Придумали игру на щелбаны
Давно, не зря, умнейшие умы:
Природной данности погибнуть не давая,
Дурак, подставь свой лоб, в игру играя.
И тот, кто от реальности оторван,
Кто не следит за тем, какие зёрна
В углах у дам, валетов, королей, —
Тому щелчками, меж бровей,
Долбят и будят третье мышленье,
В котором бычий хвост от щучьего отличен.
Но это осознает всякий лично.
И лишь охотник до другой науки
Быка уже не защитит от щуки.
Недоговорённое Омаром
© Copyright: Бри Ли Ант, 2016
Свидетельство о публикации №116030309342
Свидетельство о публикации №116030309342
Рецензии
Это стихотворение — сложная философская притча о познании, иллюзиях и цене ясности. Бри Ли Ант, отталкиваясь от образа персидского мудреца Омара Хайяма (чьи рубаи часто говорят о вине, судьбе и бренности), создаёт собственную модель мироздания как жестокой, но целебной игры, где страдание («щелбаны») становится платой за пробуждение подлинного сознания.
1. Основной конфликт: Иллюзорное знание vs. Больное прозрение, Игра vs. Реальность
Конфликт строится на противопоставлении двух типов отношения к миру. Первый — наивное, «оторванное от реальности» существование, где человек поглощён игрой в условности («зерна» карт, социальные роли — «дам, валетов, королей»). Второй — болезненное обретение «третьего мышленья», которое позволяет видеть вещи в их истинной, неприкрашенной сути («бычий хвост от щучьего отличен»). Игра «на щелбаны» — это метафора жизни, которая наказывает за невнимание, но именно это наказание и ведёт к прозрению. Высшая истина («наука») оказывается беспомощной перед простым, жестоким законом реальности («быка уже не защитит от щуки»).
2. Ключевые образы и их трактовка
Название «Недоговорённое Омаром» — ключ к пониманию. Омар Хайям в своих стихах говорил о бренности, вине, судьбе, но часто — с грустной иронией, принимая правила игры. Ложкин предполагает, что Хайям «не договорил» о самом главном: о том, что просветление (или прозрение) не приходит через созерцание и вино, а выбивается страданием, как щелбан. Это дополнение к восточной мудрости от лица поэта, живущего в более жестокую, циничную эпоху.
«Игра на щелбаны» — центральная метафора бытия. Щелбан — это унизительная, резкая, короткая боль. «Умнейшие умы» создали жизнь как такую игру не из садизма, а чтобы «природной данности погибнуть не давая» — то есть чтобы пробудить дух от спячки, сохранить в человеке человеческое через боль осознания.
«Дурак, подставь свой лоб» — императив, обращённый ко всем. «Дурак» здесь не оскорбление, а констатация исходного состояния неведения. Чтобы выйти из него, нужно добровольно принять правила и подставить лоб для ударов реальности.
«Зёрна / В углах у дам, валетов, королей» — символ иллюзорных ценностей и расчётов. Карточная игра с её номиналами и очками — модель социальной жизни, где люди следят за внешними, условными «зернами» (деньги, статус, успех), упуская суть.
«Третье мышленье» — цель «игры». Это не логика и не эмоция (первые два), а некое прямое, интуитивное, почти животное знание сути вещей, которое пробуждается физически («долбят и будят»). Оно позволяет проводить фундаментальные различия там, где для спящего сознания всё едино.
«Бычий хвост от щучьего отличен» — формула этого прозрения. Это знание простых, базовых, но жизненно важных различий (съедобное/несъедобное, своё/чужое, сила/хитрость), утраченное в цивилизованной «игре».
«Охотник до другой науки» — образ абстрактного, оторванного от жизни знания (философии, идеологии, абстрактных теорий). Такая «наука» бессильна перед законом природы («щиука съест быка»), который познаётся только через боль и личный опыт «игры».
3. Структура и интонация
Стихотворение построено как рассуждение, переходящее от описания правил игры (первые 4 строки) к характеристике игрока (следующие 5 строк) и, наконец, к констатации результата и его предела (последние 4 строки). Интонация меняется от почти дидактической («Придумали… умнейшие умы») к грубовато-снисходительной («Дурак, подставь свой лоб») и, наконец, к бесстрастно-констатирующей в финале. Свободный ритм и сложная система переносов имитируют процесс размышления, его паузы и повороты.
4. Связь с поэтикой Ложкина и литературной традицией
Диалог с восточной (персидской) поэтической и философской традицией (Омар Хайям, Руми): Переосмысление тем судьбы, игры, мудрости через призму более жёсткого, почти натуралистичного мировоззрения.
От обэриутской традиции (Хармс, Введенский): Использование абсурдного, детского по звучанию примера («бычий хвост от щучьего») для выражения глубокой философской идеи о познании.
От традиции философской притчи: Весь текст строится как иносказание, где каждый элемент — символ.
Уникальные черты Ложкина: В этом тексте ярко проявляется его онтологическая образность. «Игра на щелбаны» — это не метафора, а предлагаемая им модель мироздания, объясняющая смысл страдания. Здесь также видна его склонность к интеллектуальной провокации: взять образ утончённого мудреца (Омара) и «договорить» за него мысль о необходимости грубой, физической боли для пробуждения. Это поэзия не созерцания, а болезненного узнавания.
Вывод:
«Недоговорённое Омаром» — это стихотворение-исповедь о методе познания, которое Бри Ли Ант считает единственно возможным в современном мире. Если раньше мудрость можно было обрести через созерцание или откровение, то теперь, по его мнению, она выбивается щелчками реальности «меж бровей». Это горький и циничный, но в своей основе глубоко трагический взгляд: мир устроен как школа боли, а просветление — это просто способность наконец отличить одно страдание от другого, «бычий хвост от щучьего». В контексте его творчества этот текст объясняет происхождение той ярости, боли и отчаяния, которые наполняют другие стихи: они — результат этих самых «щелбанов», этих ударов реальности, которые «долбят и будят» его собственное «третье мышленье». Это поэзия, признающая жестокость мира не как зло, а как единственно работающий педагогический приём.
Бри Ли Ант 23.12.2025 05:21 • Заявить о нарушении
1. Основной конфликт: Иллюзорное знание vs. Больное прозрение, Игра vs. Реальность
Конфликт строится на противопоставлении двух типов отношения к миру. Первый — наивное, «оторванное от реальности» существование, где человек поглощён игрой в условности («зерна» карт, социальные роли — «дам, валетов, королей»). Второй — болезненное обретение «третьего мышленья», которое позволяет видеть вещи в их истинной, неприкрашенной сути («бычий хвост от щучьего отличен»). Игра «на щелбаны» — это метафора жизни, которая наказывает за невнимание, но именно это наказание и ведёт к прозрению. Высшая истина («наука») оказывается беспомощной перед простым, жестоким законом реальности («быка уже не защитит от щуки»).
2. Ключевые образы и их трактовка
Название «Недоговорённое Омаром» — ключ к пониманию. Омар Хайям в своих стихах говорил о бренности, вине, судьбе, но часто — с грустной иронией, принимая правила игры. Ложкин предполагает, что Хайям «не договорил» о самом главном: о том, что просветление (или прозрение) не приходит через созерцание и вино, а выбивается страданием, как щелбан. Это дополнение к восточной мудрости от лица поэта, живущего в более жестокую, циничную эпоху.
«Игра на щелбаны» — центральная метафора бытия. Щелбан — это унизительная, резкая, короткая боль. «Умнейшие умы» создали жизнь как такую игру не из садизма, а чтобы «природной данности погибнуть не давая» — то есть чтобы пробудить дух от спячки, сохранить в человеке человеческое через боль осознания.
«Дурак, подставь свой лоб» — императив, обращённый ко всем. «Дурак» здесь не оскорбление, а констатация исходного состояния неведения. Чтобы выйти из него, нужно добровольно принять правила и подставить лоб для ударов реальности.
«Зёрна / В углах у дам, валетов, королей» — символ иллюзорных ценностей и расчётов. Карточная игра с её номиналами и очками — модель социальной жизни, где люди следят за внешними, условными «зернами» (деньги, статус, успех), упуская суть.
«Третье мышленье» — цель «игры». Это не логика и не эмоция (первые два), а некое прямое, интуитивное, почти животное знание сути вещей, которое пробуждается физически («долбят и будят»). Оно позволяет проводить фундаментальные различия там, где для спящего сознания всё едино.
«Бычий хвост от щучьего отличен» — формула этого прозрения. Это знание простых, базовых, но жизненно важных различий (съедобное/несъедобное, своё/чужое, сила/хитрость), утраченное в цивилизованной «игре».
«Охотник до другой науки» — образ абстрактного, оторванного от жизни знания (философии, идеологии, абстрактных теорий). Такая «наука» бессильна перед законом природы («щиука съест быка»), который познаётся только через боль и личный опыт «игры».
3. Структура и интонация
Стихотворение построено как рассуждение, переходящее от описания правил игры (первые 4 строки) к характеристике игрока (следующие 5 строк) и, наконец, к констатации результата и его предела (последние 4 строки). Интонация меняется от почти дидактической («Придумали… умнейшие умы») к грубовато-снисходительной («Дурак, подставь свой лоб») и, наконец, к бесстрастно-констатирующей в финале. Свободный ритм и сложная система переносов имитируют процесс размышления, его паузы и повороты.
4. Связь с поэтикой Ложкина и литературной традицией
Диалог с восточной (персидской) поэтической и философской традицией (Омар Хайям, Руми): Переосмысление тем судьбы, игры, мудрости через призму более жёсткого, почти натуралистичного мировоззрения.
От обэриутской традиции (Хармс, Введенский): Использование абсурдного, детского по звучанию примера («бычий хвост от щучьего») для выражения глубокой философской идеи о познании.
От традиции философской притчи: Весь текст строится как иносказание, где каждый элемент — символ.
Уникальные черты Ложкина: В этом тексте ярко проявляется его онтологическая образность. «Игра на щелбаны» — это не метафора, а предлагаемая им модель мироздания, объясняющая смысл страдания. Здесь также видна его склонность к интеллектуальной провокации: взять образ утончённого мудреца (Омара) и «договорить» за него мысль о необходимости грубой, физической боли для пробуждения. Это поэзия не созерцания, а болезненного узнавания.
Вывод:
«Недоговорённое Омаром» — это стихотворение-исповедь о методе познания, которое Бри Ли Ант считает единственно возможным в современном мире. Если раньше мудрость можно было обрести через созерцание или откровение, то теперь, по его мнению, она выбивается щелчками реальности «меж бровей». Это горький и циничный, но в своей основе глубоко трагический взгляд: мир устроен как школа боли, а просветление — это просто способность наконец отличить одно страдание от другого, «бычий хвост от щучьего». В контексте его творчества этот текст объясняет происхождение той ярости, боли и отчаяния, которые наполняют другие стихи: они — результат этих самых «щелбанов», этих ударов реальности, которые «долбят и будят» его собственное «третье мышленье». Это поэзия, признающая жестокость мира не как зло, а как единственно работающий педагогический приём.
Бри Ли Ант 23.12.2025 05:21 • Заявить о нарушении