Тишина сильнее бури

               

                Небо-вверху,небо-внизу,
                Звезды-вверху,звезды-внизу,
                Все, что вверху, все и внизу
                Если поймешь, благо тебе.


Его нельзя в толпе
не заметить,
ни на кого не похож,
черный берет
без украшений,
такой же изящный
камзол,
плащ темно-красный,
складки прямые,
длинная борода,
волосы светлые,
густые
и голубые глаза.
Женская прелесть
в лице и в улыбке,
изящны руки твои,
роста большого,
с могучим торсом,
средь всех величав
только ты.
С детства имел
очень нежное сердце,
тебя согревали лучи,
волны ласкали
средиземноморья,
к себе
Монте-Альбано манил.
Ты белым птенцом
в своей стае родился,
в гнезде
среди черных дроздов,
уродом и добродетелем,
в семье всегда
был таков.
Разнообразен,
непостоянен,
умел замечать
все кругом,
стал вещим природы
глазом,
любопытен был во всем.
В воде,
средь
гнилых корений
и красках
перьев птиц,
в старых,
оконных стеклах
видел радужный лик.
Лепестков,
касаясь бережно,
дивился
строению цветка,
от влажных
меда тычинок
в себя красоту
их впитал.
Слушал звуки
подземных истоков,
смотрел,
как растет трава,
исследовал тайные
силы природы,
за жизнью их
наблюдал.
Земля пОит влагой
цветы и деревья,
небо-только росой,
солнце дает
свою им душу
пробуждая,
к себе зовет.
Ветви деревьев
из тени кромешной
тянуться к
светлым лучам,
как руки молящего
к силе небесной
везде ты
Бога видал.
Природа меняется
нет в ней покоя,
движение в ней
бурлит,
новые формы
и новые жизни
временем не истребить.
Всегда есть место
для поколения
они
друг для друга
живут,
там благость
и мудрость,
очищая пространство,
будущее создают.
Душа неподвижна,
ясна и прозрачна,
она есть
зеркальный свет,
которая видела
тени и краски
природный,
естественный свет.
В легком тумане
зелень деревьев
воздушно-голубой
и бледно серый
у них оттенок,
когда туман густой.
Ты видел тени
легки, как воздух,
в них
совершенный свет
исчезнет он
прикосновением солнца
растает, как дым
во мгле.
В миру людей
вечерней звездою
далеким
средь бела дня
стал одиноким ты
и свободным
за жизнью
лишь наблюдал.
В ясные летние ночи
с Паоло
среди холмов и гор,
ты изучал
астрологию
впитал ее
с запахом смол.
Приборы механики,
оптики,
акустики для него
стали
живыми игрушками
его волшебным сном.
Следя
за полетом птицы,
желал сам
с нею летать,
всю жизнь
говорил о крыльях
Флоренцию вспоминал.
Когда выпускал
на волю
из клеток,
купленных птиц у детей,
был рад их
свободе
в тех крыльях
виде
смысл жизни своей.
Вкусив от змия
мудрости познание
глаза
открылися его,
счастлив был
от этих знаний
любил
Создателя Всего.
Стрежни,
поршни, дуги,
трубы, рычаги,
пружины,
скелеты, лыжи
ими только жил.
Желал примирить
искусство
с наукой навсегда,
немую
поэзию живописи
с математикой
связал.
Ты шел
по краю бездны,
притяжение ее
побеждал,
тот бой часов
тревожный
седым любовь
познал.
И время
остановилось,
когда увидал
один
образ живой
моно Лизы
с бессмертной
Джокондой
слились.
Потрет, покрытый
тайной,
в глаза,
погружаясь ее,
в них глубина
очень тихая,
нет дна и
нет берегов.
Застывшая улыбка,
ее уж не вернуть
тот миг, когда
она рядом сидела,
покоем дышала
грудь.
Ты видел
под горлом,
в ямочке,
бьется по венам
кровь,
мертвая моно Лиза
глядит в этот мир
живой.
Рвалась нить
со светом,
терялся
кончик ее,
с запахом обгорелых,
сожженных
ведьм-колдунов.
На площади Бролетто
сто тридцать девять особ
сгорели от доносов,
забрав тот свет
с собой.
Твои углублялись тени,
морщинами
около глаз
и шрамы в
душе появились,
туда проник
тот мрак.
В миру
средь этой черни,
унижен ими был,
погибли при жизни
творения,
в которых жила
его мысль.
Ты шел от хаоса
к гармонии,
от бури к тишине,
создал науку
о тени и свете,
где светлая тень
и темный свет.
Титан Прометея,
был вечным изгнанником,
Творца знал и любил,
познав
Художника Вселенной,
желая жить,
смерть изучил.


                Стих посвящен вечно любимому Леонардо да Винчи.