Папа нам купил...

Папа нам купил диван,
Не диван, а великан.
Черный цвет, надутый вид.
Мрачный у стены стоит.

Я сперва его боялся,
С ним один не оставался.
Осмелев, однажды прыгнул,
И с восторгом маме крикнул:

"Сам запрыгнул! Здесь так  классно!
Мягкий он. Совсем  не страшный.
Вырасту, и тоже стану,
Я огромным - великаном".

Стал диван мне как родной,
В играх всех-товарищ мой:
Мячик  я ему кидал,
И в солдатики играл,

Мультики на нем  смотрел.
С книжкой умною сидел.
И, конечно, часто прыгал,
Ерзал и  ногами дрыгал,

В день рожденья мазал тортом...
Старше став, увлекся спортом.
И уставший, отдыхал .
Великан  со мной вздыхал...

Так я  рос, а он терпел,
От забав моих кряхтел.
И бока мне подставлял,
Чтоб случайно не упал.

Только начал он стареть,
Громко,  жалобно скрипеть.
Вид не тот, осанка тоже,
И  потерлась  сверху кожа. 

Да и весь он как-то сжался,
Великаном не казался,
Стал  зато родным, привычным,
Другом верным, закадычным.

Вот, проснувшись как-то  вдруг,
Я спросил: "Что стонешь друг?"
Он вздохнул : "Спина  болит,
У меня  радикулит."

Уходя вчера  во двор,
Мамин слышу разговор,
Как она отцу сказала:
"На старье смотреть устала,
 
Наш диван пора менять,
Барахло  на свалку сдать,
В мебельный салон пойдем,
Новый, модный,  привезем.

Старый мол, сынок  отбякал..."
Я сдержался, не заплакал.
Хоть в глазах и был туман: 
Жалко стало мне диван.

Утром к папе подошел,
Разговор мужской завел:
"Наш диван  не барахло,
Детство с ним мое прошло.

Знаю, надоел он вам,
Но, на свалку не отдам,
Он как друг мне," - говорю -
"А  друзей не предаю."

Возражать  отец не стал,
А охотно поддержал:
"Хоть он стар, и стерлась  кожа,
Но, друзей бросать негоже.

Коль с диваном ты так дружен,
Пусть пока еще послужит.
Чтобы  молодость вернуть -
Отдадим перетянуть."