Всё шепчет мне, что осень - рай

Как несчастный колодник,
Жди премирных благ,
Перемещаясь в природе!

Взойдёт солнце, как нарыв,
И ползёт и не греет,
Как задавленный крик.

Земля родила день,
По чьему наущению,
Ради какого дела?
Всё в порядке вещей.

Не рождает земля героев –
Разумом её не трогайте!
Вот мУка снова рОдится…

По примёрзшим улицам
Барабанят ноги в сапогах,
Пририщут по зэкоулкам,
Ищут милостей богатых.

Солнце играло, как мяч,
Подпрыгивая до туч,

Отражаясь в замёрзших лужах.
И кристаллическое Царствие Божие

Еле уловимой радугой
Повсюду играло.
Это была сердца радость

О начале зимы.
Казалось бы – сон и смерть,
И жизни стало меньше.

Как весть о Воскресении Христа,
Железнодорожные пути стали.
Белел снег и серела сталь.

Юноша подпрыгивающей походкой
В куртку одетый бежал.
И это победа над холодом.
И сердце снедала жалость,

Жалость о доме вселенной –
Засыпанном, завеществлённом,

Стенающем под грузом зимы,
Равного для материи и мысли.

Птицы в небе висли
Чёрными острыми точками –
То вверх, то вниз…
Вдруг доносился гудочек

Отдалённого грузовоза,
Будто в стойле орёт
Рогатое животное,

Очерчивая своим гласом
Своё место в иерархии благ.

И человек, прирождённый дурак,
Ходя под деревьями замёрзшими,
Как ёмкость со смертью,
Возможно, не заметил радости

В треске замёрзшей воды.
Он только кашляет и дышит.

И он думает, где бы ему взять
Леденец сосательный.

Его донимают ОРЗ,
За горло и за нос грызут

Так, как слЕпни и оводы
Мучают животных.

Но выйдешь утром ранним,
Чтобы услышать радость

Скрипящего под ногами льда
И поймёшь, что всё-таки дар –

Всё-таки дар это солнце,
Смотрящее ватным глазом
Из серых, но весёлых
Небес.
Пока солнце в небе висит,

Есть время пойти к аптекарю
И поговорить на актуальную тему,

И купить круглые плоские шарики,
Чтобы голове жить не мешали,

Чтобы боль в ней заморить.
Вы всё ещё живы, смотрите!

Какое производство льётся!
Всё так разумно говорит
И целенаправленно снуёт!

Праздник начала зимы,
Когда жизни становится меньше,
Когда она сходит до мизера.

Я его праздновал сердцем,
Сдувая облака серые

С ладони, приставленной к небесам.
Я знал, что тут меня «спасают»,

Что куртка, сохраняющая тепло
И супа урочного плошка –

Что во всём этом ещё не вывелись
Веяния живые.

Я не видел, как по рельсам
(Видно, плохо смотрел)
От станции, от львовского вокзала
Бодро священник шагал.

Он шагал с кадильницей
И распостранял дым

Благоуханный и ароматный,
В котором слышалась благодать.

От вокзала великого и модного
Он шёл, набирая ход,

Почти, как тепловоз
С мощным обличьем Азии,

Обличьем дерзким.
Другие поезда гудели,

Перед ним расступаясь.
Даже снег перестал падать.

Сталь серела и чернела,
Снег поблёскивал.
И никаких знАмений не было.
Вокруг своей Оси

Вращалась привычная жизнь,
В себе самой содержа
Много жалкого и ужасного,

А также много надежд
В начале зимы,
Так что не знаешь, где найдёшь
В сени смертной.

Ландшафт, вероятно, создан
Совсем не копией Иерусалима,
Но стройкой земных небес,
Что построить не смогли

И завещали нам топологию
Ржавую и холодную.

Есть серые небеса
И в них – ватное солнце,
Чтобы росло в душе насаженное,
Несмотря на смертную сень.

                2004 г.