Скамья у площади

Он снова заблудился, снова потерялся.
Его искали молитвы, унесённые ветром -
это было интересно, одновременно больно.
Он проснулся, помня смутно своё имя только.

«Все мы не вечны, все мы далеко не дети,
все мы далеко от тех, кто нас смог бы согреть!»
На станции давно уже, как свет потух.
Он подумал: сказал ли он эту мысль вслух?

Городские рутины его поглотили.
Уже успел спиться, скуриться, но только не влюбиться.
На площади играет ноябрь, становится прохладно.
Он хотел стать для кого-то значимым, но легла так карта.

«А может так и надо? Зачем я тогда стараюсь?
Бегу от одних к другим, как псина мотаюсь!»
Сердце превратилось в лёд, но внутри стало душно.
Сказал ли я это вслух или кому-то на ушко?

В чёрном пальто, некому незнакомцу,
который рисовал его образ в своем блокноте.
Дети уже давно забыли запах дешевых петард.
Он не нашёл себя на площади, но зато был рад,

что все живы-здоровы, и сам пока ещё не болен.
«Прочь из дома!» - сказал ему некий дерзким тоном.
«Как же так? Я же не желал вам ничего,
кроме любви и терпения к сыну, но вам было не до него!»

Уинстон помогал ему - это было облегчение.
На минуту забыть бы их, а потом навеки.
«Хоть убей, не помню кто она и её черты,
помню только мамин запах домашней еды».

Время, словно деньги, когда нужно - никогда нет.
Когда тебе задают вопрос, а ты не знаешь ответ.
«Может вправду говорят, мол, время всё лечит,
но я на скамье у площади и мне ни капли не легче».