Речи мертвых. Пост-сомнамбулический натюрморт

Все кончается в мире раз и навсегда,
Потому что не сможешь преодолеть власть,
Что была над землею все эти года.
Хоть ты хочешь все время всего лишь жить всласть,
Над тобою давно меч Дамоклов завис.
Время тихо его приближает к тебе.
Лишь секунда – и вот уже падает вниз.
И лететь с плеч придется твоей голове.
Жизнь спешит, но не знает никто никогда
Тот момент, данный час, что однажды пробьет,
Когда с неба сорвется шальная звезда.
Когда Смерть человека опять заберет…

***
Мрачный Жнец, Разрушитель Империй,
Бледный Ангел и Времени Вор,
Открывающий Всякие Двери,
Абсолютный Убийца и Мор,
Лучший Лекарь и Всадник Четвертый,
Друг Всех Нищих, Последний Исход,
Повелитель Империи Мертвых,
Осушитель Всех Мировых Вод.
Ее звали так в разные годы
В разных странах. Во все времена
Не бывало такого народа,
Кто б не думал – какая она?
Дева хладная в белой одежде,
Иль старуха с косою в руках,
В балахоне скелет, тот, что реже
Наблюдает в песочных часах
За течением времени жизни,
Что однажды должно все пройти.
И так будет и ныне, и присно.
Силу Смерти нельзя превзойти.
Тот бессмертен, кто сгинул навеки.
Если б только мы слышать могли
Речи умершего человека,
Что поведали бы короли,
Полководцы и аристократы,
Фанатичные люди, лжецы,
Бедняки и простые солдаты,
Жертвы, праведники и глупцы?
Ведь как Жизнь ты свою проживаешь,
Так и Смерть за тобою придет.
Ты живешь и пока что не знаешь,
Где, когда, кто тебя погребет.

***
Сон очень похож на короткую Смерть.
Смерть очень похожа на длительный сон.
Во сне дух твой трепетный сможет взлететь,
А в Смерти твой дух уже будет склонен.
Во сне дух мой плавает, режа крылом
Эфир невесомый, и зрит все, что хочет.
И как-то паромщика встретил с шестом
В пещере глубокой одной мрачной ночью.
Пред ним были тени. Ни лиц, ни имен.
Столпились, и очередь ждут безучастно.
«Смотрите, живой еще кажется он», -
Сказала одна из теней громогласно.
Меня обступили все тени кольцом
И стали молить: «Расскажи, очень просим,
Потомкам о том, что явилось концом
Людей, что поныне – прогнившие кости».
Я слушал одних, и другим я внимал.
Каких только слов я в ту ночь не услышал!
Все речи я тщательно запоминал.
И ныне пусть память все точно опишет.

***
Властитель.
Я ступаю железною пятою
По стране, где я правлю один.
И перечить мне вовсе не стоит,
Потому как я здесь господин.
Подо мною и землю, и люди,
И их судьбы – все в длани моей.
Я решаю, что есть и что будет.
Восседая на троне костей
Тех, кто пал за меня в страшных битвах
Или тех, кто был мной умерщвлен,
Понял: власть – это лезвие бритвы.
Кто владеет им – правит закон.
И плевал я на жизнь низкой черни!
Что мне жалкое их существо!
После Бога, конечно, я первый.
Я практически сам божество!
Предо мною трепещут народы,
Гордецы же получат сполна!
Разослал по соседям я взводы,
Увеличилась чтобы страна.
Пировал я в роскошнейшем зале,
Где вино лилось звонкой рекой.
Сотни раз видел, как умирали,
Но не думал, что также со мной
Злую шутку сыграет однажды
Рок жестокий, я также паду.
Ведь я думал, что я-то не каждый.
Я неправ был себе на беду.
Помню вечер, прохладный и сонный,
Мой богатый, роскошный чертог.
Тишиною дворца опьяненный,
Я не понял: пришел и мой срок.
В тишине только шелест гардины.
Столь уютно, спокойно вокруг.
Нож отравлен. Его в мою спину
Преподнес самый близкий мой друг.
И уже с богатейшею тризной
Я отправлен в семейный мой склеп,
Где мой труп давно черви изгрызли.
Боже, как же я был глуп и слеп!

***
Страж.
Нормы, правила, законы.
Я слежу за всем - я страж.
Верный я вассал короны
И слуга покорный ваш.
Стража вечно наблюдала,
Наблюдать и будет впредь
За порядком. Ведь немало
Случаев, когда смотреть
Надо, как блюдут законы
(Ведь их должно соблюдать).
Нарушенье их исконно
Я поклялся пресекать.
Вот она – моя работа,
Обнаружить чье-то зло,
Что толкнет пойти кого-то
На дурное ремесло –
Воровство или убийство,
Подкуп или клевету.
И работать нужно быстро,
Чтоб предотвратить беду.
Кто-то жизни хочет лучшей,
Кто-то просто слишком зол –
Все преступники, и нужно
Чтоб закон их всех нашел.
Я служу закону только
(Я служил, верней сказать).
У меня лишь чувство долга
Выше остального. Взять
Торгаша – тот деньги любит.
Любит власть политикан.
А злодей другого губит,
Любит, нет, не знаю сам.
Я любил свое занятье,
В нем есть цель и смысл есть.
Мало у кого понятье
О законе. И не счесть
Видов разных злодеяний,
Тех, что человек вершит.
Почему, увы, не знаю,
Преступить закон спешит.
Может, просто есть в природе
Человека эта страсть –
Нарушать, иль ныне в моде,
Кто сумеет ниже пасть.
Человек законы создал,
Чтоб порядок некий был.
Он их создавал серьезно.
И закону я служил.
Может, многие, конечно,
Глупы и смешны, но им
Я служить поклялся вечно,
Мой характер был таким.
На работе и погиб я.
Знал, что риск мне предстоит,
Но не избегал я битвы.
И в итоге был убит.

***
Интриган.
Хочешь жить – умей вертеться.
О, поверьте, я умел
И в доверие втереться,
И добиться, коль хотел,
Славы, денег иль почтенья.
Предо мной стелился двор.
Получить расположенье
Столь непросто. До сих пор
Фаворит не поднимался
Так высоко, как смог я.
Я крутился, я старался.
Венценосная семья
От меня была в восторге.
Я о большем не мечтал.
В меру умный, быстрый, зоркий,
Я по лестнице взлетал.
А помехи… Что помехи?
Устранить – всего труда.
И не допускать огрехи.
В общем, будь готов всегда
К капле яда, что в бокале
Растворил соперник твой.
К яду речи, что шептали
Где-то сзади, за спиной.
К сожалению, подняться,
Рук своих не замарав,
Вам не стоит и пытаться.
Я-то знаю, что я прав.
Подкупить, подделать, выкрасть,
Шантажировать, убить,
Нашептать – все сделать быстро
И тщеславье утолить.
Пьеса – жизнь. Актер хороший
В ней не может проиграть.
И хотя мы смертны, все же
Можешь – надо достигать
Всех высот, что ты наметил,
Через всех переступив.
Очень сложно жить на свете
Без дальнейших перспектив.
Но и я раз оступился,
А подняться не сумел.
По ступеням вниз скатился
Но еще остался цел.
Я боролся, я пытался
Положение вернуть.
Но соперник постарался:
Смерть остановила путь.

***
Крестоносец.
Блестят доспехи. Звонок меч.
Крест на щите – я бравый рыцарь.
Прошел я много славных сеч,
Где тяжело пришлось мне биться.
Но знаю я – Господь со мной,
Он мне, конечно же, поможет.
А я рискую головой,
Поскольку Богу нужен тоже.
Я знаю правду – и она
Для всех народов и религий
Была, есть, будет лишь одна.
Ее поведал нам Великий.
Я должен разнести ее
Другим, чтоб также Бога чтили.
Я все готов отдать свое,
Чтобы все веру получили.
Конечно же, я альтруист,
Готов помочь в беде другому,
Миссионер и гуманист.
Мне надлежало быть такому.
Но есть глупцы. Их жалкий ум
Не может вознестись высоко
От грешных и ничтожных дум.
Вот потому-то я до срока
Свои им мысли предлагал,
Поскольку мысли эти верны.
Я убивал? Не убивал,
А только чистил мир от скверны.
Да мало что там говорят
Про заповеди – кто их видел?
Все было сколько лет назад?
Ну что вы, я не ненавидел,
Я всех любил, как завещал
Когда-то людям проповедник.
Вы знали бы, как я страдал!
Своей религии я пленник!
Но выбрал я тяжелый путь,
Хотел достичь я царство Божье.
Когда пришлось навек уснуть,
И я попасть туда был должен.
Я шел вперед, наперевес
Держа копье, и твердо зная:
Я принесу кому-то крест,
За что потом достигну рая.

***
Бунтарь.
Долой! Долой! Долой!
Весь ваш порядок – ложь!
Мне кажется порой,
Что каждый прячет нож,
Чтоб в ближнего вонзить,
Пока не видит он.
Чтоб деньги получить.
И где же ваш закон?
Долой! Долой! Долой!
Как надоел ваш мир,
Когда один нагой,
Другой же копит жир.
Глас бешеной толпы,
Ты подхвати мой вой!
Цари, князья, попы –
Долой! Долой! Долой!
Над ротою солдат
Камней взовьется рой.
Давай их сломим, брат!
Долой! Долой! Долой!
И мы пойдем вперед
Единою стеной.
И дрогнет вражий взвод.
Долой! Долой! Долой!
Оружие бери
И баррикады строй
Попы, князья, цари –
Долой! Долой! Долой!
Все куплено у вас,
Но дух свободен наш!
Взрывай скорей фугас!
В крови купай палаш!
Я, может, грязен сам
И точно не святой,
Но заповедь вам дам –
Долой! Долой! Долой!
Давай изменим мир,
Что лег перед тобой!
Ты слаб, ты нищ, ты сир –
Сильней кричи «Долой!»
Как реет бравый стяг
Под барабанов бой!
Бежит трусливый враг!
Долой! Долой! Долой!
Исчезнет с улиц грязь.
Лицо страны умой!
Мы истребим всю мразь!
Долой! Долой! Долой!
Не жалко будет нам
Расстаться с головой!
Пусть значит каждый шрам
Долой! Долой! Долой!
Но пули злой метал
Разделался со мной.
В последний раз кричал:
Долой! Долой! Долой!..

***
Дуэлянт.
Кто знает, что будет дороже:
Никчемная жизнь или честь?
Свой выбор я делаю тоже,
Ведь гордость высокая есть.
Я был дуэлянт. На дуэли
Не раз подлецов вызывал.
Я спрашивал: «Как вы посмели!»,
Перчатку в лицо швырял.
А после я, взяв секундантов,
С противником вон выходил
И для одного дуэлянта,
Который имел меньше сил,
Конец наступал. И фортуна
Была на моей стороне.
Не думаю, что были втуне
Убийства сии. Как по мне,
Так прав тот, кто смог в поединке
За правду свою постоять,
Как наши деды по старинке.
А с прочего нечего взять.
Честь выше, значительней прочих
Ненужных пустых мелочей.
Хоть жизнь станет хуже, короче –
Нет дела до этих вещей.
Пускай никогда не посмеют
Клепать на тебя клевету
И чушь пустозвоны не мелют,
Пусть видят твою правоту.
Ведь честь твоя будет, как солнце,
Сиять, освещая твой путь.
Сэпукку свершали японцы,
Чтоб честь родовую вернуть.
Быть в памяти дальних потомков
Благим – это выше, чем жить.
Что жизнь: коротка, да и только.
Не жалко мне было сложить
Своей головы на дуэли.
Ее я в итоге сложил.
Имел я высокие цели
И честь я свою заслужил.
Но что получилось? Прискорбно,
Меня был соперник верней,
Ведь я проигрался позорно,
А он оказался сильней.

***
Глупцы.
Мы толпа глупцов. И что же?
Мы всегда были толпой.
Приглядитесь: мы похожи.
Что один – то и другой.
И мы жили повсеместно,
Можно нас найти везде –
Говорим вам честно-честно:
И на суше, и в воде,
Да и в воздухе, пожалуй,
Места в мире нет пока
(Или есть, но очень мало),
Где б не знали дурака.
Все мы были столь беспечны,
Жизнь свою не берегли,
Что конец был скоротечен.
Мы сумели, мы смогли
Сгинуть глупо, понапрасну
Раз один и навсегда.
Все казалось безопасно,
Но один шаг не туда –
И тебя уж погребают,
Слезы льют. Ты хладный труп.
Сотни способов бывает
Жизнь окончить, если глуп.
Есть у нас примеров масса,
Каждый сам нашел свой путь
Сгинуть глупо, понапрасну,
Но везде одна лишь суть:
Если ты с огнем играешь,
То обжечься суждено.
Так же с жизнью поступаешь –
Будет все предрешено.
- Глупо я курил в кровати.
- Глупо я пил за рулем.
- Передоз на наркопати –
В вену ввел большой объем.
- Красный свет на светофоре,
Я-то думал проскочить.
- Отдохнуть сумел на море:
Обещал друг обучить
Плавать. Я решил – не стоит.
Топором пошел я вниз.
- Ну а я любил поспорить,
Выпил на спор антифриз.
- Я с мальчишками в карьере
Рыл тоннель – в войну играл.
До сих пор лежим в тоннеле –
Потолок на нас упал.
- Я страховку не проверил.
- Я питбуля раздразнил.
- В силу тока я не верил
И перчаток не носил.
Я же мастер – я в два счета
Трансформатор починю.
Не закончил я работу.
- Кухню разную ценю
И в японском ресторане
Рыбу фугу заказал.
- На охоте шел за ланью,
Но ружье не так держал.
Слишком долго, даже очень
Можно все перечислять.
Да наверно хватит, впрочем.
Надо было нам понять:
Жизнь подобна тонкой леске.
С ней сорваться вниз – пустяк.
Нам по ней ходить не резко
Надо было, но не так
Мы толпою поступали,
Потому мы и мертвы.
Правил жизни мы е знали
Или не блюли, увы.

***
Самоубийца.
Я просто больше так не мог.
Я обессилел. Я сорвался.
Я пулей враз подвел итог
И с дыркой в черепе скончался.
Весь этот мир. Его порок –
Все негатив, чему я верил.
Я просто больше так не мог,
Уже довольно я измерил
Всех злоключений, разных бед,
Но, сколько мог, еще держался.
Теперь ее со мною нет,
А потому я и сорвался.
Я был один? Пожалуй, нет.
Она всегда была со мною.
Я проклинал весь белый свет,
Ее одну своей судьбою
Я называл, и в том был прав.
Она одна могла утешить
Меня, унять мой буйный нрав.
И если я был в чем-то грешен,
Никак не в чувствах тех моих,
Что я питал к ней. Я был честен.
Весь мир был против нас двоих,
Весь мир порока, лжи и лести,
Алчбы, жестокости. Я знал:
Я все прошел бы вместе с нею.
Но жадный мир ее забрал –
Грабитель злой сломал ей шею.
Здесь за бумажки жизнь возьмут
И за металлы убивают.
И никогда здесь не поймут –
Зачем? Они не понимают,
Что жизнь их – глупая игра,
Где побеждает чье-то эго.
Я думаю, давно пора
Им в пропасть броситься с разбега.
Как в древней Спарте: кто убог,
Тот нашей нации не нужен.
Пускай обычай и жесток,
Но этот мир гораздо хуже.
Я не был в силах изменить
Его, но все же не сдавался.
Я продолжать упорно жить,
И я действительно старался
Хоть что-то в мир сей привнести –
Оставить след, оставить память.
Со мной на всем моем пути
Была она. Она лишь пламень
Могла зажечь в моей душе.
А без нее вся жизнь пустая.
Один остался вообще,
Что делать – попросту не знаю.
Да, может так вот убегать
И трусость. Может. Но нет смысла
Мне продолжать существовать.
А потому и был тот выстрел.

***
Жертвы.
Мы жертвы. Нас случай жестокий
Подвел к этой скорбной черте.
Числа нет нам, нас было столько.
И мы погибали везде.
И нашей виной было то лишь,
Что мы оказались не там,
Не в тот час, день, месяц, год, то бишь
Никто не повинен в том сам.
Ведь карта в руках судьбы нашей
Побита осталась другой.
У случая карта постарше.
И каждый был просто слугой
Для случая, или, точнее,
Беспомощным был он рабом.
В людской он был избран толчее
Затем, чтобы просто потом
Изведать страданий ужасных.
Кто знал бы, когда или где
Грозила такая опасность.
Но тщетно. И в этой беде
Уже ничего не поможет.
Никто не сумеет спасти.
Наш мир изначально был сложен
Таким, в нем, увы, не найти
Ни равенства, ни справедливость
Лишь случай в нем будет царить.
Надеясь на случая милость,
Все мы и должны как-то жить.
Бывает, природа бушует,
Не в силах ты справиться с ней –
И вот ураган уже дует.
Судьбу можешь вспомнить Помпей.
Упавший с небес астероид,
Иль в море начавшийся шторм.
Все это, пожалуй, не стоит
Нам перечислять. И потом,
Что чаще гораздо бывает,
Жертв сам человек создает.
Сознательно, или не знает,
Но жизни чужие берет.
То жадность, а может быть, зависть,
Небрежность и злоба. И ты
В мгновение это срываясь,
Летишь вниз с большой высоты.
Быть втянутым в драку случайно,
Случайно отравленным быть,
Случайно узнать чью-то тайну,
А, может быть, что-то открыть.
Кровавым богам подношенье,
Наушников злые слова,
В огне перекрестном мишенью
Ты стал – и прощай, голова.
Ты вспомни судьбу Хиросимы,
Концлагери вспомни. И вот
Ты видишь – играются силы
На смерть твою, не на живот.
Мы верим – мы не виноваты.
Но кто же виновен – вопрос,
Ответ на него непонятен.
Мир несправедлив и непрост.

***
Солдат.
Я простой человек. Я солдат.
А, вернее, солдатом я был.
Но врагом был запущен снаряд.
Его взрыв меня тотчас убил.
И в воронке от взрыва меня
Не найти, обращенного в прах.
Погибают солдаты зазря,
В цинковых возвращаясь гробах.
Кто-то матери сможет сказать,
Мол, ваш сын, он погиб, как герой.
Но ведь мог бы и не погибать,
Если не был бы призван страной.
Без войны разве может жить мир?
Нет, конечно, ведь в ней путь вперед.
И мишенями выставил в тир
Человек человека. И вот
Жизнь твоя уже принадлежит
Не тебе. Главам лишь государств.
И давно наточили ножи
Вы, враги, преисполняясь коварств,
Разных хитростей, ловких ходов,
Друг на друга войною пошли.
Для чего сила искренних слов?
Для чего сила чистой души?
Ты порочен. Но ты у руля.
Значит, ты все решаешь за нас.
И бесценна одна жизнь – твоя.
Жизнь ценнее, чем выше твой класс.
Почему? Равноправия нет,
Есть слова. Мертвых слов хоровод.
Получаешь свой личный берет
И вступаешь безмолвно во Взвод.
Получаешь свой Номер, и впредь
Лучший друг – это твой автомат.
Получаешь путевку на Смерть.
Гордо носишь названье – Солдат.
Я солдат. И мой прадед – солдат.
И судьба его многих страшит.
Получил много лет он назад
Злой подарок – немецкий иприт.
И мой дед. Лишь граната в руках.
На подходе танк – выхода нет.
И под брюхо сигал на свой страх,
Прокричав на прощанье: «Привет».
Ведь монета разменная – жизнь.
На войне разменяют ее.
Штабелями за что-то ложись,
За чужое ложись, не свое.
За политику ляг, за закон,
Территорию, деньги, слова.
И пускай затеряется стон
Твой последний в могучем «Урра!»
Ты стреляешь. Стреляют в тебя.
И на мушке твой враг. Его вид
Лишь о том «Он такой же, как я!»
Бессловесно тебе говорит.
Ты не хочешь брать приступом флешь.
Ты не хочешь к кому-то быть зол.
Просто нужно закрыть кем-то брешь.
Кем- то нужно заполнить котел.
Ты солдат, то есть материал.
Ты удобен. Удобен, и все.
Просто нужно, чтоб ты умирал.
Ты военной машины сырье.

***
Преступник.
Закон? Ты говоришь, закон?
Плевать, никто мне не хозяин!
Он слабыми изобретен.
Они тщедушны, уж я знаю.
Свободу тот получит лишь,
Кто силой ее вырвать сможет.
А слабый пусть получит шиш,
Ничто ему и не поможет.
Закон – преграда для глупца,
А также и мораль, и вера.
Служи им слепо до конца,
Чужому следуя примеру.
Я взял, что нужным посчитал.
Есть у меня одна лишь правда!
А кто мешал мне – убивал.
Да, я таков. Мне если надо,
Что мне закон, запрет, засов?
Мир предо мной лежал открытым.
Кричи, борись, хоть свору псов
Спускай – все будет шито-крыто.
Я вдоволь тешил плоть свою
На деньги, что достались кровью.
Но, оказавшись на краю,
Я не повел ни разу бровью.
Я знал всегда – не вечен мир,
Хотя бы мой, по крайней мере.
До дна я осушил потир,
Что мне достался. Если верить
Другим, я просто негодяй,
Мерзавец, изувер и злыдень.
Пускай считают так, пускай.
Им просто легче ненавидеть.
Я не жалею ни о чем.
Пускай страшна была расплата,
Но била жизнь моя ключом
И полною была когда-то.
Я обезглавлен. Ну и что?
Смерть есть, была и снова будет.
Я обезглавлен, но зато
Я ярче жил, чем просто люди.

***
Труженик.
Я родился в рабочей семье.
Я был пятым ребенком. Отец
Мой работал всю жизнь на земле.
В том же поле он встретил конец.
Мне достался надел небольшой,
И я также работал на нем.
На нем сеял и жал хлеб ржаной,
На нем выстроил маленький дом.
Там с семьею я жил. Бедный быт.
В тесной комнатке – семеро нас.
Но крестьяне должны бедно жить
Без излишеств и всяких прикрас.
С петухами я утром вставал,
А жена уже с завтраком ждет.
После в плуг я коня запрягал,
В поле ехал. И так круглый год.
Я работал там в поте лица.
И пахал я, и сеял, и жал.
Приносил сын обед для отца.
Хоть надел скудно пищи давал,
Нам хватало, пускай и едва,
Но семью прокормить всегда мог.
А приказывал нам голова,
Мол, на барщину, или оброк
Собирают – я все выполнял.
Честь по чести. «Работник хорош,» -
Часто барин при всех повторял, -
«Вот бы всяк на него был похож».
Я работал всю жизнь только так –
Добросовестно, честно. И мне
Труд любой по плечу был – пустяк.
Не нужна была помощь извне.
Вверх не лез я. Я делал свое,
Делал то, что умел лучше всех.
И по мне было это житье,
Мне сопутствовал в этом успех.
Можно было рвануть в города,
Там искать легких денег. Но нет.
Я судьбой был заброшен сюда
Где во времени стерся уж след
Моих предков, что жили века
В этом добром краю, как и я.
И хоть доля была нелегка,
Это все же мое: и земля,
И деревня, и пашня, и лес,
И река, и церковный приход.
Все, что можно найти было здесь –
Словно части меня. Только вот
В одно лето пропал урожай.
Голод лютый. А барину лень
Из своих закромов выдать пай.
Потому и пришлось, что не день,
То работу искать. Прокормить
Я был должен семью. Но не смог.
Без еды невозможно прожить.
Голод жизни поставил итог.

***
Мученик.
Да, я знал, что так будет.
И готов, в общем, был.
Люди сразу осудят,
Что понять нету сил.
Я сожжен, и мой пепел
Ветер прочь отогнал.
До огня были цепи,
Были пытки. Я знал,
Что понять эти толпы
Не сумеют меня.
Помню их злобный ропот,
Когда выведен я
Был на площадь, а после
Был привязан к столбу,
И тяжелую поступь
Палача, и трубу,
Что на казнь зазывала
Всех охочих до драм,
И толпа как упала
Впечатлительных дам.
Предлагали отречься,
Говорили: «Простим
Вас публично навечно».
Но ответил я им:
«У меня своя вера.
Ваша – ложь и обман.
Потакать не намерен
Ни за что я всем вам».
Да, я верил другому.
Может, и еретик.
Очень многим знакомо,
Какой будет вердикт.
Навязать свои мысли
И заставить всех так
Думать, как и ты – истый
Человек хочет всяк.
Уничтожь несогласных,
К своей вере склони,
Чтобы жить безопасно,
Чтобы стали они,
Как и ты, тем же самым.
Чтобы были толпой.
Продолжай же упрямо
Насаждать всем свой строй.
Конформизм столь удачен.
Ксенофобия – блеск.
Ничего ты не значишь
И теряешь свой вес.
И я видел все это,
Говорил. Кто-то внял.
Кто-то слушал советы.
Кто-то позже предал.
Моя Смерть вам поможет
Убедиться вот в чем:
Сила просто не сможет
Никогда стать добром.

***
Раб.
Кровь на клинке,
На стенах.
Я на песке
Арены.
Люди кричат
Громко.
Рядом меча
Обломки.
Я проиграл
Битву.
Победу взял,
Вырвал
Мой оппонент.
Я пал.
В один момент
Настал
Мой смертный час.
Я раб.
Мой дух угас,
Ослаб.
Я подчинюсь
Воле.
Для меня – пусть.
Горе
Тем, кто был горд,
Статен.
Для рабов орд
Хватит
Следовать  за
Теми,
Кто указать
Все время
Может на роль
Твою.
И только боль
Дают
Хозяева
Твои.
И все права,
Увы,
Только у них.
Совсем
Будешь ты тих
И нем.
Не изменить
Это.
Будешь так жить.
Ответа
На все найти
Не волен.
Раб – это ты.
Твоя доля.

***
Попрошайка.
Всю жизнь я всего лишь оттягивал день,
Что был мне судьбой уготован.
Я вовсе не помню того, был я кем
Иль не был. Но ясно я помню
Как умер – замерз в одну снежную ночь.
На выпивку мне не хватило.
Согреться вином я был очень охоч,
Пополнить ничтожные силы.
Но жаль, что мне денег подать не смогли
Иль попросту не захотели.
Скупцы! Капли жалости нет! Продались!
Духовность отринуть посмели!
Они говорили – работать иди!
Они говорили – бездельник!
Я знаю работу – трудись, потом жди
Хоть чуть заработанных денег.
В лицо мне бросали: «Где честь у тебя?»
«Как можешь ты так побираться?»
Плевал я на честь, ведь важней для себя
Хоть как-то прожить постараться.
Не стыдно просить было, клянчить и ныть.
Пусть это и низко, но все же
Я просто не знаю, иначе как быть,
А жить – бесконечно дороже.
Я и воровал, да еще предавал,
Судим был, сидел. Это серость.
Но как по-другому жить, просто не знал,
Да мне как-то и не хотелось.
Под дудку чужую всегда был готов
Плясать я в обмен на монету.
Я был беспринципен? Да, в общем, таков.
Призвать меня можешь к ответу,
Судить, но пойми – это был выбор мой.
Быть может, н был и неверен,
Но я был живой. Как-нибудь, но живой.
И что это жизнь, я уверен.

***
Старец.
Жизнь прошла, будто не было вовсе,
Хоть я умер уж немолодой.
Мое лето сменилось на осень,
Чтобы снова смениться – зимой.
Я старик, что прожил дольше многих.
Не скажу, что напрасно. Но жаль
Уходить было с верной дороги
В неизвестную, странную даль.
Страха не было, ибо я понял,
Что судьба такова всех живых,
Ведь перст Смерти когда-нибудь тронет
Абсолютно любого из них.
Так и я, шестеренка в системе
Мироздания, был заменен.
Кровь несут уже новые вены,
Молодые – таков ведь закон.
Может быть, я успел и немного
За все дни грешной жизни моей.
Я за это отвечу пред Богом
(Есть ли Бог, только знать бы верней).
У меня был и брак, были дети,
Был свой дом, был свой быт и уклад.
Я был счастлив, живя на планете.
Жаль, что все не воротишь назад.
Я могу с удовольствием вспомнить
Золотые былые деньки.
Кто-то может быть, попусту помер,
Но не я. На могилу венки
Приносили мне многие люди.
Для кого-то я был дорогим
Или значил я что-то в их судьбах,
Но для многих был просто любим.
Да, не все я успел, что хотелось.
Да, неправ был во многих вещах.
В том повинна моя неумелость
Или скупость, а может, и страх.
Я, наверно, сумел бы и лучше
И полнее, пожалуй, прожить.
И навряд ли мой выбор был худшим.
Ведь судьбу человек сам вершит,
Жизнью распоряжается тоже
Как умеет. Я так захотел.
Кто-то раньше ушел, кто-то позже,
Но у жизни любой есть предел.
Мой предел выпал на мою старость.
Это правильно и хорошо.
Но прожить бы лишь самую малость,
Хоть денек, но прожить бы еще.

***
Больной.
Ответь мне просто, почему?
Не знаешь? Да, увы, я тоже.
Не пожелаю никому
Судьбы я, на мою похожей.
Болезнь, что у меня нашли,
Была еще не излечима.
Меня, конечно, не спасли.
Скоропостижная кончина –
Исход, что мне поставил врач.
Исход, как приговор на плаху.
Моя болезнь – мой злой палач,
Меня на растерзанье страху
Оставив, удалился ждать.
А я лежу один в палате,
И должен я лишь дни считать
Пред тем, как распахнет объятья
Моя спасительница – Смерть.
Сколь мне противны речи эти!
Но это правда. Правда, ведь
Она одна на целом свете
Любую боль вмиг прекратить
Способна – и я это знаю.
Жизнь ей придется уступить –
Цена у Смерти лишь такая.
Быть может, проще без нее.
Иль нет. Никто того не знает.
Но Смерть приходит, и свое
От сотворенья забирает.
Но почему? Я молод был.
Я жить был должен, должен, должен!
Но преждевременно остыл
Мой дух под этой серой кожей.
В окне я видел жизнь людей,
Которых бремя скорой Смерти
Не тяготит. А им видней,
Что важно в этой круговерти,
Что жизнью именуют все:
Порок, разврат, бесстыдство, похоть!
Уже запутались совсем,
Что хорошо есть, что есть плохо.
Пожалуй, я не знаю сам.
Я не успел постигнуть прелесть
Земного бытия. А там,
За гранью, даже не хотелось
Мне узнавать, что потерял
И ощутить уже бессилен..
Зачем терзать себя, ведь бал
Уже окончен. Я в могиле.
Я б жизнь свою не променял
Ни на какие деньги – ибо
Она ценней всего, что знал
И что узнаю когда-либо.
Ее ценить, ее хранить
Нам всем необходимо строго.
Есть сотни способов убить,
Спасти, увы, не так уж много.

***
«Но что есть Смерть? И что такое Жизнь?»
Я жаждал знать немедленно ответы.
И тени хором молвили: «Учись,
И сам когда-нибудь постигнешь это
Найдешь свой смысл, цель найдешь свою
Все в твоей власти. Выбирай, не бойся.
Ведь мир огромен. Ты найдешь стезю.
Ну а пока немного успокойся».
Я все же думал – правильно ли я
Живу, творю, свершаю, созидаю?
Но, как известно, бог всему судья.
И это я прекрасно понимаю.
Хотел еще теней спросить, но вдруг
Ворвался свет, всю озарив картину.
Его сопровождал неясный звук –
Прошло секунд семнадцать с половиной.
На пол пещеры из страны живых
Тень новая тотчас же опустилась.
Пройдя сквозь группу из теней иных,
Она ко мне немедля обратилась.

***
Я умер по твоей вине!
Да-да, все так, не удивляйся.
Ты равнодушен был ко мне,
Ко мне, такому же скитальцу
На сей планете. Я неправ?
Подумай сам, и ты ответишь,
Себя с изнанки увидав,
В какую цель упорно метишь?
Помочь себе! И ты достиг
Той цели. Что же, поздравляю!
Но помни: в тот же самый миг
Шагнул ты в направленье края!
Ты знаешь, что я испытал
В агонии на смертном ложе?
Поверь, расплавленный металл
Горяч, болезнен столь ничтожно!
О ужас, что меня терзал!
О, вся несправедливость мира!
Пока я в муках умирал,
Кто наслаждался звуком лиры,
Вкушал плоды земных утех,
Что не постигну я вовеки?
Кто расточал веселый смех?
Не ты ль был этим человеком?
Тебе плевать на то: жив я
Или уже покоюсь с миром.
Все человечество – семья.
Какая горькая сатира!
Я радуюсь лишь одному:
С тобою будет точно также!
Ты хочешь знать – но почему?
Как ты, таков же в мире каждый.

***
«Молчите ныне!» - и, стуча шестом,
Паромщик всех теней заставил смолкнуть. –
«Довольно демагогии, притом,
Что больше разговаривать нет толку.
Ты знаешь, кто и как прожил.
И выводы наверняка ты сделал.
Надеюсь, поумерил ты свой пыл.
Отныне же идти ты можешь смело».
«Куда?» «Дорог тебе не сосчитать,
Ты вытянуть любую в праве карту.
Ты должен это твердо понимать,
Ведь не ушел ты далеко от старта.
Теперь иди. Верши свою судьбу.
Ведь впереди твой личный Рубикон».
«Что делать? Я еще приду».
«До скорой встречи», - возвестил Харон