Рыцарь и Бог по ф. Бэтмен против Супермена

И всё из­ме­нилось в один лишь миг, раз­вер­злись вдруг не­беса. На Зем­лю спус­тился тот, кто не чтит за­коны и по­люса ме­ня­ет мес­та­ми, сры­ва­ет куш из сла­вы, не­ся с со­бой на­деж­ду спа­сения ты­сяч душ, но толь­ко вот на убой на де­ле ве­дёт он зем­ной на­род – на­ив­ный из ве­ка в век. И этот урод уж ко­торый год зо­вёт се­бя «че­ловек», и этот урод опас­нее всех, счи­та­ет что он – ге­рой.

А дь­явол…

а дь­явол, скры­вая смех, сту­па­ет на Рай но­гой.

А где-то во мра­ке, скры­вая лик, вер­ша толь­ко свой за­кон, тот, кто не счи­та­ет, что он ве­лик, кто ста­вит судь­бу на кон, скры­ва­ет­ся Ры­царь из чёр­ных лат. Во мра­ке вер­ней ему. Не нуж­но и тех гром­ких слов «Vivat», уж луч­ше всё од­но­му. И Ры­царю имя да­но сквозь страх, что зна­ет и стар и млад, и чёр­ным пла­щом, слов­но кры­лом взмах он де­ла­ет. Ви­новат лишь толь­ко в од­ном, что не смог спас­ти всех тех, ко­го так хо­тел. Он ночью, как ман­тру:

Про­шу прос­ти…
Я прос­то ведь не су­мел…

А наз­ванный Бог вот уж сколь­ко лет ку­па­ет­ся в люд­ской лжи:

- Спа­ситель
- Ге­рой
- И силь­нее нет, а ес­ли же есть – ска­жи
- Да нет, не най­дёшь. Та­ких боль­ше нет
- От­ку­да же столь­ко сил?
- Но ес­ли ге­рой, то ты дай от­вет, где же тог­да он был, ког­да уми­рал от вра­га на­род, ког­да мы те­ряли всё?
- Да нет, он не Бог, а прос­той урод!
- И пусть те­перь он ум­рёт!

А наз­ванный Бог, вновь прик­рыв гла­за, без слов уле­тит на­зад. Раз­вер­знет­ся не­бо, прой­дёт гро­за и вспых­нет:

a false god

А в Го­тэме Ры­царь всё то­чит зуб во мра­ке сво­их хо­ром. Ему снят­ся сны, и с за­сох­ших губ сры­ва­ет­ся ти­хий стон. И тот же кош­мар, как го­да на­зад до­водит чуть до ин­фар­кта, и это да­ёт ему вновь раз­ряд. И ти­хо он шеп­чет:

Мар­та…

И, вновь про­сыпа­ясь в хо­лод­ном по­ту, он чувс­тву­ет, как раз­бит. Но, вдруг раз­го­няя в ду­ше пус­то­ту, идёт ис­кать крип­то­нит. До це­ли идёт и ему… ему ос­та­лось сов­сем нем­но­го.

Ле­тучая мышь унич­то­жит ть­му, убив не­зем­но­го Бо­га.

И, ти­хо сме­ясь в глу­бине тол­стых стен, ла­дони трёт не­кий псих.

- По­пались звер­ки. Да. По­пались в плен…

Ко­варен и очень тих. От­ца не­нави­дит, не­нави­дит Бо­га, спус­тился что к ним с не­бес. Ему б креп­то­нит и сов­сем нем­но­го ору­жия в про­тиво­вес. Ему б унич­то­жить то­го, кто чу­до при­нёс, да в сер­дца лю­дей.

И дь­явол ему пред­ве­ща­ет всю­ду.

И это ему вер­ней.

И стро­ят­ся коз­ни, в ко­торых дь­явол ус­тро­ит свой са­мосуд. Ник­то не име­ет на это пра­во.
Да пра­во-то здесь не чтут.

И вре­мя под­хо­дит, у мы­ши ле­тучей вски­па­ет де­вятый вал.

А Псих го­ворит (его го­лос тя­гучий):

- Он это так дол­го ждал. Да­вай же ле­ти, ты ведь Бог всев­лас­тный, на всё у те­бя есть час. Убей же его, ина­че нап­расно ум­рёт твоя мать. А нас ты смо­жешь най­ти, ког­да ка­нет вре­мя в без­дну не­бытия.

И Бо­ги всег­да не­сут тяж­кое бре­мя.

Ина­че ни­как нель­зя.

И си­ла ве­ликая – есть прок­лятье.
Пусть свя­зи твои проч­ны, но Бог ни­ког­да не поз­на­ет счастья.

Та­кие об­ре­чены.

И Бог ис­ку­пал­ся в трек­ля­той чер­ни, у Ры­царя кровь ки­пит.

- Пос­лу­шай же, Брюс. Пос­той. По­верь мне. Ты зна­ешь, как я раз­бит? И я ведь та­кой же, я знаю.. знаю, что в каж­дом из нас есть свет.

Но Ры­царь в дос­пе­хах всё нас­ту­па­ет и шеп­чет так ти­хо:

- Нет. Не смей на­зывать се­бя че­лове­ком, пусть ты прит­во­рить­ся смог. И да­же не ду­май ты о ве­ликом, ты ни­какой не Бог. А я всё смо­гу, то, что ты не смог… от­прав­лю те­бя я в Ад, и на те­бе я ос­тавлю клей­мо, гла­сящее «false god»


И в па­мяти вспых­нет се­мей­ный кур­ган, ре­аль­ный столь до­нель­зя. И в бит­ве сой­дут­ся не два вра­га, но точ­но уж не друзья. И не­бо взор­вётся мил­ли­ар­дом слов из ты­сячи «по­чему». И ес­ли ты Бог, тог­да будь го­тов, что встре­тишь од­нажды Ть­му, ко­торая смо­жет те­бя одо­леть, убить те­бя прос­то так.
И Бог сно­ва шеп­чет:

Лишь бы ус­петь…

но толь­ко…

но толь­ко…

как?

Убить без сом­не­ний фаль­ши­вого Бо­га, - гла­сит Ры­царь слов­но ман­тру. Копьё уж у сер­дца. Ос­та­лось нем­но­го.

Но слы­шит:

Спа­си же Мар­ту...

И всё об­ры­ва­ет­ся в ту же ми­нуту, пред взо­ром го­рящий свет. По­терян, ис­пу­ган и так за­путан.

И шеп­чет

и шеп­чет:

нет…
от­ку­да из­вес­тно те­бе это имя? Прок­ля­тый Бог, го­вори!

Те­перь не уве­рен Ры­царь от­ны­не, и те­ло его го­рит. И хо­чет­ся боль заг­лу­шить сле­зами, и вспых­нет пред взо­ром мать с та­кими род­ны­ми, пус­ты­ми гла­зами, го­товая уми­рать за сы­на, за му­жа, за всех кто до­рог, но блеск и её по­ник.
Не за­щитил,

не смог…

не смог…

и Ры­царь идёт на крик.

От­веть мне, от­ку­да ты зна­ешь имя! От­веть же чёрт по­дери!

Но Бог обес­си­лен. Гу­бами сво­ими всё шеп­чет:

Про­шу спа­си…

А Ры­царь не мо­жет по­нять, в чём де­ло и что так го­рит в гру­ди.
И он бы убил, но вот ус­пе­ла от кро­ви его спас­ти та жен­щи­на, что так про­ник­лась к Бо­гу, кри­ча:

Это его мать!

И груз вдруг спа­да­ет с ду­ши нем­но­го. Не хо­чет­ся уби­вать. И взор про­яс­ня­ет­ся тут же яс­но, а боль­но все­го на треть, и Ры­царь вдруг чувс­тву­ет се­бя гряз­ным, что хо­чет­ся уме­реть. Пред взо­ром его вдруг про­ходит веч­ность, его не­далё­кий век. И по­нима­ет:

Кларк не Бог, ко­неч­но,
но боль­ше, чем че­ловек.

Та­кой же как все, поч­ти та­кой,
и вов­се не все­могущ, и в сер­дце у Ры­царя вдруг по­кой.
И шеп­чет:

Я по­могу...

И чёр­ною тенью взмы­вая в не­бо, от­пра­вит­ся он спа­сать, то­го кто и близ­ким ему же не был, но всё-та­ки чью-то мать. И пусть, что свою не вер­нёт он этим, не важ­но ведь это всё. Ге­рой - он всег­да за лю­бых от­ве­тит и каж­до­го он спа­сёт. И глу­пой за­те­ей всё бы­ло это, и глу­пый тот са­мосуд, ге­рои не мо­гут про­жить без све­та в сер­дцах, что так вер­но чтут. И лю­ди стра­дали от этих коз­ней, и Ры­царь приз­нал, что слеп он был это вре­мя, те­перь серь­ёз­ней и го­лос его ок­реп.
И мол­ния вспых­нет, раз­ре­зав прос­то­ры, да­вая ему от­вет. Вра­ги, эта­жи, тём­ные ко­ридо­ры и где-то мель­ка­ет свет. И го­лос до­ходит до слу­ха опас­но:

- Сей­час же она сго­рит. И бу­дут по­пыт­ки твои все нап­расны. И бу­дешь и ты убит.

И ком­на­та вспых­нет, раз­вер­знет пла­мя, со­бой он ук­ро­ет вдруг ту жен­щи­ну. Ска­жет:


- За вас я и с ва­ми. Я ва­шего сы­на друг.

И ста­рая жен­щи­на вдруг улыб­нётся, пох­ло­па­ет по пле­чу, и ска­жет по­том, (ед­ва не спот­кнёт­ся):

- Я всё по­няла… по пла­щу.

А где-то, а где-то, скрип­нув зу­бами, в гне­ве взор­вётся Псих, за­тем улыб­нётся:

- Да чёрт же и с ва­ми.

И го­лос опас­но тих.

- И я не глу­пец, знай­те мой ин­теллект в срав­не­нии с ва­шим – здра­вый. Коль Бо­га не смог убить че­ловек, то Бо­га убь­ёт лишь Дь­явол.

И ночь по­лых­ну­ла ог­ня­ми из ада, на Зем­лю явил­ся монст из пло­ти бо­гов, кро­ви и смра­да. Опа­сен, бес­смер­тен, быстр, и рёв в миг за­пол­нил прос­транс­тво боль­шое, про­тив­ный и мер­зкий кло­кот.

А Ры­царь же Бо­гу:

- Те­перь я с то­бою.

И слы­шит­ся всю­ду гро­хот.

И вспыш­ка од­на, ещё и дру­гая, и го­род те­перь обес­то­чен. Пусть Бог не спус­кался из свет­ло­го Рая, но свет при­несёт, это точ­но.
И бит­ва та­кая, до дро­жи ведь страш­но, но от­сту­пить – мно­го чес­ти. И монстр си­лён. Но это не важ­но, те­перь ведь ге­рои все вмес­те бок о бок сра­жа­ют­ся, прик­ро­ют пле­чо и ког­да нуж­но по­могут. И кровь за­кипа­ет внут­ри го­рячо, и тя­жело очень Бо­гу, ведь Дь­явол для это­го соз­дан и был, чтоб Бог от ру­ки его умер. И бит­ва так дол­го, те­ря­ет­ся пыл, и план но­вый очень бе­зумен: ведь где-то копьё, дер­жит что крип­то­нит, по­теря­но в се­рых об­ломках, в се­бе оно си­лу боль­шую хра­нит.
И го­лос ста­новит­ся лом­ким. И зу­бы дро­бят­ся, и хо­чет­ся жить и Бог об­ра­тил­ся сте­ною. И де­лай что хо­чешь, но монс­тра убить им нуж­но лю­бою це­ною. И Бог при­нима­ет ре­шенье од­но, ко­торое мно­гое зна­чит.
На­вер­ное, всё уже пред­ре­шено, но сер­дце ти­хонь­ко пла­чет. Копьё с крип­то­нитом в ру­ках ос­лабля­ет, но ну­жен пос­ледний удар. И это пос­ледний вздох, он это зна­ет, в груд­ной же тво­рит­ся по­жар. И не нуж­ны ему лиш­ние жер­твы, он сде­ла­ет это сам.

Пос­ледний удар, ры­вок и он мёр­твый,

и рух­ну­ли не­беса.

И го­ре свин­цом на­лива­ет сер­дце, и это та­кая боль. И Дь­явол по­вер­жен. Ку­да же деть­ся, ведь в Бо­ге и жиз­ни ноль. И вро­де бес­смер­тен он был, но это ни­чуть его не спас­ло. И сер­дце, хра­ня в се­бе кап­ли све­та, те­ря­ет своё теп­ло.

И хо­чет­ся стать на его же мес­то и прос­то его спас­ти. И в ми­ре вдруг ста­ло пе­чаль­но, пус­то.
И мно­го здесь этих "и".

И вре­мя прой­дёт, так же но­ют ра­ны, на па­мять - хлад­ный гра­нит, на сер­дце от бо­ли ос­та­лись шра­мы и сер­дце ещё бо­лит.
А мир прев­ра­тил­ся в боль­шую яму. И яс­но, что не свез­ло.
И Ры­царь ста­рал­ся дер­жать­ся пря­мо, но это так тя­жело.
И он обе­ща­ет, что бу­дет пра­вить по­ко­ем в его стра­не. Ко­ман­ду най­дёт, что­бы мир из­ба­вить от вся­ких уг­роз из­вне.
Зем­ля упа­дёт на гроб со сту­ком, и Ры­царь, сов­сем ус­тав, про­мол­вит так ти­хо с ог­ромной му­кой:

- Ко­неч­но же ты был прав... что свет ос­та­вал­ся в ду­ше лю­бого, так бы­ло из ве­ка в век. Ко­неч­но же ты не сой­дёшь за Бо­га,
...но ты боль­ше чем че­ловек...