Сбиваю лист пожухлый

Сбиваю лист пожухлый. Запах браги.
Луна сверкает. Ели – в серебре.
Огромный шар катится по бумаге,
пергамент расстилается во тьме.

А подле облачко повисло и застыло,
не дунет ветер, ровна тишина,
бездонная небесная могила,
бескрайность, соразмерность, глубина.

И человечек жалок на приступке,
взывает к небу, что-то голосит,
и нарушает тишину и в ступке
толчёт зерно и пестиком стучит.

Потом ему толочь надоедает,
с приступка спрыгнет, юркнет, побежит,
о небе и о Боге рассуждает,
отметиться к заутрене спешит.

А темь всё гуще, глубина - тусклее,
ветр дунул и осыпал серебро,
становится порывестее, злее,
срывая клочья белые, тепло.

А человечек высунется с норки:
опасность, невозможность, ураган,
пурга из листьев – смерч летит на взгорке,
сбивая с прошлогоднего курган.

Не будет солнца. Наступают тучи.
А если только слушать тишину,
услышишь капель музыку, певучей
она рядится, падая во тьму.

Так от чего мы вечно недовольны?
Так от чего мы ищем, не найдём?
Душа – ушла, ей от того не больно,
что растворилась в музыке дождём.

29 марта 2016 г.
С-Петербург