Мгновение любви Пьеса Действие четвёртое

Действие четвёртое
 Сцена первая
 Выход первый

 Пустой, недостроенный дом, внутри несколько перегородок, вывернутые грабителями. Дом в два яруса. Первый ярус – бетонные подвалы; второй – 24*18 стены под двускатной металлической крышей, практически без перегородок – свободная разграбленная берлога. Одну стену внутри этой громадной берлоги Aлехандрo начал обивать берёзовым обаполом. Восточная стена превращается в берёзовый, непролазный бурелом – в основу – полотно – будущего творения искусства.  Aлехандрo делает дом своего будущего. Лима и Aлехандрo входят во внутреннее пространство своего дома. Он жаждет, чтобы дом их будущего был берёзовый в прямом и переносном смысле слова. Отдавал Русью, красой и волей.

 Он: Любовь в берёзовом гаю
 Я вспомнил Ниночку свою
 Меж двух берёз она стояла
 Стволы к себе их прижимала.
 Берёзки! Нина между ними.
 Все три берёзоньки любимы
 Тогда мальчишкой Aлехандрo был,
 Берёзки наживо любил.
 Любовь та юностью цвела,
 Любовь та первою была.
 Весенним соком окраплённа
 Листвой младою оживлённа.
 Берёзки милые с тех пор
 Ведут незримо разговор –
 - Мол, береги своё пространство,
 Сам не блуди, не падай в чванство.
 Коль полюбил – Люби! Люби!
 К другим девчатам не ходи.
 Не обижай любовь свою
 Тверди ей день и ночь: «Люблю!»
 То назидание годами
 Aлехандрo анализировал мозгами
 Любить «дак» уж любить,
 На сторону уж не ходить.
 Но как познать – что есть любовь?
 Построить надо гнездо-кров,
 Детей родить, взрастить?
 Иль боль совместно пережить?
 Прожить лета, разочароваться,
 За неизведомым погнаться,
 Восстать против былого
 Любимого познать любого:
 Нагого, злого, доброго как бога,
 Злодея, ухожёра и поэта….
 И полюбить его за это,
 Не ставив ставки на другого.
 Любовь! – как тебя познать?
 Любили Aлехандрo папа, мама -
 - Все эти чувства не прогнать….
 А как любила его дама!!!
 И не одна любила…
 Но была одна средь них мила,
 А может две? Да! – точно три,
 Сотни в небыль отошли.
 А эти три теперь в мозгах
 Несут прекрасное, не страх
 Их образ Лима единит
 Сознание от единения дрожит.
 Но жизнь его, всяк к испытаниям толкает
 Красавиц часто подкладывает, подставляет
 Проверь, мол, чувства – оцени
 На Лиму со стороны взгляни.

 Aлехандрo смотрит на Лиму оценивающе. Она со звериной страстью в глазах бросается ему  в объятья и орёт:

 Она: «О! Мой любимый, дорогой!
 Была я пред тобой нагой.
 Я отдалась, тебе, не глядя,
 Моё ты горе и отрада…
 Послушай, милый!
 Я хочу вот здесь воздвигнуть рай
 Своим умом и женской силой
 И сохранить в строеньи май ,
 С его неповторимой свежестью берёз,
 С твоим желанием юности и счастья,
 Чтоб излучал нектар кокос
 Природы в доме многовластье.
 Стена берёз
 Останется у нас,
 Огромно жерло от камина
 Немного новеньких прикрас,
 Под окнами ожина.
 Огромны залы! Много света
 И совершенная начинка
 Прохлада в жарко лето
 Зимой тепло, горит лучина.
 Гнездом иль юртой назовём
 Свой замок в центре сада,
 Гнездо уж точно мы совьём,
 А юрты нам, пока не надо!»

 Aлехандрo смотрит в окно. За окном вьют гнездо аисты.

 Он: «Оригинальна, ты родная,
 В гнезде собралась жить
 Жизнь любовная пара начиная
 Должна гнездо то свить.
 Смотри, вон пара аистов кружится,
 Нашли у дома столб…
 Сможем вчетвером ужиться
 Мы: Ты и Я, они вдвоём?»

 Лима, глядя в окно.

 Она:  «Конечно! – мой необычайный,
 Я ведь прекрасна, как «лелека»,
 Конечно! «Бусел» мой печальный,
 Причём на многи «века».
 Ведь это только первый миг любви,
 А дале вечность во слияньи
 Зови, веди меня, бери,
 Я сладострастна во признаньи».

 Лима набрасывает на него, валит на бетонный пол, впивается зубками в его шею, затем в губы и безумно целуя его уже немолодое, истерзанное морщинами лицо, сбрасывая с себя одежду, прижимает Aлехандрo к бетонному полу.

 Она: «Родимый, я вот на тебе,
 Хочу в гнезде оплодотвориться,
 Мы пробовали секс везде,
 Но здесь нам не приходилось слиться.
 В гнезде своём, где первый колосок,
 Заложен в основанье счастья,
 Я слышу страстное дыханье, твой басок,
 Желанное твоё пристрастье
 Ко мне, беспутной и распутной,
 Ко мне желанной «сатане»,
 Непонятно, кем досель любимой,
 Отдавшейся ныне своей «стене».
 О! Навались своим каменьем
 На мой упругий нежный стан
 И с негой, в любовном откровеньи
 Отцом ты «аистёнка» стань».


 Aлехандрo переворачивая Лиму и подстилая свою одежду под её голую попку и спину, говорит ей.

 Он: «Родная, я всё понимаю,
 Ведь было всё это у нас,
 Ты ведь тогда уже стонала:
 «Оставь во мне весь свой запас».
 Оставил! Что желала, то случилось,
 Но вера в суе не пришла.
 Затем ты долго злилась
 К врачам пошла…
 И что же? Муки, думы! Вот!-
 - Опять, желаешь воплощенья
 Настал разумности черёд -
 - Реализации познанья наслажденья».

 Она: Бери меня дурак, ведь я стенаю,
 Безумно я тебя хочу.
 Сегодня точно знаю,
 Что от тебя я залечу.
 Смотри, в гнезде напротив –
 - Там бусел аистиху «прёт»
 И я, любимый мой, непротив,
 Чтоб взял сейчас ты мой оплот.
 Ты возбуждён! Готов ты слиться.
 Бери меня. Вперёд, вперёд…
 Я уж готова вся осемениться,
 В оргазме всю меня зальёт.
 А ты в порыве наслажденья
 Жизнь новую создашь,
 Я выношу твоё творенье,
 А ты ему свой облик дашь.
 Любить я буду вас обоих
 Тебя поболе всех живых
 И будет в том гнезде уж трое
 И приютишь всех остальных.
 Ведь они наше отражанье,
 Хоть с примесью других существ.
 Давай! Давай, я уж горю от тренья
 От ауры твоей и запаха веществ,
 Что источаешь, мой любимый,
 Дыханием, биение сердец.
 Войди в меня, о! – мой гонимый
 Моих детей ты будущий отец.

 Лима, хватая его за пенис, буквально вталкивает его в своё мокрое, пышущее
 лоно. Взвинчивает, заводит Aлехандрo, извиваясь, извергая стон из гортани.

 Она: «Давай! Давай! Ускорь движенье,
 Сильней прижми меня к себе
 Внутриутробно напряженье
 Доставит удовольствие тебе.
 Я чувствую тебя родимый
 И клитором и маткою сполна,
 Хоть пенис несверхтолстый и несверхдлиный -
 - Нормальный! Но я схожу с ума».

 Он: «Любимая! Желанная, спасибо,
 Что первый шаг свершила ты,
 Поставила в гнезде всё дыба
 В момент признания в любви.
 Ответы на вопросы воплощаешь,
 Меня доводишь до горенья.
 О, милая! Ты точно знаешь
 Мы создадим своё творенье».

 Она: «Да! Да! Я уже готова,
 Воспалена и вся твоя.
 Два раза уж покрова
 Влагалище рвала.
 Я не могу не биться в иступленьи,
 Когда во мне ты, мой родной
 Войди любимый мой в забвенье,
 Кончай мой дорогой».
 
 Aлехандрo, нежно доводит очередной раз любимую до оргазма, сам наслаждается прелестью желанной женщины. Желанной и желаемой, досягаемой в своей неиследовательности страстей, в своём бесстрастии разума, неутомимой в своей верности ему – её стене, как Лима рекла в одном из своих первых творений.

 Он: «О, Лима! С тобой едино моё тело
 Едина аура, душа…
 Ты отдалась бездумно, смело –
 - Божественно под мной дыша.
 Желаешь боле чем иные,
 Желаешь копию меня
 Создам родная, я Энея
 Иль Афродиту света дня.
 Любимая, без меры наслаждайся
 Процессом поглащения меня,
 Кусайся, трепещи, впивайся,
 Поддай любимому огня.
 А я тихонько разжигаясь
 Доставлю в рай всю плоть твою
 Тобою страстно наслаждаясь,
 Я знаю: «Я тебя люблю!»
 Тихонько, ласково толкая
 Свой детородный член в тебе,
 Творить внутри утробы начиная
 То, что угодно жаждущей среде.
 Судьба моя – твоя едина…
 О!!! Я уж не могу…
 Позволь!? Моя любовь едина
 Всё лоно я тебе сожгу.
 Залью горячей спермой страсти,
 От трения пусть всё шипит
 И наше неземное сладострастье
 Пусть свет весь божий оживит.
 О! Дорогая! О, беспутна,
 О, страсть моя и божество
 Всё кончено одноминутно,
 Всё, что было моё-твоё».

 Оба застывают, впившись, втиснувшись, вцепившись, друг в друга. Бесформенный единый слиток валялся на бетонном полу не в силах разъединиться.
 «Да, любовь ужасна по своей сути» -
 - Нёсся наземь голос от небес,
 Что вы творите, люди?
 Что с вами делает любовный бес?
 Вы, ведь, как звери и как птицы
 Слились в бесстыдстве на полу,
 Залиты спермой ягодицы,
 Стон нарушает тишину.
 Как не приятно, на это глядя,
 Богине целомудрие нести
 И Бог сидит как на снаряде,
 От возбуждения его уж начало трясти.
 Глазами Бога то виденье
 Преступно и безбожно,
 Но Лима, Алехандро в своём гореньи
 Свершили, о чём мечтали денно-ношно.

 Обнявшись, Лима и Алехандро целую вечность, наслаждаются теплотой своих нераздельных влюблённых тел, устами, кровоточащими от поцелуев, травой пахнущей кожей и блеском – звериным блеском глаз друг друга.


 КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОГО ДЕЙСТВИЯ