Теперь я...

Саранча однажды из-за моря прилетела,
На поле ржаное от конца до края села,
Посидела, отдохнула, дочиста всё съела
И, проголодавшись, с треском дальше полетела.*

Был и я похож на саранчу в избытке лет
молодости хваткой до бессовестности. Нет
оправданий мне за все бесчисленные «Дай!»
Совесть часто мне шептала: «Сам не доедай,

но своим родителям на старость обеспечь
сытый и заслуженный покой». Секунды течь
с той поры не прекращали ни на миг назад
в прошлые года, всё забывал сыновний взгляд

видеть мать с отцом. Теперь я стар и одинок,
саранчой мой возраст доедает крайний срок,
а доест, и я пойму: жизнь больше не по мне,            
как не по родителям, которых больше нет
в настоящем. Что я им «скажу», когда «увижу»
их на свете «том»?
 
                *по «Экспромту» Александру Пушкина.
                Поэт обиделся, что его командировали
                в местность, пострадавшую от саранчи,
                и написал этот экспромт  на обложке
                канцелярского дела о саранче