sub specie aeternitatis

врозь
две части
человека в квадрате.
пустотелая
ожидает на самой первой,
бояка,
станции.
а вспомните - дети. те
верят, удивляются:
на первых этажах
как же не встречаются?
взрослые молчат,
сами, мол, разбирайтесь.
а карнизы кричат, кричат.
кричат: скорее, спасайся.
так и получается:
толкотня не у входа,
к выходу.
вскользь
провести словами
гладкими, отшлифованными, меткими.
а они полетят, как пайетки.
зацепятся за волосы - смешно.
и крепко
зацепятся за кожу у артерий.
порошком - снегом -
прах развевают святого.
небеса апплодируют,
мы тоже - стоя.
и, опадая  - и стоя -
капельками людей на землю,
образуют лужи крови.
позабывай все заклятия,
дорогой
мой сосед по масти,
не пригодятся магические шары,
предсказания, и плевки через плечи
в сторону
мира сего увечного,
вечно
больного,
вечного,
вечно
оплеванного.
позабудь клятвы -
хоть помолись на чертей -
обернись статным
героем,
обернись масочником,
стань - на самый крайний -
изгоем,
приживись хоть как в этой стране.
позабудь
на карнизе
свистнуть птицам,
исчезнуть на секунду,
позабудь мечтать воскреснуть.
честное слово,
с точки зрения карниза -
люди просто позабыли про двери.
всё это так неважно,
совсем никчемно.
обеты сжигаются,
не глядя на дату. гремят,
стрелки меняются местами,
игра - время:
проигравший в салки
выигрывает лишь на мгновение.
всё так неважно.
спроси у вселенной.
с её точки зрения
тебя просто нет -
лети вниз -
не было.