СТАЛИНЕ

Оставил вождь, который был суров
Родным мундир, да пару сапогов.
Да память, как чеканный след,
Где через чернь блистает медь.

Он понимал и знал народ,
И гнал страну : Вперёд! Вперёд!
Чернит вождя репрессий след,
Но, коль не строг - порядка нет.

Он не присвоил ни чего -
Жил для Страны советов.
Одни уж прокляли его,
Другие - чтят за это.

Пришли другие времена,
И власть давно сменилась.
Нет шпор, ослабли удила,
А совесть - прохудилась.

Теперь не движемся вперёд,
Лишь алчность проявилась.
Тоскует без вождя народ,
И память сохранилась.

          ВОРОН

Ты на мушке чёрный ворон
Воронёного ружья.
И сидишь, как уголь чёрен,
По вороньи говоря.

Голос твой далеко слышен.
Кличешь, знать, своих друзей?
Будет пир над жертвой пышен?
Кто ты? Вестник, иль злодей?

Вот, шугну тебя зарядом,
И лети-ка  ты в свой дом.
Ворониха села рядом,
По земле чертит крылом.

В воздух грохнул, тишь пронзая,
Громкий выстрел, точно гром.
Ворон, будь-то бы играя,
Не спеша, взмахнул крылом.

И поднявшись с воронихой,
Каркнул ворон с высоты:
«Доживай-ка жизнью тихой,
Я не жертва - жертва ты!
Нет, посадят в "чёрный ворон",
Он зовётся, как и я,
И узнаешь, я ли чёрен...»
Взмыл, ворчливо говоря.

         *   *   *   *

Над заснеженной равниной
Солнце к западу скатилось
И с зарей позолочённой,
Там в багрянце опустилось.

Всё в окрест морозом дышит.
Тихо замерла деревня.
Дым из труб едва колышет.
В белом инее деревья.

Вижу, путник невезучий
В даль морозную уходит.
Волк в лесу,в мороз трескучий,
Песнь унылую заводит.

     *   *   *
 

Возможно, солнце нам взойдёт,
Туманы мрачные развеет,
Луч солнца землю обогреет,
И на душе растопит лёд.

И буду рад я, как и все,
Дождю и солнцу, и туману,
Беспечной милой детворе,
И жизни, и любви дурману.