Брегер часть 2

Январь уж пятый –
 Мороз, пургой объятый
 И Новый Год! Уже двадцать второй.
 Опять в опасности в Кишинёве,
 Хмуря чуть кудрявы брови
 Всё тот же Человек-герой -
 Причиной ссоры стали танцы:
 Кадриль, мазурка и застолье:
 «манцы-панцы».
 Саша, сам, мазурку заказал,
 На талию мадам ладонь поклал
 И закричал: «Давайте мне мазурку».
 Ему же офицер подал мензурку,
 Ехидно музыкантам приказав: «Кадриль!»
 То было наяву, то быль!
 Но музыканты, зная щедрость Человека,
 Общались с ним, конечно, не пол века
 Мазурку всё же заиграли
 И руки Саши талию обняли –
 Сказал он офицеру: «Так вот! Так! -
 Танцую я мазурку, а вы кадриль или гопак»
 Ту ссору слышал граф Старов,
 он командир полка.
 Сказал граф офицеру: «Не валяйте дурака!
 За честь твою, да и полка пусть Саша извинится,
 А не в мазурочке резвится».
 И офицер, зла не желая,
 За ссору, этот шаг Сашули не считая
 Сказал, что мол: «Обидчика не знаю,
 Дуэль предчасной, я считаю».
 Граф-полковник Старов разозлился
 За офицерскую честь полка вступился,
 Когда наш Человек кончал фигуру,
 Полковник попросил оставить дуру
 И извиниться пред полком, -
 Полковник пригрозил при этом кулаком.
 Наш Человек ответил: « Я готов
 Вызвать на дуэль офицеров всех полков».
 Полковник Старов объявил: «Он за них!
 Дуэль будет меж двоих…»
 Метель за Кишинёвом в двух верстах,
 Алексеев-секундант, место то в кустах –
 В шестнадцати шагах: Бабах! Бах!!
 Саша мимо… Полковник тоже мимо. Бах!!!
 Сблизились, двенадцать шагов, опять стрельба
 Саша мерзнет! Видать смерть, то не его судьба
 Опять оба промахнулись.
 Секунданты от дуэлянтов отвернулись
 Метель такая разыгралась! –
 За пять шагов не видно палец.
 Дуэль ту отложили до окончания метели
 И в Кишинёв, на санях, улетели.
 Там подполковник Ваня Липранди,
 Спросил у Старова, - «Братец! Подтверди,
 Что крыша съехала у вас
 В преклонном возрасте пора идти в запас».
 «Да знаешь милый Ваня! – ты ведь прав,
 Но у Саши буйный нрав,
 Задорный он и заводной,
 Но я не целился в него, родной».
 А Саша Полторацкому писал:
 «Я жив, Старов – здоров.
 Дуэль не кончена. Не надо докторов.
 Кусты на месте «описял»».
 Друзья полковника и Сашу примирили
 Они, о взаимоснисхождении объявили,
 И крепко, крепко обнялись
 В уважении клялись…

 Но в обществе, как и сейчас
 В тот неурочный час
 Завистники их оказались
 Плели интриги, изъяснялись
 Одни твердили: «Старов мол испугался».
 Другие: «Александр описался, ус…..ался»
 Судачил в Кишинёве свет,
 Но Саша и Старов сказали: «Нет!»
 Наш Человек в бильярдной заявил:
 «Хоть я ребята и строптив,
 Но господа не ваше дело,
 Как вели мы себя, смело иль несмело,
 Чем, как мы кончили с полковником
 Старовым
 Он и Я остался знаменитым и здоровым.
 Главно цело его, да и моё арапа тело,
 А коль не нравится кому
 Я на дуэли ему в глаза взгляну».
 Все извинились, зашумели…
 А офицеры уваженье к Саше заимели.
 Так разошлись, одев шинели,
 А за окном: пурга, метели…

 Прошёл лишь месяц и опять
 Здравомыслие попёрло вспять.
 Вновь Саша кодекс Дурасова поднял
 И все пятьсот параграфов читал…
 Один из пунктов:
 «Коль женщина, или жена,
 Не важно – красавица, страшна
 Задела честь мужщины
 Стоять пред дулом у лучины
 Мужу, брату, а коль не стар, то и отцу
 Ответ давать по меньшей мере подлецу,
 По большей, - челувеку чести
 Из целесообразности, иль мести”.
 Хотя целесообразность от дуэли, то абсурд
 Ведь лучше всем откушать соли пуд,
 Чем пулю в сердце получить,
 Иль раны самогоночкой мочить.
 Чтя кодекс Дурасова!!!???, -
 Наш Человек! – его рука всегда была готова
 За шпагу взяться, за пистоль,
 Коль прозвучит нелепийший «глаголь».
 Была во Кишинёве женщина-легенда:
 Смаранда Богдак – вдова, не имевшая
 иного бренда,
 Как «руссколюбяща красотка»,
 Хотя ей стукнула уж полусотка.
 Являясь родственницей Иордаки
 Россетти-Рознована! – в Молдавии его
 величали люди и собаки.
 Она – Смарагда бояр молдавських подкупала,
 О их измене дяде сообщала
 И пресекла бунт во пользу Франции Наполеону
 Молдавия, как колония, принадлежала
 России по закону
 Смаранда Богдан Кутузова в Яссах повстречала
 Ещё в тысяча восемьсот десятом победу
 предсказала:
 «Победа будет через года два,
 Хотя сдана будет москва».
 Богдан картёжницей была
 И слава о игре её дочери слыла
 По всем просторам Юг-Руси
 Не веришь!? – у полковника уже
 Липранди распроси.
 Болтали за столом Богданши целу ночь:
 Мать Смаранда и Маршолица-дочь.
 Партнёрами их зачасту бывали –
 Те, что банк на стол в великолепии метали:
 То Человек и Липранди Иван
 Меж Маршолицей и Сашей завязался
 за столом роман.
 Влюблёнными глазами всю ночь смотрели,
 А их партнёры всё терпели…
 Но вдруг, звезда Маршолицы Балш-Богдан
 Срок всякому роману дан
 На небосводе Кишинёвском закатилась
 Екатерина Григорьевна Альбрехт на горизонте
 появилась.
 Влюблялись в неё все: арап, русский и циган
 Трезвый, болен, здоров и пьян…
 Она из молдавского рода древнего Башота.
 Катеньке, всем понравиться охота.
 Она шестнадцати годков замужем была –
 за боярином Кактом.
 Казнённого властью за связь с Бужором –
 гайдуком.
 Затем её взял в жёны Бологовский
 Интендант наших войск московский.
 Уж пожже влюбился в Катю генерал
 Альбрехт –
 Взял на себя разлуки с Бологовским грех,
 Но ревность Кати так буяла,
 Что генеральская честь не устояла.
 Бежал от Кати генерал
 Ревнивый нрав жены достал.
 Она ж умчалась в Яссы
 Отцовские употреблять запасы
 Затем во свет в полуинтелегентный Кишинёв
 Там взбудоражила мужщинам кровь
 Враз Александр попал меж Маршолицей
 и Катериной.
 В игре любовной сладко-липко-глинной.
 Вылипить любовный треугольник был готов
 Но нетерпенье пыл подвёл арапа вновь.
 И Александр был бы не Саша –
 Маршолице он сказал: «Взросла дочурка
 у тебя, краса ты Маша»
 Маршолица поняла намёк:
 «Саша готовит другой любовный уголок
 И как на зло тогда же Теодор Балши
 Нам неизвестно, на какие там шиши
 На молдованина нарвался
 И чуть дуэль не состоялась.
 Себя вместо Теодора Саша предложил,
 За что от Моршалицы издёвку получил:
 «Ты постоять не можешь за себя,
 Какая там дуэль? Убьют тебя».
 Намёк уж очень был прозрачен
 И Саша к мужу плёлся мрачен.
 Александр сатисфакции желал
 Пред мужем смело он стоял
 Но муж, как ссыльного, послал Сашка:
 «Пошёл вон! Не валяй ты дурака»
 И тут наш Человек уж озверел
 Подсвечник запустить хотел.
 И лишь Алексеев-друг
 Сдержал общества испуг
 Пытался помирить молдованина, арапа
 Пошла в дело трость и шляпа
 Кричал, содомил боярин – пан Балши.
 «Ты ссыльный…, га тебе шиши»
 Смаранда в обморок упала,
 Вице-губернаторшу потуга предродова
 достала
 Рожать, кричать, вопить вокруг хотели,
 Но доктора тут подоспели….
 И чтоб скандал занять,
 Генерал Пущин повернул всё вонять:
 Увез Александра он с собою,
 Оставив боярина Балш с толпою.
 Чрез день Крупенский – вице-губернатор,
 За примиренье агитатор
 Хотел Теодора и Сашу примерить,
 Но Саша Теодора стал по морде бить
 В итоге сам наместник граф Инзов
 Закрыл на дверях домашнего ареста
 Александра замок-засов
 Так сатисфакции Человек не получил
 Благо от подступных молдован остался
 Любовь к Маршолице и Катюше
 вдруг прошла
 Душа Сашули Людмилу Шекоре нашла
 Короткая любовь – всего лишь год
 Инглези – муж Людмилы, Сашу на дуэли ждёт
 Ревнивый муж – весь трясся и сопел,
 Он застрелить соперника хотел,
 Но вновь наместник граф Инзов
 Захлопнул в доме Сашеньки засов
 Помещику Киглези Кизов паспорт дал
 С женою за границу отослал
 Опять дуэль не состоялась
 От смерти был наш Человек на волосок –
 такая малость…
 Год двадцать второй. Бессарабец Карл Прункул!
 Ветер тогда очень сильный дул
 Дуэль меж Кеком и Полторацким не закончилась
 Саша, Карл – секунданты, то в обязанность
 считалось
 Вдвоём трактат дуэли решили изложить,
 Но Прупкул был чрезмерно хамовит
 И Человек в раз Карла вызвал на дуэль…
 «Ты шутишь Саша?» - Карл спросил:
 «С тобою, как с секундантом был я мил»
 Но тот в ответ:
 «Нисколько! Нет!!!
 С двумя вот только разберусь
 И за тебя, мой Карл, возьмусь».
 Опять дуэль не состоялась
 Настойчивости не хватило малость.

 Кишинёв! И тот же год
 Град трёхфунтовый над городом идёт
 Наш Саша спал и всё проспал
 Рутковский – офицер тот град видал,
 Но Саша рассмеялся над рассказом
 Причём корчил рожи разом,
 А как только вышел генерал
 Саша встал и подлецом офицера обозвал,
 Тот его мальчишкой
 Умеющим держать не пистолет, а книжку.
 И оба для дуэли уж готовы –
 Такое ценное было от горьких слово.
 Затем оба: Рутковский и Сашко
 К Долгорукову попёрлись, то было далеко
 Ещё Смирнов! – свидетелем там был.
 Александр Рутковскому пошёл грозил
 Смирнов, Рутковский отколотили Сашу
 кулаками
 Сильны были, в придачу гусарами, стрелками.
 Там были в деле: пули, пистолеты…
 Но всё прикрыли забвеньем «годы-леты»
 Не пуля, ни нож берцов тех не задели
 Всё – в том числе подсвечник, мимо пролетели.
 Опять домой, опять арест
 Караул в дверях – на одиночество вновь тест…
 Любил наместник Кишинёва Сашу за буйный нрав,
 Но Александр, хоть и талантлив, но всегда не прав.
 Однажды с Лановым столкнулся там поэт
 С советником, который за толстым
 животом не видел свет
 Член «попечительского комитета» колоний
 управленья
 «Картофельным» называли комитет
 на удивленье.
 Советник статский – стар и толстый человек –
 Ел, пил как будто целый век.
 Полнеть, толстеть хотел
 Пил-ел! Пил-ел!
 И голосом всех за столом глушил
 А на столе бокалы всё крушил.
 Он издевался над юнцами,
 А кто не пил вино, считал вех дураками
 «От всех болезней» - говорил: «Вино!
 Конечно молдавское бывает и дерьмо»
 А Саша в шутку ляп: «И от горячки»
 «И от чумы!» - кричал советник статский.
 «И от поноса…» - советовал Сашко по-братски.
 Глаза советника гневны и адски.
 Ланов кричал: «Александр малокосос…»,
 А тот в ответ: «Ты толстый виносос»
 Ланов от слов тех ошалел
 И ложку чуточку не съел,
 А у Саши, как всегда
 Дрожала, в предчувствии дуэли
 правая рука
 Ланов был в юности адьютантом,
 Шею у князя Потёмкина вязал он бантом.
 В раз вызов принял и на квартиру
 пригласил
 И там с секундантом Саши условии
 дуэли обсудил.
 Инзов опять вмешался в дело
 Паков, из уваженья, отказался от дуэли
 неумело.
 Александр конечно рад,
 Что не прошёл по нём насмешников
 парад.
 Но Лапов, не так уж прост,
 Хоть как медведь сибирский толст
 Солдат он подсобрал, чтоб Сашу отхлестать
 И тем молокососа всё ж достать…
 А Саша в раз смешок в ответ:
 «Брани, ворчи болван болванов
 Ты не дождёшься друг мой Ланов
 Пощёщин от руки моей
 Твоя торжественная рожа,
 На бабье грузло так похожа,
 Что просит только кисилей».
 Опять Инзов вмешался,
 Так Саша вновь здоров остался.
 И с Лановым он больше не встречался,
 Хотя по высшим всем приёмам и шатался.

 Вновь Кишинёв! Весна! И двадцать третий год
 Вода ручьями всюду прёт
 И сухо только во партере в театрах, в казино,
 Тогда ведь не было кино.
 Всех карты в городке том увлекали
 Штос, экарте, покер, но чаще банк метали.
 Однажды Саша с Александром Зубовым играл
 Мошенничество в игре он увидал
 И в результате проиграв огромну сумму
 Собрал товарищей он думу
 И заявил, что талия не честна
 И Зубова махинация ему известна,
 Что он не собирается платить
 Уж лучше на дуэли будет он убит.
 Услышав это Зубов, спросил: «А как то было?»
 В ответ услышал: «Червона дама там блудила.»
 В раз Зубов вызвал Сашу на дуэль….
 Два Александра! Виноградники кругом….
 Саша наш шагал пешком
 Мундир на сабле, фуражка от черешни
 вся красна
 Позиция не очень уж ясная
 Он стал и косточки плевал,
 А Зубов целился, стрелял,
 Но косточки те увидал и не попал,
 А Саша ухмыляяся стоял, плевал
 «Довольны все?» - спросил наш Человек
 Сказал: «Я оставляю жизни вашей век»
 Зубов набросился смеясь
 От счастья, что живой, пустился в пляс
 А Саша! – «Это лишнее…» - сказал
 Умел! А по дороге косточки плевал.

 Он думал: «Чтобы знать, что ты не трус,
 Англичанин пред тобой, француз и прусс
 Врождённую смелость, частым обхожденьям
 Пред пулями время провожденьем
 Обхожденьем с неприятелями надо укреплять
 И по возможности стрелять»

 Потёмкин генералу Раевскому
 об этом ранее сказал
 Пушкин в основу мыслей своих взял.
 Был брегер! Великим Человеком стал.


 19.11.2010