Петербург, миражи

                Руслану, который там.



I.
Город-книга. Город-акварель.
Город-ватман, транспортир, рейсшина.
Циркуль, карандаш, гуашь, пастель...
Нос идет, за ним идет мужчина.
По ветру полощется шинель.

И – в довесок, фоном, беспричинно –
На плацу юродствует свирель.


II.
Атланты, бесполо-безбрачны,
Хранят равновесья секрет.
Ландшафты линяло-прозрачны;
Двух сфинксов пером обозначьте –
Предвестьем парада планет.

И мачты, и мачты, и мачты,
Которых в реальности нет.


III.
Сидит шемякинский уродец,
Смущая странной красотой.
Микадо, негус, полководец,
В своей отчизне инородец
С нагой, как дулька, головой.

Царь, басилевс, первопроходец
Чугунно-бронзо-золотой.



IV.
Закат вспорол, как кортик флотский,
Перину низких облаков.
Кровит. И в променад сиротский –
Под ручку Пушкин и Тальков.

Здесь, конопатый, бродит Бродский.
А поцелованный Целков
Малюет в лист фасад синодский.


V.
Преобладает желтый в спектре.
Но вдруг – дождавшись синевы –    
Увидеть красоту в перфекте,
На «мыльницу» снимать эффекты,
Млеть от круженья головы.

И, взяв бумагу и конверты,
О геометрии проспектов
Писать чернилами Невы...
Писать чернилами Невы.


                4.4.2016