Восемнадцатый год

Я всегда душой по Дону плачу.
А горьких нету слов -одна тоска.
И вспоминаю детство, как детячил.
Как в Дон водил поить я дедова коня.
Я деда помню, был и он героем.
Что с германской принес три креста.
Войной отрублена нога, что на колоде.
Казалась самой страшной для меня.
Шальной бы дед в станичной жизни.
И не одну вдову подмышками хватал.
И смерть свою видал не понаслышке.
Из всей родни один озорничал.
Любил порой хмельную чарку выпить.
Мог и смешную шутку рассказать.
Умел казачьи песни долго слушать.
Войны- беду, слезою вспоминать.
И бабушка его хмельным бранила.
Жалела, плакала- душою берегла.
Сынов растила, дочек поднимала.
Донской казачкой сильною была.
Курень деда сожгли комиссары.
Власть народную нам принесли.
Деда моего на базу расстреляли.
Пограбив подвор всё с собой увели.
Забрали и хлеб, и свободу , и волю.
Оставив лишь слёзы-проклятья на род.
И нищею жизнь нам на долгие годы.
А шёл на Дону восемнадцатый год!