Языческий сонет

Живу с прабабкой в сумрачном скиту –
Подальше от женатого мужчины.
Огнем и снегом чувствую во рту
На Пасху поцелуй его звериный.

Смиряю плоть и в Господе расту.
Рубаху шью под яркою лучиной.
Но все окно – в сиреневом цвету.
И страсть бежит сквозь лес тропой волчиной.

Но только тронет ветер куст сирени –
Кладу шитье с тревогой на колени.
К ногам ложится косо лунный свет.

Бессонная, встаю перед иконой.
Лицо ночного Господа бездонно.
Увы, прямых дорог меж нами нет...



1. Глубокий разбор метафоры «ночного Господа»Сочетание «ночной Господь» — это сильнейший оксюморон и смысловой центр финала. В традиционном христианстве Бог — это Свет, День, Солнце Правды. Перенос Его образа в ночное пространство кардинально меняет оптику:Искажение восприятия. Ночью, при зыбком лунном свете, лик на иконе меняется, очертания размываются. Слово «бездонно» подчеркивает, что героиня не находит в этом лике привычного, твердого утешения или четкого ответа «да/нет». Это бездна, которая смотрит в ответ на её собственную внутреннюю бездну.Слияние сакрального и хтонического. Ночь — время «волчиной тропы» и страсти. Обращаясь к Богу ночью, героиня невольно проецирует на Него свои земные чувства. Бог становится свидетелем (а в её восприятии — чуть ли не соучастником) её тайного горения. Она ищет у иконы защиты от греха, но сама икона в темноте скита начинает казаться частью этой мистической, пугающей ночи.Одиночество перед Вечностью. Бездонность лица — это ещё и молчание. Героиня остается один на один со своей драмой. Небо не карает её громом и не прощает явным чудом, оно бесконечно и безответно.