Из детства

Я безотцовщиною рос.
Мои вихры пригладил ветер.
Само собой - стоял вопрос
Моей законности на свете.

И за компанией - не наш!
Не хныкал в уголке плаксиво...
Хоть респектабельных папаш
Сынки  косились вслед кичливо.

А это все-таки - беда!
Как злая точка над вопросом...
Вдвойне горчило и когда
Я шел домой с разбитым носом.

С какого ни возьми конца,
Дружкам своим бы не сознался:
На подзатыльники отца
Я б ни за что не обижался!

А нос спасал - он был курнос,
И “юшка” реденько сочилась...
За тихим шелестом берез
Сердчишко не ожесточилось.

Ниспровержение врага:
Зануда корчится и стонет...
Росла способность кулака
По мерке самообороны.

Товарищ - Шурка Гришинев
Откажет разве мне в ночлеге?
О, тайны темных чердаков
И огородные набеги!..

В лес подаемся напрямик
По хвое высохших дорожек,
Вложив в портфели вместо книг
По нескольку сырых картошек.

“От рук отбились, ну хоть плачь!”
И это видел бор зеленый,
Как погромыхивал пугач
И остро пахло серой жженой!

Витали души  в облаках!
До колик смех порой прихватит:
Ведь оставался в дураках
Наш ненавистный математик!

Под вечер топали домой -
А дома - “ахи”, дома - “вздохи”!
Не скроешь истины  простой -
Разводьев сажи от картохи...

Ветрянка с корью - в свой черед...
И вкупе с цыпками и сажей -
По-за плетнем глухой осот
Считал роднёй меня ближайшей.

Когда подрос еще, поздней,
И это значило немало -
Страна на равных галстук мне
Свой пионерский повязала.

Сосульки падали, звеня,
Топилась смолка на заборе...
Счастливей не было меня
На пионерском этом сборе!

...Ложились, таяли снега,
И разное происходило...
А мать - подручной печника
Крутую глину все месила.