Петербург

Над Петербургом, чей наряд изящен,
Светлело небо в цвет зари,
И утро, как старик фонарщик,
По городу гасило фонари.
Вдоль улиц длинных и пустынных
Катилось лёгкое ландо,
И окна в доме, как заплатки парусины…
И только в кисее одно.
Там сквозь туман просвечивали тени,
И виден был красавиц круг,
И пред одной, готов склонить колени,
И цепенея, не могу взглянуть.
Она стройна, в убранстве алый бархат,
Над головой туманился плюмаж,
И длинный шлейф тянулся и не падал,
Его держал в волненье юный паж.
Мельканье плеч и звуки клавесина,
В китайской вазе тянутся цветы,
Какая ж в Вас есть колдовская сила,
И обаяние нездешней красоты.
Сверкает грань венецианских стекол,
Гранатом обрамлён браслет,
И плеч касается завитый круто локон,
И Вас милее, кажется, что нет.
Мне не понять, быть может снится чудо,
Как прихотлива эта вязь,
Хотелось всё узнать: кто Вы, откуда,
Из чьих краёв красавица взялась.
Каких ветров касались Ваши щёки,
Каких лазурь наполнены глаза,
Они светлы, так радостны, глубоки,
От них свой цвет имеет бирюза.
И плен, ни плен, свобода, ни свобода,
Словечка не шепнёте Вы,
Стоите каменно ко мне,  вполоборота,
Не повернёте головы.
Да… пришла уборщица, достала веник,
Коснулась пола, стёкол, стен,
И на руке… качнулся лёгкий ценник,
Ну что ж, прощай мой манекен.