Дм. Быков, Фидель Кастро и Жабо

Ан всё-таки интересно всматриваться в отпавшего-отпадного иудея Дмитрия Зильбертруда и гадать об отчествах его полнокровных еврейских дедушек и об имени-фамилии его вроде бы русской бабушки. Вторая бабушка—безымянная инородка-инородица чисто иудейского вероисповедования и семитского происхождения.
Именно их соплеменников и пытался спасти от надвигавшегося Холокоста дезавуируемый Дмитрием Львовичем Владимир Жаботинский, которого Быков наделяет провинциальностью и национализмом.
Вместо уважения к борьбе сиониста-ревизиониста за спасение еврейских масс Восточной Европы—миллионы были умерщвлены после его смерти—Быков выражает сомнение в литературных достижениях Зеэва (Владимира) Жаботинского.
Дм. Быков не понимает, что не все евреи хотят подобострастно ассимилироваться как он; некоторые хотят жизни в сионизме, в Торе и на холмах Галилеи. Может быть, для того, чтобы и в будущем дать жизнь таким вундеркиндам как Дима.
Литературовед Д. Л. Быков разделяет Шолом Алейхема и Бабеля, отрицая их общность, хотя оба автора сопряжены как скрученные спирали ДНК. В апостатном представлении господина Зильбертруда-Быкова именно русскописавший Исаак Бабель впитал Талмуд, а вот идишист Шолом Алейхем—нет.
Д. Л. Б. как бы поучает:«Смерть не вместима в сознании, потому что сознание и смерть исключают друг друга.» К сожалению, Mr. Bykov just scratches the surface. Он мог бы совершить паломничество к монастырям Афона, где монахи пытаются «схватить смерть перед тем, как она схватит их».

Поэма, бьющая из отзыва на каскады начётничества Дм. Зильбертрудова
(его турнепсы, «Один» и «Дилетанты» на «Эхе Москвы»)


Я поясню тобе, Димулечка,
То, что ты сам не смог постичь:
Полуеврейская мамулечка
Уберегла тебя от ВИЧ.

И синапсы тебе настроила
(Помог и папа Зильбертруд.)
Давай, спроси, чего нам стоило
Наш сохранить еврейский люд.

Чтоб ты родился, стал начитанным,
И, талмудически горазд,
Таким стал православно-приторным,
Что я почти иконокласт.

Ты Иисусом окормляешься,
Кадишь в наш иудейский миф,
Гордыней ты и дурью маешься,
Себя как бабу возлюбив.

О б л o' - о з о' р н о  упование...
Себе, божочку, гимны петь...
Божественна чуть стихомания,
Но чуть сморгнёшь—объемлет смерть.

Душа-то тела производная,
А тело—матрица души;
Мозгушка—если непригодная,
То и душа—ищи-свищи!

Ты Львович, но о папе Зильбере,
Тебя зачавшего в трудах,
Не говоришь ты. Гибель гибели.
Сим признаёшь бесследный крах.

Вот взрыв расцвёл, полёт, кипение...
И где марран*, где наш Фидель?
Он в удалённой точке Ленина?
Он— революций маг и трель?

Эф Иисуса взял в товарищи...
Христос—бунтарь как Кастро Рус!

Но вот сжимается ристалище,
Всем был и стал ничем и Зус.

Ты тоже станешь этой смертушкой
Как раб и рифм, и игры;
Вот ты бредёшь по сцене дедушкой,
Вот ты летишь в тартарары...

Но ты злораден, ты в неверии
В конец, и в тщетность, и в детей...
Ты просто пучность минисерии
«Московский сливочный еврей».

Москва и без тебя продолжится—
Ей веселиться, и страдать...
Пойми, израильская рожица,
Для русских ты лишь жид и тать.

А верить в суетность, мой батенька
Нам повелел Экклезиаст:
И нищий духом, злом богатенький,
Всё, навсегда, что взял, отдаст.

Вселенная загнётся, Димочка,
Биг Бэнг посмертно есть Биг Кранч...

А ты— как божья подхалимочка—
У бездны вечной жизни клянчь!

*) Скрытый испанский еврей. Предки Ф. Кастро (Эф) уплыли в Америку.