Евгению Евтушенко

Who is, со станции Зима?
Забыл, как будет по-английски:
«налей-ка, Сэр, стакан вина»,
а не пожадничаешь – виски.

Меж нами – долгий разговор.
Длиною равен будет жизни,
где я – не вор, и ты – не вор 
и слова даром не обижен.

Где «снеги белые» легли,
соприкоснулись наши души
и отдалились от земли,
обет молчания нарушив.

Одна кричала: «Сразу – в Рай»!
Другая вслед неслася тенью –
так, не родившись, умирал
инстинкт высокого служенья.

И, вот, теперь разделены
(всё между!) красною чертою,
где свет – пожар, всего лишь, тьмы
неловкой жалости к изгою. 

А с рук, не знавших теплоты, 
не станет сил остывшей Лире,
ей не проснуться, обезсилев,
В придворных сонмах мерзлоты.   
 
Тогда, однажды, встречей той,
«глаза–в глаза» прильнём друг к другу.
И этой красною чертой
вернёмся к Дантевскому* кругу.



—————
*К концу жизни Евтушенко сказал:
Сталин был приличным поэтом,
его занизили неудачные переводы.
Я хочу сделать свои.