Сон

Подоконная жизнь выцветает от гнёта лет.
Просыревший асфальт искалечен коварной тростью.
Промозглая серость лишает полёта свет,
поглощая его скоротечной туманной злостью.

Крики поэта пронзают немую дрожь:
"Послушайте, хватит! Ведь им — никому — не чета я!"
Но Вновь Неуслышанный чувствует в венах нож
И смех наполняет пространство, ибо читая:

«...Оставить на теле мира спасённый след
стремись! — душою всей будь, как мел!
Но, растворившись, услышав на всё ответ:
"И зачем ты, дурак, выбрать сей путь посмел...", —

глаза закрывай, лишь только сверкнут предрассудки,
Хоть взгляд эшафота, как мантия, плеч настиг!
Ведь их слова — пустота и умрут через сутки,
Твои же — бессмертны в объятиях вечности...», —

На уставших устах прогремит, словно эхо леса:
"Поэтический дар не обезличен в прозу.
Эти стихи — безусловно потеха беса!

Пока он в глубоком сне —
увеличить дозу."