***

С ним ужасно тяжко теперь «живётся»,
Говорится, пьётся, совсем не дразнится.
Она чувствует себя рядом с ним,
Но уже разбивается и не ведает разницу.
Он гордо ей так улыбается,
И глазами бегает, словно боится быть пойман с поличным,
Она делает вид, что ничего не заметила,
Смотрит в окно, гладит его по волосам,
И ни слова о личном…
Вот они выходят, идут по разные стороны,
А у неё отключается зрение, слух,
И в душе вместо света, льётся чёрный густой сироп,
И он со своей ухмылкой: «Тебе не холодно (больно)?»
С ним даже дышать стало трудно в одной комнате,
И если бы он ничего не скрывал,
Она бы задыхалась, но не призналась, что недовольна
(Даже если бы он специально поджигал в ней порох).
Она приходит так каждый март,
Чтобы поговорить о личном,
Чтобы он посвятил ей хотя бы минуты,
Предложил кофе…
И для неё ВСЁ, всё в этой жизни, показалось бы, безупречным,
Только время идёт,
А он всё чаще бросает её со своими увечьями.
И вот какая-нибудь уборщица, пройдёт с заплаканными глазами,
Она увидит её - и поймёт,
Всему виной ей тот, кто чуть больше, чем друг,
Который смог её ранить.
А он спросит у этой уборщицы:
«Что же с вами случилось?»
И она сильнее заплачет в ответ,
Потому что видела, как юное сердце в нём захлебнулось,
Как разбилось…

(отрывок) «Февраль дарил мне белые сны, будто я помеченный» (с)