Властелин ирреального

Он чем-то был великим и могучим.
Меж господом и «Русским языком».
Мог сдунуть вдаль сиреневые тучи
Иль сбить звезду увесистым плевком.

Контакт небрежный с солнцем изумрудным
Подъемом чуть расслабленной стопы,
И солнце отыскать бывало трудно
В изгибах перламутровой тропы.

Он демоном, описанным Орловым,
Любил верхом на молнии скакать.
И небом невесомым и пуховым,
Ложась в туман, себя мог укрывать.

Но доза - пшик. Навечно не накроет.
Он закипал отчаянно и зло,
Когда чахоточный метеороид
Средь ночи бил в оконное стекло.

Блаженный сон, взрываясь, разлетался,
Как рухнувший на землю самолет,
И он лицом к коленям прижимался,
Размазывая кислый липкий пот.

Тряслись его в кровавых точках руки.
И ныла, будто сломана, спина.
Его пугали шорохи и звуки,
Почти как роковая тишина.

Шла пена ртом, под стать болотной мути.
Из носа и ушей - густая кровь.
Сходя с ума от боли и от жути,
Он рассекал о стену с хрустом бровь...

Вновь бирюзовой сделалась дорога,
Рубином засверкали капли рос.
Он стал опять - на миг - наместник бога,
В сухую вену впрыснув дихлофос.