Иду по городу. 2. Теперь я вовсе не теряю времени

Теперь я вовсе не теряю времени: пишу стихи везде, до боли в темени.
Смирился с ожиданием трамваев и городскую власть не обзываю.
Особенно у железнодорожной  кассы , когда  приходится стоять порой  до часа,
Стихи  обычно   сочинять  стараюсь, стою спокойный весь я,  и не парюсь.
Писать стихи отличное занятие  для преодоленья бюрократии:
Сидишь час, два  в тоске  у кабинета, глядишь,  и выдал парочку сонетов.

Иду домой,  снимая на гаджЕты,     почти   на каждой улице, притом
Замысловатых множество сюжетов - стихов не меньше, чем  на толстый  том.
Вот два бомжа - живая аллегория, размноженная сквозь десятки призм:
Один преподавал КПСС-историю, другой же вел «Научный атеизм».
Здесь  ничего я не придумал лучшего,  известного всем, кто хоть слегка учен:
Пусть ничему история не учит, но кто ее забыл, тот обречен.

Иду домой по улице знакомой:  совсем без спутников,  одна
Вдруг  промелькнула незнакомка, дурманящая без вина.
Она прошла, я лишь заметил её роскошные меха.
И, пахнущий лавандой ветер, погладил щеки мне слегка.
Как по команде,  повернулись вслед женщине все  мужики,
И щеки впалые надули и выдохнули старики.
Из сумочки ключи достала и села в белый  «Мерседес»,
Невольно причинив  немалый  мужчинам  долгосрочный  стресс.
Умчалась  быстро  незнакомка,  легко влилась в поток машин,
Оставив только след надолго  в  тревожной    памяти мужчин.
Когда в  задумчивом молчании все разбредались , кто куда ,
Только один с весельем  пьяным,  воскликнул громко: « Господа,               
Она ( он выразился грубо),  готов поспорить на стакан,
Жена   кого-нибудь  из  Думы ,  или  валютных, блин ,  путан.
Мужчина каждой бабе   нужен,  у  каждого свой    интерес,
Секс без любви совсем не хуже, любви, не требующей секс».
Все согласились с ним  похоже,  никто вслух  спорить с ним не стал…
Сюжет, чтоб позже  подытожить, стихом я вольным записал.
 
Я не люблю итожить день , как прожит, люблю, уставший, на закате дня,
Поглядывая на иных прохожих, искать и часто находить себя.
Вот господин прилично приодетый, притом уже весьма преклонных лет,
В запой   читает «Новую газету», считая ее лучшей из газет.
И я за ним  шагаю тихо дальше и снова общий нахожу мотив:
Почти старик, смущаясь словно мальчик,  в аптеке  приобрел  презерватив.
Но если власть , тут я подумал  снова,   не гасит светоч и таких  газет,
То есть у нас ещё свобода слова, а в Турции свободы слова нет.

Но вот и дом, любовь моя и крепость, квартира на четвертом этаже,
Я вспоминаю  каждую нелепость, уже сквозь дрему, ибо   сплю уже.
Це не Европа ще*, но и уже не Азия ( я продолжаю рифмовать во сне)
Стих завершая рифмой – безобразия, там в РАДе обострились по весне.

Встаю на утро с головною болью, но лишь один сюжет,  волнительный  до слез,
Я вспоминаю с бережной   любовью, запавший в душу, видимо,  всерьёз:
Какие-то таинственные знаки, мальчишка палкой чертит на снегу,
Как видно , как - то  знаки зодиака  уже зажглись  в  мальчишеском мозгу,
Не торопясь, задумчиво и строго, не понимая,  как наш век  бежит…
А  впереди короткая дорога,  а впереди опасная дорога, дорога, у которой имя «Жизнь»

• "Це" и "Ще" – украинские слова  «это» и «еще» соответственно.