Печенье

Родился, когда сдох союз,
И сколько с тех пор съел печенья,
Я без преувеличения
Вам говорить боюсь.
В первый Макдоналдс, на Пушкинской!
С мамой пришёл, была осень.
Мне было шесть или восемь,
Я был по - детски живой,
И в соуса между булок
Я нырял с головой,
Как какой-то придурок,
Мать орала мне:"Стой!"-
И вытирала салфетками...
Просила быть повнимательней,
Но разве такое слово
Есть у детей-мечтателей?
Я помню, всегда смотрел
На мир, широко открыв очи.
Без прав и полномочий
Я жизнь любил и горел.
Но глазки прикрылись бровями,
И пыл угас, пожар - тлел.
Я помню походы на горы
И жар от плиты на кухне.
Попойки помню и оры,
Что мы никогда не стухнем,
Что будем любить до гроба,
Но все оказалось неправдой ...
И врали мы, причем оба.
Это очень досадно.
Я помню, хотел восемнадцать,
Затем чтоб время все встало.
Мне можно курить и ****ься,
Валяться под одеялом,
Идти с утра на работу,
Опаздывать в институт.
Шептать, подавляя дремоту:
"Оденься, родители тут."
Мне можно в ночные клубы,
Мне можно писать на стенах,
Мне можно прокалывать губы,
Делать дырки на венах.
Мне можно смотреть на женщин,
Ища свою половину.
Среди асфальтовых трещин
Мне можно класть свою спину.
Мне можно забыть о детстве,
Диплом сжимая в руках.
Теперь навсегда будет в сердце
Пред новым днём новый страх...
Мне можно стоять у роддома
И Бога молить об одном.
"Только бы не ошибиться
Её палатой, окном."