За Воркутой, в посёлке Мульда

За Воркутой, в посёлке Мульда,
                двенадцать месяцев зима,
Вокруг бараков только тундра -
                земля, сошедшая с ума.
На деревянных тротуарах
                ещё не стёрт  узор  сосны.
Полярный круг – не до бульваров,
                не до обманщицы весны.
Живут здесь зеки, да обслуга
                энкавэдистов и собак.
Спирт и залётная подруга -
                судьбы капризной буерак…
Доверив сына бабке с дедом,               
                оставив милые края,
Сюда за странным счастьем следом
                приехала и мать моя.
Отчаянный поступок, жалко,
                ей не сыграть других  ролей.
Знать убедительно гадалка
                растасовала королей.
 Охотница до опер мыльных,
                душою  женскою спеша,
Средь поселенцев, бывших ссыльных,
                нашла для жизни латыша.
Был Янис Бейшанс молчаливым,
                свиные глазки грели злость.
С таким возможно ль быть счастливой?
                - когда нет мяса, в пользу кость…
Я прожил здесь всего полгода,
                приехал дед, меня увёз.
Та, заполярная погода,
                прошла сквозь пальцы горсткой слёз.
Но помню ненцев кривоногих,
                дома в сугробах, аж до крыш,
Козу из племени двурогих -
                братишку сделал мне латыш.         
В семь лет поспоришь ли с судьбою,
                растопишь ли мечтой снега?
 - Жаль увезти не смог с собою
                оленя чудные рога.