Золото, окрашенное кровью

Глава 1: Долгожданная встреча.
Сегодня что-то страшное должно случиться, сегодня реки крови повсюду будут литься, тройка лошадей в Эль – Рио мчится, извозчик подгоняет лошадей. В повозке сидят шестеро членов банды “9 бешеных”. На каждом из них надета чёрная шляпа, а также у каждого из них чёрная повязка на лице, надетая, чтобы скрыть их омерзительны рожи. Эти парни одеты в форму регулярных солдат конфедератов, которую они сняли с убитых ими солдат. Их имена знают все.
Никки, «быстрый и мёртвый», «Джо ловкач», «мистер  гатлинг», «английский сторож, Ричард Джованс и Джейзи Ротт, младший из известных братьев Джейзи. Двое из них, Ричард Джованс и «Джо ловкач» были ещё совсем молоды. Они не допили, не докурили, не до любили, не ощутили всю красоту жизни дикого запада, не узнали настоящий дикий запад, состоящий из убийств, резни и таких же ублюдков, таких же беспощадных бандитов, как они. Эти парни самые молодые и неопытные среди банды, но им ещё предстоит многое повидать, многое испытать на собственной шкуре.
Что же касается «мистера гатлинга», так он самый старый из их компании, самый отвратительный и уродливый парень во всей Мексике! Его отец погиб во время войны за независимость, а мать, узнав, что её мужа жестоко убили во время битвы за Вирджинию, не выдержала и умерла…
У неё остановилось сердце. Похоронив родителей, он сбежал из опустевшего дома на своём коне, на котором воевал его отец в восьми битвах. Он проехал на этом коне ни одну сотню миль, конь почти стал ему другом, если бы конечно этот парень считал коней друзьями. Он отправился далеко от Южной Дакоты куда-то на север, куда-то в неизвестность, ожидая получить от этой поездки много всего, но самое главное, что этот парень хотел получить – любовь. Он спешил навстречу приключениям, спешил навстречу миру, он никогда не мог ни на секунду остановиться на месте, он всегда путешествовал, пока не встретил свою первую любовь.
Но когда молодая прекрасная особа разбила ему сердце, он впопыхах убил её, выстрелив ей в сердце из обреза, «мистер гатлинг» сбежал из Южной Дакоты и встретился там с бандой, на тот момент ещё «девяти бешеных». Затем их стало десять бешеных, но после того, как одного из них жестоко убил во время дуэли, один из охотников за головами из Коттотвунда, то они, как и прежде стали называть себя «9 бешеных». О Никке,  «быстром и мёртвом» мало что известно. Известно лишь то, что этот парень один из самых быстрых и метких стрелков среди всего дикого запада.
Что же касается «английского сторожа», так он любит метать в своих врагов ножи, это одно из его любимых занятий, его хобби. Джейзи Ротт младший, самый младший из братьев Джейзи, о нём известно лишь несколько фактов.
Первый: Этот парень гениальный оратор, второй факт: Он, как и его братья переехал в Мексику из Австралии.
А ещё он будет возглавлять банду, пока не освободят трёх других членов банды, которые в данный момент находятся в Эль – Рио, в доме Маршала. Повозка в Эль – Рио мчится, дорога ужасна, они едут по пустой безлюдной дороге, где за каждым поворотом скрывается опасность, и вообще на диком западе за каждой улыбкой скрывается тайна, скрыт скелет в шкафу. Воздух накалился, он, словно огнедышащий дракон. На улице ужасная знойная погода, земля накалилась, покрылась трещинами, они уже почти пересекли пустыню, до города осталось ехать совсем немного.  Стая стервятников пролетела над повозкой, судя по всему, в предвкушении новой добычи, нового лакомства – бездыханных тел, которыми они сегодня попируют.
Извозчик удобнее уселся на облучке, закурил трубку и сквозь густые клубы дыма, окутавшие его со всех сторон, он разглядел Эль – Рио, находящийся всего в трёх ста метрах от повозки. – Почти приехали! – крикнул извозчик, выпустив изо рта кольцо табачного дыма и начал подгонять лошадок.
Все члены банды молчали, не нарушая договор. Они договорились не разговаривать, пока не освободят своих верных друзей. В это же время, Эль – Рио, дом маршала.
В доме маршала на полу сидят трое бандитов из банды «девяти бешеных», прикованные кандалами. Именно за ними выехали шестеро поддонков из этой же банды.
Их тоже знал весь дикий запад! Шестеро поддонков вышли из повозки и медленной уверенной походкой направились в дом маршала, шугая и пугая всех на своём пути.
А теперь я расскажу вам про трёх парней прикованных кандалами. Джон Гасл, Джейзи Сигал старший и «тихоня».
Тихоню называли так, потому – что он не любил лишнего трёпа и даже во время жёстких перестрелок с толпами врагов, он молчал и сохранял ангельское спокойствие. Джон Гасл – машина для убийств, любитель поножовщины и резни.
Говорят, что он  орудовал ножом ещё с пелёнок.
У этого парня были самые зоркие глаза во всей Мексике, он мог метнуть нож на пятьдесят метров и попасть в яблоко, которое находится на голове человека. И, конечно - же самый знаменитый из трёх братьев Джейзи – Сигал.
Он искусно грабил банки, поезда, дилижансы. В общем, это парень самый искусный грабитель среди таких городов, как Алабама, Дакота, Вашингтон, Коттотвунд, Эль - Пасо и Эль - Рио! Он самый красивый и самый смекалистый парень в банде, самый творческий и оригинальный.
Шериф и маршал сели за стол, дабы отобедать прекрасно – приготовленное шерифом рагу с мясом. Наслаждаясь рагу, они смотрели за преступниками, они рассматривали этих отвратительных омерзительных типов, предвкушая то, что завтра они будут повешаны, и это их вполне устраивало. Шериф, маршал и их люди любили наблюдать за тем, как преступники корчатся, вися на висельнице. Помощник шерифа держал на мушке своего винчестера бандитов, наставляя винчестер то на одного, то на другого поддонка, он представлял себе, как завтра на рассвете эти уродливые рожи будут свисать с висельницы. Он представлял себе, как преступники будут корчиться, молить палача, чтобы тот не нажал на рычаг и бочки под их ногами не провалились, а верёвка не сомкнулась на их шее навсегда. Но эти твари не попросили бы пощады даже у самого Авраама Линкольна!
-Можно мне поиграть на гитаре – поинтересовался у помощника шерифа Джон Гасл.
Помощник, не зная, что ему ответить, обратился к маршалу и шерифу: - Можно ему на гитаре сыграть?
-Пускай что -  нибудь сыграет, - проговорил маршал и принялся за обед.
Помощник шерифа отстегнул кандалы Джона Гасла и подал ему гитару. Его длинные кривые пальцы стремительно перемещались по струнам, он пощупывал струны гитары, создавая своими пальцами и талантом, чудную и волшебную мелодию, которая вливалась в уши всех, кто находился в доме маршала. Шериф отодвинул чашку с недоеденным рагу, достал сигарету, и, закурив, начал наслаждаться звуками изумительной мелодии, а затем, выхватив револьвер из кобуры он наставил его на Джона Гасла и громко вскрикнул: - Пой! Пой, Гасл!
-Что? Вы что-то хотели шериф, - проговорил Гасл.
Шериф едко улыбался, терзал, рвал, в гневе прикусывал губы, громко ругался, проклиная всех бандитов на свете этом, что-то мямлил.
-Хочу, чтобы ты спел! – повторил шериф угрожающим тоном и продолжил есть.
-Ну, тогда слушайте, хранители закона, мать вашу. Я не буду петь песню, которая нравится вам, а спою –ка я лучше бандитскую песенку. Безусловно хорошую песню.
-Хоть раз услышу, что ты в своей песне скажешь что - нибудь хранителей закона и пулю в харю получишь! Ясно тебе?! А теперь пой, скот! Мы тебя слушаем.
Джон Гасл ненадолго задумался, а затем, наигрывая на гитаре ритмичную и грациозную мелодию, он запел:
Сегодня что-то страшное должно случиться,
Сегодня реки крови повсюду будут литься,
Извозчик подгоняет лошадей.
Повозка в Эль – Рио примчится,
Сегодня наша банда воссоединится!
Сегодня ты шериф, умрёшь…
И убегу я на юга, я убегу в далёкие края,
Да прольётся сегодня кровь…
И резня случится, шериф подохнет!
И мне удаться освободиться!
«Тихоня» и Джейзи Сигал Старший начали громко смеяться, они широко открыли рот с демонстрацией всей гаммы своих положительных эмоций и продолжили громко и заразительно ржать, ржать так громко, что их смех наверное можно было услышать за две сотни миль от Эль – Рио, даже лошади ржут тише. Смех негодяев резал по ушам маршала, шерифа и его помощника.
-Ну, я же предупреждал, что пулю в харю всажу, если услышу хоть одного слово о стражах порядка, мразь! Ведь так?! Предупреждал, урод! А ты, парень? Нарушил слово.
-Ну да. И что с этого? Убьёшь меня. Нет, - махнул рукой Гасл.
Бандиты опять начали смеяться, выражая протест хранителям закона. Шериф встал из-за стола, медленно подошёл к Джону и приставил револьвер к его башке…
Вдруг раздался скрип входной двери… В дом маршала вошли шестеро незнакомцев в форме регулярных солдат конфедератов, все до единого с повязками на лице и у каждого на голове чёрная шляпа. Шериф удивился…
-Кто вы? – спросил помощник шерифа и приставил свой винчестер к голове Ричарда Джованса.
-Постой, постой, - произнёс Ричард, пристально разглядывая стражей порядка.
Шестеро незнакомцев приготовились к резне…
Джейзи Ротт младший отрицательно покачал головой и убрав руку подальше от кобуры с револьвером, он вскрикнул: -Не нужно резни, парни! Можно мне присесть на стул и поведать всю суть  накалившейся до предела ситуации?
-Ладно, - скривив своё лицо, оскалив зубы ,проговорил маршал.
Шериф подал Ротту стул. Тот присел на стул, закинул ногу за ногу, и, достав трубку, закурил, смотря сквозь густой табачный дым  прямо на шерифа, которому не терпелось услышать сведения о том, зачем эти подозрительные типы пришли в дом маршала. Раздалось долгое молчание.
 Ротт, предвкушая всё то, что он решил сказать, предвкушая всё то, о чём он думал, решил немного помолчать, чтобы сохранить интригу и вдоволь насладиться курением трубки, ощутив весь аромат и вкус табака.
-Итак, насчёт нашей проблемы, - начал вести диалог Ротт.
-Вы хотите услышать правду? Мы – шестеро солдат, пришли сюда, дабы освободить трёх наших друзей, ведь они как я полагаю, ни в чём не виновны. Помощник шерифа выпрямился, гордо приподняв голову и пронзающим душу взглядом посмотрел на бандитов.  Он сжимал в руках свой винчестер и направлял его на шестерых незнакомцев, наставляя его, то на одного, то на другого бандита, а маршал в это время просунул одну руку за подтяжки своих брюк, а другой рукой потянулся к кобуре с револьвером…
Хранители закона засомневались, раздалось долгое молчание, которое прервал Джон Гасл, когда начал своими тонкими пальцами играть на гитаре, и напевая свою любимую песню, которую он придумал всего два часа назад, но уже успевшую полюбиться этому славному парню, жестокому убийце и законченному эгоисту!
Он начал напевать песню, окидывая взором всех, кто присутствовал в доме, он пел:
Меня приговорили к повешанью,
Мой путь окончен,
Моя песня спета,
Мне конец!
Верёвка сомкнётся над шеей моей,
Взгляну я в глаза палачу…
И, мучаясь в муках, в последний свой раз,
В глаза я народу взгляну!
Меня приговорил к суду,
Мой путь окончен,
Моя песня спета,
Мне конец!
Где-то там, где-то там в пустыне
Ждёт меня счастье, ждёт конь вороной.
Ждут меня люди, пришедшие за мной,
Ждёт меня суд, а затем ждёт и смерть!
 Меня приговорили к повешанью,
Мой путь окончен,
Моя песня спета,
Мне конец!
Ловким движением своих пальцев он сыграл последний аккорд и положил гитару рядом с решёткой.
Все пятеро бандитов ждали приказа Джейзи Ротта младшего, но тот не торопился отдавать приказ о стрельбе, а, наоборот, ему было интересно, как поведут себя стражи порядка, когда окажется, что они вовсе не солдаты северян, а кровожадные бандиты, промышляющие разбоем.
-Эти парни не убийцы – продолжил Ротт.
-У вас есть доказательства, что эти парни кого-то убили?
-У нас есть бумаги, подтверждающие их виновность, - закинув на плечо винчестер, проговорил помощник шерифа.
-Именно так, парень, - подтвердил шериф, покачивая головой и достав бумаги из жилетки, протянул их Ротту.
Ротт взял бумаги и прочёл их вслух:
-Доставить в Эль – Рио всю банду из «девяти бешеных». За каждого из них назначена награда 20 тысяч долларов за живого члена банды и 17 тысяч за мёртвого.
-Что же, боюсь, мне придётся, с вами согласится, так как у вас присутствуют бумаги, то я вам поверю, ведь вы хорошие парни, служители закона, представителя порядка! – громко сказал Ротт и выпустил кольцо табачного дыма изо рта, удобнее уселся на стуле, а затем, почесав затылок, выхватил из куртки двуствольный револьвер «дерринджер». – Сегодня из этой комнаты выйдут 9 человек, угадайте, маршал, кто это будет? Либо мы  вшестером и трое бандитов, или мы и стражи порядка…
Кто же выйдет за дверь? – поинтересовался Джейзи Сигал, заранее зная ответ на этот интригующий вопрос.
-Мы, вы командир конфедератов и ваши солдаты, готовые пойти на всё ради вас.
-Ахахахахаха, а ты смешной, сукин сын! Чёрт! – выдохнув после долгого смеха, сказал Ротт.   
Атмосфера накалилась до предела…
Каждый из бандитов начал натянуто широко, улыбаться, выражая в своей улыбке протест стражам порядка.
-Эти парни не куда отсюда не уйдут,  вам понятно?
 -Нас вдвое больше, так что счёт идёт  не в вашу пользу, парни. Лучше не сопротивляйтесь! – угрожал им Ротт.
Шериф, гордо выпрямившись, харкнул на пол, выразив крайнее недовольство решению бандитов.
-Мы не сдадимся! – крикнул маршал.
-Если кто – ни будь из вас поддонков только дёрнется, то мы пришьём двух ваших парней прикованных кандалами и Джона Гасла, которому не терпится схлопотать пулю, судя по его песням о побегах и  стражах закона.
Глаза бандитов заполыхали, их лица сделались счастливыми, в каждом жесте они проявляли крайнее неуважение к хранителям закона, утверждая, что три самые худшие профессии: шериф, помощник шерифа, маршал.
- А где остальные, маршал? – поинтересовался «тихоня».
Где ваши люди, шериф? Где ваши представители, маршал?
- Они сейчас находятся в салуне и отмечают мой день рождения, - невероятно грубо ответил им шериф и достал из внутреннего кармана жилетки второй револьвер.
-Да, - подтвердил маршал.
-Ясно, - сказал Джо Ловкач с широкой улыбкой.
-Итак, судя по всему вы – трупы, господа – сволочи!
Нас здесь «9 бандитов» и из них шестеро вооружены до зубов! Наверное, вы нас знаете, представители закона, ведь так, ублюдки?!
-Вы «9 бешеных»? Ты Джейзи Ротт, я прав? Я узнал тебя по шраму на твоём лице, по шраму, который находится неподалёку от левого глаза, а ещё я понял, что ты Джейзи Ротт, по твоей манере вести диалог.
-Ага, гнида. Молодец, а ты я смотрю догадливый, шериф.
-А позади тебя находятся остальные члены банды?
-Да, в точку! – вскрикнул «мистер гатлинг», снял шляпу и размашисто поклонился, коснувшись рукой пола.
Затем члены банды, все кроме «английского сторожа» сняли свои шляпы, и, коснувшись руками пола, учтиво поклонились, последовав примеру «мистера гатлинга».
-Я не буду кланяться, - вдруг заявил «английский сторож».
-Это почему? – спросил Джейзи Сигал старший.
-Не считаю нужным. Кто эти суки такие, чтобы я перед ними кланялся? Стражи закона? Да пошли они к чёрту, сволочи!
Я их не уважаю, пускай они это знают.
-«Ричард Джованс», - громко сказал Ричард, указывая на себя большим пальцем.
-Никки, «быстрый и мёртвый», - сказал Никки и шагнул вперёд.
Затем все остальные начали говорить свои имена и прозвища, делая шаг вперёд и, у каждого была собственная фишка. Кто-то кивал глазами, кто-то указывал на себя пальцем, кто-то улыбался, кто-то демонстрировал револьверы. Никк держал руку рядом с кобурой, его пальцы нервно дёргались, его руки окаменели и он, чтобы успокоиться и не наделать глупостей, достал сигарету, закурил, и, наслаждаясь курением, он на мгновения отвлёкся от интереснейшей беседы между бандой и хранителями закона и погрузился в воспоминания. Он вспоминал о своём тяжёлом детстве, о первых переживаниях, о  первой любви. И вдруг что-то взбудоражило его сознание, он перестал вспоминать и решил действовать основательно…  Ему не давала покоя одна мысль: А что если убить поддонков, без предупреждения  главаря банды и заработать авторитет.
Но, он решил всё-таки дождаться приказа Джейзи Ротта.
-Вы не успеете даже выхватить стволы, и мы вас убьём! Первая пуля попадёт в Ротта, ясно?!
Джон Гасл увидел за пояс шерифа однозарядный пистоль.
Он резким движением руки схватил его и приставил его к голове шерифа… Шериф, восхитившись зоркостью и умелостью Гасла, широко улыбнулся и приставил два револьвера к его животу. Никк выхватил из кобуры револьвер, выстрелил помощнику шерифа в колено, превратив его колено в обрубок, кусок мяса, раздробив его коленную чашечку, пуля пролетела насквозь и застряла в полу.
Маршал перевёл свой взгляд на Никка и получил две пули в живот. Бах, бах, повсюду свистели пули. Пули пробили их плоть, разорвали её, оторвали от них куски мяса.
Брызги крови окрасили стены, пол, попали на шерифа, забрызгав его с ног до головы, брызги крови попали на одежду Джона Гасла, на  туфли Джейзи Сигала, на лицо Ротта, забрызгали стол, недоеденную жратву, в общем всё было в крови!
-Бросай стволы, шериф! – вскрикнул «мистер гатлинг» и выхватив из кобуры ствол, наставил его шерифу на живот.
-У меня есть условие и вопрос, - промямлил шериф, глядя на раненых сослуживцев.
-Ну, говори уже – выдохнув с нетерпением, сказал «тихоня».
 -Вопрос: Можно мне уйти? Условие – если будете меня убивать, то, пожалуйста, сделайте это быстро, прошу!
-Хорошо, - покачал головой Никк.
Шериф медленно стал опускать стволы на пол, он всё ещё не положил два револьвера на пол, в его воображении, всё, казалось, невыносимо медленным, бандиты двигались медленнее черепах.
Он всё никак не мог выпустить револьверы из рук, он их не клал на пол, но до сих пор сжимал их в руках, в любой момент, готовясь нажать на курки. В его голове вдруг что-то стукнуло, он хотел лишь одного – пришить кого – ни будь из этих отвратительных поддонков перед смертью – думал он, харкаясь на пол от недовольства.
-Стволы бросил! – крикнул Гасл.
 -А затем руки за голову, да повыше, чтобы все видели. Потом возьмёшь ключи и освободишь наших друзей от кандалов. Хорошо?
-Чтобы достать кандалы, нужно для начала достать их из пальто, а чтобы это сделать, вы должны не мешать мне.
-Давайте не будем ему мешать, - с насмешкой выкрикнул Джо ловкач и махнул рукой. Джон Гасл подошёл к шерифу, врезал ему с размаху кулаком по его наглой роже, затем достал ключи от кандалов из кармана шерифа, освободил своих друзей, присел на стул и начал играть на гитаре.
Все вокруг тащились, наслаждались этой сладкой мелодии, которая вливалась им в уши, наслаждались все, кроме маршала и помощника шерифа, потому что они в это время харкали кровью, яростно матерились, корчились в страшных мучениях, держались за простреленные места, пытались остановить кровь, которая сачилась из их ран и стекала на пол.
-Суки вам за всё воздаться, сволочи, сукины дети! – прокричал маршал сквозь невыносимую боль.
Помощник шерифа начал громко  смеяться, казалось - бы его противный смех не сможет остановить никто, он гудел как паровоз, матерился как сапожник, проклинал бандитов очень грубыми и неприличными словами, и снова продолжал смеяться. Вдруг он перестал смеяться, его смех оборвала кровь, которая полилась из его рта прямо на пол.
Он вытер свой рот от крови, взглянул на запачканную кровью одежду и, изнемогая, еле-еле произнёс:
-Чтоб вы сдохли, поддонки. Ад – ваш причал. Чтобы вас черти отимели.
-Нас они отимеют не так скоро, а вот тебя уже очень скоро, парень, когда будешь в аду, передавай, пожалуйста, привет люциферу, хорошо? Тебе, наверное, в аду несладко будет!
Если ты попадёшь в ад, то тебе будет невыносимо хреново, но если в ад попадём мы – черти перекрестятся. Ахахахахахахах, чёрт! Какой же ты забавный паренёк, - присев на корточки рядом с израненным помощником шерифа, проговорил «английский сторож», сквозь дикий смех. – Да пошёл ты!  - вскрикнул с неистовой яростью шериф, а затем посмотрел на раненого помощника и ужаснулся, схватив себя руками за волосы.
Джон Гасл искусно закончил играть на гитаре, он безымянным пальцем задел третью струну и отчётливо произнёс: - Это твой последний аккорд, шериф!
-Ахахаха, ха… Что вы можете мне сделать, ублюдки? Ничего я полагаю. Ведь так? Сукины… дети. Я вас ненавижу!
-Ты хороший парень, шериф, но мозгов тебе явно не хватает. Мы просто собираемся тебе убить, понимаешь…
В этом нет  ничего плохого, наоборот, это даже хорошо.
Гасл нанёс сокрушительный удар гитарой шерифу прямо в лицо… Тот упал на пол, схватился за лицо и начал кричать и выть как кайот, ищущий добычу, как кайот, который набросился на своего врага в ожесточенной борьбе за кусок мяса, или в борьбе за самку. Кровь изо рта шерифа брызнула на пол, несколько зубов полетели прямо в недоеденное рагу, которое и без того было заляпано кровью маршала и помощника шерифа. Джон Гасл схватил шерифа за его длинную шевелюру, кинул его в стену, тот ударился об стену, Гасл поднял с пола два револьвера и приставил их к подбородку шерифа… Шериф, закрываясь ладошками, начал молить о пощаде.
-Пощады не будет! - крикнул Гасл.
Джейзи Сигал старший выхватил из руки умирающего и стонущего маршала револьвер, нашёл во внутреннем карманы патроны от револьвера «браунинга»,
вставил их в барабан. Он прицелился в раненого маршала, взвёл курок, выстрелил, один, два, три, четыре раза и так до тех пор, пока не всадил в брюхо маршал целый барабан.
Пули разрывали его внутренности, вылетали из живота насквозь, пробивали спину маршала, вонзались в его тело, а некоторые пули застревали внутри маршала. Джон Гасл нажал на спусковые крючки двух «кольтов», выстрелил сразу из двух револьверов, пули разорвали голову шерифа на мельчайшие кусочки. Ошмётки мозгов, брызги крови, куски черепа, небольшие куски кожи запачкали удовлетворённо улыбающегося Гасла с ног до головы.
-Итак, наш, всеми уважаемый шериф – всадник без головы.
Раздался громкий смех, бандиты как всегда в своём репертуаре, смеются над обезглавленным трупом.
Они не просто бандиты, они – поддонки с сорванной башней, мать их. Хоть и с виду очень интеллигентные парни, но на самом деле, первое впечатление – обман, иллюзия, которая создаётся благодаря опрятной одежде и отличным умением вести диалоги. «Тихоня» присел на корточки рядом с раненым помощником шерифа, приставил револьвер к его колену, в котором застряла пуля 43 калибра, и выстрелил в рану ещё раз. Кровь брызнула из его раны, из его рта, попал на ботинки «тихони», что, конечно же, не сильно обрадовало «тихоню», он начал кричать, ужасаться, но не от того, что он сделал с помощником шерифа, а от того, что кровь попала на его отполированные блестящие ботинки со шпорами. И этот факт привёл его в бешенство, а если «тихоня» в бешенстве, то все – не жильцы! Если его разозлить, то он оставит после своего визита обезображенных трупов, ведь он – дикий, а если быть точнее, то этот парень самый дикий среди всей банды, но при этом и самый тихий. Бандиты встали в один ряд, учтиво поклонились перед помощником шерифа, выражая ему искреннюю благодарность за замечательную беседу, проведённую с ним некоторое время назад.
-Спасибо, - говорили они один за другим, снимали шляпы и кланялись.
-Чтоб вы сдохли. Чёрт, ахахахахахаха, суки… Сукины дети!
Мать вашу! Знаете, я думаю вам не выжить на диком западе, кто – ни будь обязательно всадит вам пулю между глаз, уроды…
Помощник шериф решил выхватить  из руки мёртвого маршала револьвер, и прикончить напоследок какого - ни будь ублюдка из банды выстрелом в спину.
Он хватается за револьвер окровавленной рукой, и целиться в спину «мистера гатлинга»… Выстрелит он или нет? Он не может выстрелить, револьвер выскальзывает из его окровавленной руки, он делает большие усилия и сквозь боль, он приподымает револьвер и собирается нажать на курок… Джо ловкач оборачивается, дабы убедится, что раненый помощник шерифа не решится их убить. Джо стреляет ему в плечо, брызги крови брызнули из его раны, пуля пробивает плечо… Он начал очень громко кричать.
Бандиты, не обращая на него внимания, медленным шагом ушли из дома маршала и направились в салун…
Четверо из них пошли в салун, а пятеро направились в магазин одежды, чтобы прикупить себе новой одежды, так как их одежда запачкана кровищей, а им не нужно привлекать к себе много внимания. Пока некоторые из них покупали одежду, остальные сидели в салуне и слушали местные байки какого-то старика, о каком – то золоте.
Они сидели в углу салуна, рядом с выходом, А старикашка подсел за их столик и решил рассказать им интереснейшую историю о золоте, находящимся в «золотой горе». Он начал напевать песенку о золоте:
Сквозь мглистых  гор хребет, в пещерах, где не виден свет,
Там  в «золотой горе» есть золото, чьих богатств не видел свет, есть золото, окрашенное кровью.
Пойдёшь за ним, беду ты навлечёшь, умрёшь, твой труп сгниёт, съедят его стервятники и надругаются над ним.
Пройдёшь сквозь всё: через обиды, приключения, кровь,
И обретешь покой, ты тогда, когда золото найдёшь…
-Да ты ненормальный, старик! – вскрикнул Джо ловкач, удивлённо смотря на старика. – А золото хоть существует?
-Да… Я сам видел. Но, вот только нужны люди, способные держать оружие, чтобы отыскать его!
-У тебя есть информация об этом золоте, помимо песен и легенд?
-Карта. Я могу вам дать карту, на которой отмечено местонахождение золота, только с вас четыре тысячи долларов, с каждого!
-Что ж, может быть, а гарантии у тебя есть? – сказал Ричард.
-Могу дать клятву.
-Не, не надо, мне не нужна твоя клятва, старик, если это неправда, в чём я, конечно, могу сомневаться, то мы найдём и перережем твою глотку, а затем будем смотреть, как ты корчишься, и фонтан кровищи рекой хлещет из твоей шеи, ясно тебе, старикашка?!
-Ладно, парни, так уж и быть. Вначале деньги, потом – карта.
Бандиты залпом выпили по кружке эля, вытерли пену со своих длинных бород, достали сигареты, трубки, кольян, в общем, что у кого было и закурили. Старик продолжал рассказывать истории о золоте, которое оставили племени апачи, потому что это золото проклято, оно сводит людей с ума, утверждал старик, обращая на себя внимание всего заведения. Таким людям как этот старик, главное – обратить внимание на свою особу. И они будут делать всё, ражи внимания. В это время другие бандиты прикупили себе одежды, переоделись и направились в салун. По пути они встретили представителей маршала и людей шерифа, они им поклонились, представившись солдатами северян.
Те, слегка поддатые, ничего не поняли и направились в дом маршала. Стоило им только зайти за порог дома и тут же, одного из них вырвало на пол из-за ужасного запаха трупов.
На полу лежал раненый помощник шерифа, держался за простреленное колено, корчился от боли, кричал, громко ругался, сжимал руки в кулаках, прикусывал губы, ёрзал ногами по полу, хаотично двигал руками, харкал кровищей, пытался что-то сказать.
-Ты только лежи здесь, хорошо? Ни куда не убегай! – крикнул ему один из людей шерифа.
-Я постараюсь, - ответил он и харкнул кровью.
Люди шерифа и представители маршала побежали в салун, чтобы убить бандитов… Их было всего 7, трое представителей маршала и четверо людей шерифа…
Они хотели ворваться в салун со стволами в руках и перебить всех из банды «9 бешеных». Джо ловкач в это время покупал у табунщика 9 резвых лошадок. Старик вернулся в салун вместе с картой, он обменял деньги на карту и тут же исчез из виду бандитов, словно испарился.
Джейзи Ротт решил выйти прогуляться у салуна. Он вышел на улицу, немного прошёлся, заметив приближающихся представителей закона, он вбежал в салун, предупредил остальных бандитов. Они накинули на себя куртки, шляпы, повязки и направились к Джо ловкачу, который ждал их с девятью лошадьми. Но он не смог купить все 9 лошадок и вместо одной лошади ему продали пони. Бандиты выбежали через чёрный ход, побежали к лошадкам, стремительно запрыгнули на лошадей.
-По коням! – крикнул Джейзи Сигал.
Все расселись по коням, и только Ричарду Джовансу досталась маленький непослушный пони.
-Что это за хрень! – вскрикнул он.
-Извини, там больше не было лошадей, - принёс извинения Джо.
-Огромное тебе спасибо Джо, но мне кажется, что пони и мили не пройдёт.
-Ладно, поскакали, - сказал Ротт и умчался на лошадей на несколько метров вперёд.
Бандиты почти пересекли на своих лошадях черту города…
Они остановились, чтобы подождать Ричарда, который волочился на пони медленнее черепахи. Джо выстрелил пони в морду. Пони упал, пуля пробила ему морду, застряла в его мозгах, Ричард свалился с пони, а пони придавил его своим телом. В это время хранители порядка побежали к черте города, чтобы нагнать бандитов и перебить всех до единого. –Надо его бросить и уходить, а то нас перебьют.
-Нет, - проговорил Джо.
Ловкач подбежал к своему другу, вытащил его из-под бездыханного тела пони и они оба побежали к лошадям, запрыгнули на лошадь Джо и приготовились убегать.
Они пересекли черту города. Джейзи Сигал взглянул на карту и вскрикнул: -Двигаемся в Коттотвунд. Пора!
                Глава 2: Обещание
Генри Гаоуэр – шериф Коттотвунда, Генри самый честный шериф из всех, кого я знаю, он плохой человек, но хороший парень, Генри может и не самый лучший семьянин, но он был лучшим стрелком во время гражданской войны.
Вот наступал вечер, шериф сидел на террасе своего небольшого частного домика, покачивался на кресле-качалке, и, завернувшись в одеяло, грелся, попивая бутылочку виски. На улице стоял ужасный ветер, который сдувал людей с ног, люди подымались с земли, а ужасная стихия брала своё и опрокидывала людей на землю. Он хорошенько раскачался на кресле, улыбнулся, насладился свежестью ветра, его прохладой, его длинную шевелюру обвивал ветерок, дувший с юга. Он взглянул на холм и увидел, как два кайота дрались, боролись, вцеплялись в друг друга, разевали свои огромные пасти, прокусывали друг другу шерсть, отрывали куски мяса, беспощадно дрались в этой борьбе за существование, в которой нет равнодушных. К нему подошла молодая красивая особа, его жена Эмма. На ней было надето платье из мягкой тонкой ткани из мягкой ткани «муслин», это платье подчёркивало мягкие линии и грациозность движения.
Её наряд был украшен многочисленными лентами оборками и бусинками. На её голове был надет капор, на её ногах виднелись красивые туфельки, на её лицо как всегда сияла прелестная улыбка. Она подошла к своему мужу, суровому шерифу, беспощадному стрелку, хорошему парню. Они крепко обнялись, прижимаясь, друг к другу, они смеялись, предвкушая то, что будет дальше.
-Ты на всё ради меня готов, Генри?
-Я ради тебя убью любого, задушу любого, изобью любого, застрелю любого, любому выколю глаза, ясно?! Детка.
-Да пошёл ты на хрен, я тебе не верю, дорогой!
-Чёрт тебя дери! Я обещаю.
-Ладно. Давай займёмся любовью, наконец.
-Давай…
Молодые прошли в домик, направились в спальню, на следующее утро они не выспались из-за бурной ночки, ночь была очень бурная, стоны и крики были слышны во всём Коттотвунде.  Они умылись, оделись, позавтракали изумительной картошкой, которую приготовила Эмма своими прелестными умелыми руками, и направились по своим делам. Шериф день за днём ловил преступников, следил за порядком, проверял подозрительных людей, приговаривал к суду многих.
А Эмма следила за хозяйством: готовила, убиралась, следила за скотом, она делала самые лучшие сигареты, самые лучшие «самокрутки» во всём Коттотвунде.
Дни летели, а всё шло свои чередом. Прошло две недели после того, как Генри дал обещание. Эмма прогуливалась одна по ночному городу, свет факелов освещал ближайшие дома, где-то за городом выли волки, увидавшие полнолунию, луна осветила собой лицо Эммы, на  её лице промелькнула улыбка. Она решила зайти к семье Эттутвондов и отдать им долг в размере, пятьсот долларов. 
К ней подошёл опрятно одетый паренёк лет тридцати с обезображенным лицом, в оборванной одежде, в соломенной шляпе, с взъерошенной причёской, с ножом в руках. Мужчина пырнул её несколько раз ножом, выхватил из её рук пятьсот долларов, её бездыханно окровавленное тело упало на землю. Мужчина скрылся среди тени ночного города Коттотвунда… Его видел один мальчишка десяти лет.
Он нарисовал лицо этого паренька. На следующее утро, шериф узнал, что его возлюбленную жестоко убили, мальчишка, ставший случайным свидетелем убийства, дал шерифу рисунок паренька, который расправился с Эммой.
Шериф развесил по городу объявления с рисунком этого парня. Он чувствовал себя одиноким, его сердцебиение участилось, он вдохнул в себя свежий утренний воздух и, почувствовав прохладу, залил себе в горло виски, и, сквозь горькие слёзы, он окунулся в свои воспоминая. На его лице мелькнула искренняя улыбка, он вспоминал те самые чудные мгновения, те самые хорошие моменты, проведённые с Эммой, но его воспоминания оборвались, и Генри решил сходить на могилу жены…
Прошло два дня…
Уильям Стэнли – Гордон доставил в город парня, убившего жену шерифа.
Он постучался в домик к шерифу… Шериф открыл дверь, сжимая обрез в руках, он смотрел на убийцу жены, по его взгляду можно было увидеть, что настроен он решительно. Шериф поправил свою длинную шевелюру, зачесал волосы назад, взглянул на себя в зеркало и удивился своей удивительной причёске. Ульям прошёл за порог дома шерифа, посадил преступника на пол, ловким ударом под дых, закурил трубку, разглядывая  лицо шерифа, он видел в шерифе тип умного человека. Это можно было заметить по некоторым признакам.
По его мнению, люди, наделённые умственными способностями, бывают, скорее, среднего и малого роста, чем большего, прям как наш шериф, ещё у шерифа длинная шея, глаза большие, подчас круглые, совершенно прямые и гладкие волосы. Ульям решил окончательно проверить свою гипотезу, дабы убедиться, что шериф – не глупец.
Он завёл с ним диалог, в это время бандит сидел на полу и жадно вгрызался в чёрствый хлеб, который ему дал охотник за головами, время от времени он смотрел то на Генри, то на Уильяма и опять вгрызался в хлеб с неистовым аппетитом.
-Я привёл сюда сучёныша, который убил твою девку, парень. Мне нужны мои деньги. Три тысячи долларов, как было указано в объявлении.
-Что ж, я проявляю к тебе крайнее уважение, за твои заслуги перед законом, спасибо тебе! А теперь, я думаю, тебе надо отлучиться. Ведь у меня возникли некоторые неприязненные отношения с этим мистером прикованным кандалами, сидящим на полу и жрущим хлеб.
-Какие у тебя претензии ко мне? – спросил бандит.
-Ты убил мою девушку… А я пришью тебя, скот!
Охотник за головами учтиво поклонившись, открыл входную дверь, и начал медленно отходить назад.
-Мне насрать на тебя и на твою деваху но я бы на твоём месте этого засранца убил и не стал бы  дожидаться повешанья. Понимаешь?
-Вы что, меня нельзя убивать, до суда меня вообще нельзя трогать, идиоты!
-Заткнись! – вскрикнул Генри и врезал преступнику с ноги прямо по роже.
-Как твоё имя, шериф? – спросил бандит, улыбнувшись во весь рот.
-Генри, а теперь скажи своё имя? Можешь не говорить, уже не важно.
-Я Стэнли. Знаешь, мне срочно нужны были деньги, я не хотел её убивать! Извини. Так вышло просто.
-Ладно.
Генри вцепился в глотку Стэнли левой рукой, правой рукой он беспощадно бил его по лицу, превращая его лицо в кровавое месево. Он перестал душить его и принялся жестоко избивать его, кулаки вонзались в лицо Стэнли, с каждым ударом он терял силы, град ударов обрушивался на его лицо, Стэнли чувствовал невыносимую боль.
-Я обещал Эмме, что вначале задушу любого за неё, затем застрелю, ещё обещал, что глаза выколю. Понятно?!
Бандит начал громко стонать, Генри достал пистолет, приставил ствол к животу бандита и выстрелил несколько раз. Пули проделали в нём три огромные дырки, брызги крови попали Генри на лицо, он громко вскрикнул и выдавил своими огромными сильными пальцами глаза Стэнли, затем швырнул их в стенку и облегчённо вздохнул. В ближайшие несколько часов он прятал труп под пол, убирался, отмыл всё от кровищи, мылся, поменял одежду, умылся от кровавых следов на лице. Вдруг в его голову пришла одна мысль, которая не давала ему покоя:
А что если отправиться за золотом, чтобы увидеть своих родителей, а то вдруг они умрут, а я их не увижу, думал он.
Он отыскал карту, на которой была отмечена так называемая «золотая гора», в которой по сказаниям апачей хранилось золото. Собрав вещи, он удовлетворённо улыбнулся и захлопнул чемодан, в котором лежали: три револьвера, две коробки патронов, четыреста долларов, спички, курительная трубка, пачка сигарет, письмо его девушки, которое он хранит до сих пор, запасные вещи, пенсне и несколько книг. Он запряг свою счастливую лошадку, которую ему подарил отец, почти пересёк границу города и тут на пути ему встретился Уильям. Ульям как всегда прищуривал глаза, с его гладкого и сухого лба стекал пот, его желтовато – зелёное лицо не выражало никаких эмоций, он как всегда подозрителен, как всегда недоверчив, как всегда не смотрит в глаза своему собеседнику.
-Здравствуй, Генри, как дела? Мне собственно насрать на тебя и на твою девку, но ты ведь отомстил?
-Да. Теперь меня будут считать убийцей, а я всего лишь замочил одного поддонка, такие как он сейчас повсюду, а меня из-за него повесить могут.
Голос Уильяма изобилует его высокими нотами, изредка переходя в шипение и, ни придаёт никакой гармоничности его словам, хотя Уильям считает вовсе наоборот. Он закурил трубку, но по-прежнему не поднял своих глаз на собеседника, а продолжил смотреть в пол своими суровыми глазами.
-Мне нужен попутчик. Я иду за золотом, а мне нужен сопровождающий, а то так и не дойду до «золотой горы» и пулю между глаз получу.
-Я подумаю. Дай подумать, сука. Сейчас… Может быть… да! – вскрикнул он, не сдержав фонтан своих эмоций.
Шериф был рождён для жизни мирной, для деревенской тишины, читать любил, ласкал жену, в стрельбе практиковался, выпивал и в карты на своё состояние играл.
Это его первое решение о походе, может смерть жены изменила этого парня, любившего природу, узника деревенской жизни, любителя страсти женской, азартного парнишку, чудака, которого не все любили, плохого семьянина, хорошего стрелка и просто паренька, которого любила жёнушка. Впервые любви томимую тревогу, отрадной жизни в деревушке  этот парнишка испытал, затем убийцей стал, может прославиться он, а может, убьют его, кто знает? И час пришёл, пора отправиться в путь трудный, повсюду смерть царит, воняют трупы гнилью, а им всё по плечу, главное – золото. Золото – роскошь! Золото – будущее! Охотник за главами, томясь душевной пустотой,
и одиночества боясь, решил отправиться в путешествие великое, наполненное опасностями, интригами, кровью, и всем, что подобает приключениям отличным, смертельным, смешным и драматичным.
-Ну что ж, сударь, я смотрю, ты готов к приключениям? – спросил Уильям, у шерифа потянувшись к кобуре с револьвером.
-Да, сука! Готов. Прямо в точку, мать твою!
Шериф снял с плеча винчестер, наставил его на Уильяма, тот, ловким движением руки выхватил ствол из кобуры…
Скоро резня случится, а может всё и разрешится, и путешествие начнётся, они объединятся, попутчиками став.
И вот дыханье затая, наставили оружие они друг другу  на лица, в ожидание стрельбы они, и пристально в глаза Уильяму смотря, шериф винчестер опустил, на плечо повесил, увесистой рукой махнул, и улыбнулся, показав всю гамму своих великолепных эмоций. Уильям ловким движением руки убрал пистолет в кобуру, прикупил себе у табунщика самую резвую, самую маневренную и послушную лошадку, уж лошадок – то он умел выбирать, потому что он несколько тысяч миль на своём коне отъездил, пока его конь не заболел, а он не пустил ему пулю прямо в лоб. Пуля разорвала мозги коня на части, он отведал конины и отправился в путь. С тех пор он передвигается на попутных повозках. И вот через тридцать минут после удачной покупки, они запрягли лошадей, пересекли черту города и поскакали к «золотой горе».
Они скакали чрез поля, луга, чрез города и вот к пустыне прискакали, они остановились на ночлег, и, разложив свои монатки, развели костёр, расстелили палатку, на всякий случай зарядили всё оружие. Ведь в пустыне этой повсюду апачи бродят, вот набредут на лагерь их и глотки перережут, все вещи заберут и в племя убегут. В пустыне повсюду опасности: каждый путник, который им встретиться, может начать резню, убить их и забрать карту,
здесь за каждым камнем скрыта ядовитая змеюка, готовая ужалить тех, кто на неё наткнётся, она зубами в плоть вопьётся и человек умрёт в мученьях проклиная ядовитую рептилию… Ещё здесь часто грабят дилижансы, повозки, прохожих убивают ради нескольких грошей, бандиты здесь – постоянное явление. Пока Генри грелся рядом с костром, пылающим и ярким, охотник вышел на охоту, увидев зайца дикого, подкрался к нему Уильям, аккуратно взвёл курок, прицелился и выстрелил в свою добычу…
Заяц замертво упал. Брызги крови, части его внутренностей забрызгали раскалённый от солнца песок, и вот Уильям вскрывает внутренности зайчика, отделяет мясо от шкуры и зажаривает его на костре.    Они жадно вгрызались в мясо зайца, быстро прожёвывали его, давились, плевались костями зайца, жадно обгрызали мясо до последнего кусочка.  Приятно отобедав, они принялись вести интереснейшую беседу о своих жёнах, ведь и у них обоих жёны погибли.
-Слушай, Уильям, а у тебя есть жена? Просто, если ты охотник за головами и у тебя такая опасная работа, значит, ты бы не стал подвергать свою девку такой опасности, судя по всему у тебя её нет?
-Была, да всплыла, та ещё сука, конечно! Знаешь, как всё было?
-И как же?
Уильям в предвкушении дивного рассказа, трубку  закурил, и, выпуская клубы табачного дыма изо рта, он наблюдал за тем, как небесное светило покидает нас, уходя за горизонт, оно нас покинет, создав своих уходом золотой закат, который запомнится Уильяму ещё надолго…
-Говорят, что на небе только и разговоров о море, о закате, о рассвете и о грехах наших! А ты как думаешь, Генри?
-Думаю, что самый красивый закат тот, который случается в пустыне, на море, где – ни будь далеко в горах, может в степи, наверное, в лесу. А самый красивый закат, всегда дома! Понимаешь? Ведь нет ничего дороже дома!
Уильям посмеялся, и продолжил вести этот диалог, он как всегда не смотрел на собеседника, как всегда проявлял свои самые плохие и злые черты. Генри снял шляпу, поправил волосы, достал сигарету, присел рядом с Уильямом и то же начал следить за тем, как солнце покидает людей, оставляя их в кромешной темной, в не просветном мраке теней, убийств, изнасилований, грабежей и прочих преступлений.
-Так вот, дослушай историю. В общем, была у меня жена, стерва та ещё. Ехали в дилижансе, извозчик попивал виски и подгонял лошадок, дилижанс разогнался до очень больших скоростей. Мы ехали рядом с обрывом…
-Что же было дальше? – перебил его шериф и снова принялся курить сигарету.
-Она сказала мне, что она преступница, а я только начинал свою карьеру охотника за головами. Она дала мне объявление, где виднелась её рожа, я сразу же обратил внимание на цену за её голову. Четыре тысячи долларов!
Я попытался вытолкнуть её из повозки, чтобы она разбилась, упав с обрыва.
-Убил?!
-Да, слушай, как всё было. Начинаю я её выталкивать, и тут извозчик как возьмёт и закричит: «Что вы там делаете, на хрен!?
-Шалим – ответил ему я.
-Ясно – махнул рукой извозчик. Она кричала, стонала, а я продолжал её выталкивать. Я открыл дверь повозки, подул сильный ветер, моя нога согнулась в колене, а затем выпрямилась и я, случайно вытолкнул её из дилижанса, а если быть точнее, то всему виной – ветер.
-Сурово. Ты похоронил её?
-Не смог.
-А чё так? У, ней хоть рожу после смерти было видно.
 -Только рожа и осталась… Ахахахахахаха, чёрт, как же это забавно, чёрт её дери! А, наверное, сейчас, где-то там, на небе её дерёт тот самый чёрт!
 -Охохохохохо, сукин ты сын! – вскрикнул шериф, улыбнувшись и выразив в своей улыбке только хорошие эмоции.
-Хоть мне и на всех глубоко насрать, но твою девку мне жаль, парень. Ночью, они по очереди дежурили, чтобы их никто не замочил в этой ужасной, забытой богом пустыне.
Наступило следующее утро, парни собрали вещи, затушили костёр и отправились в путь…
-Нам пора, выдвигаемся!
-Поехали, Уильям.
                Глава 3: Золото предков
Апачи – самый мирный народ на свете, и этому есть доказательства. После кровавой бойни между бледнолицыми и краснолицыми, апачи как всегда снимали с убитых скальпы, а их маленькие детишки кидались этими скальпами друг в друга.
Апачи – самый дружелюбный народ.
Трое апачей сидели рядом с костром и грелись после долгого тяжёлого дня. Один из них, «орлиное перо», обозвал «золотого глаза», который сидел, справа от него и любовался полыхающим пламенем костра. «Золотой глаз», выражая крайне дружелюбие, принялся жестоко избивать «орлиное перо» выражая в каждом ударе всю дружескую любовь и заботу.
Апачи – самый не жадный народ на свете.
Несколько индейцев сидели рядом с палаткой и разговаривали, ведя диалог о бледнолицых, они харкали на пол, выражая явную ненависть к врагам своим. 
-Знаешь, «пантера», дай мне пять центов, которые ты нервно сжимаешь в руке.
-Нет, это мои деньги, «тигровый зуб», ясно, урод?!
-У тебя всего пять центов, это очень мало, дай мне их.
-Мне наплевать, это мои пять центов, я самый нежадный в своём народе, понятно?
«Пантера» ударил прикладом ружья «тигрового зуба» прямо по лицу, тот упав на землю начал держать за лицо, громко кричать, яростно материться…
Апачи народ трудолюбивый, трудиться любят, о семье заботятся, в мире с другими народами живут, скальпы срезают, дружбу в ударах проявляют, за пять центов прикладом изобьют и на ночлег со спокойной душой придут, одеяло постелют и уснут.
А теперь нам надо отвлечься от самого народа и перейти к «золотому глазу», человеку мирному, дружелюбному, хорошему, человеку, прошедшему не один десяток битв с бледнолицыми. «Золотой глаз» окинул взором всё племя
и задумчиво поглядев вперёд, увидел, как детишки ели шоколад, бегали по племени, крича боевые кличи своего народа, старейшины сели вокруг костра и делились между собой легендами, историями, сказаниями, войны разглядывали трофеи, добытые в битве, его жена играла с сыновьями, томимая одиночеством, она пыталась хоть как-то развлечь себя игрой с детьми. Несмотря на столь забавные изобретения как шоколад, попкорн, жвачка, глаза индейцев всегда печальны, пусты, наполнены смыслом.
Редко можно найти улыбающегося коренного представителя населения Америки. А вот их невероятная глубина и невероятно желание сохранить свою историю, уважение к предкам, к старшим, хранение чести и достоинства – это можно встретить почти в каждом индейце, ибо они – хороший великий народ.
Народ, который пытаются уничтожить бледнолицые, вторгаясь на их территории и отбирая их пищу, насилуя их женщин, убивая детей, расстреливая безоружных воинов, преданных вождю. «Золотой глаз» решил отправиться за золотом предков, оставленным в пещерах «золотой горы».
Он подготовил мешочек с вещами, взял с собой двух верный друзей, «пантеру» и «стрелу», спросил разрешения у своего отца, вождя апачи, и, получив разрешение, отправился в приключение за золотом своих предков.
Они поскакали стремглав стрелою чрез пустыни, чрез города, и вот до Алабамы доскакав, им путник встретился в пути, бродяга учтивый, опрятный, на внешний вид весьма приятный, бутылку с виски нёс в руке, курил, мечтал о девушках прелестных, роскошных, открытых, добродушных, мечтал о жизни страстной, мечтал о алкоголе, льющимся рекой, о игре азартной, о судьбе роковой. Помимо этого всего, он подозрителен был очень, прищуривал глаза, а за его улыбочкой ехидной скрывалась ложь, скелет в шкафу, а может он убийца, а может просто подозрительный типок?
Кто знает? Индейцы приблизились к нему, слезли с коней, наставили оружие своё на бродягу, лишь дав ему понять, что не совсем уж хорошо относятся они к путникам случайным…
Глава 4: Путник, бродяга, странник.
-Ты кем являешься, бродяга? – поинтересовался «пантера», разглядывая путника.
-Скажи, а то мы ружья не опустим! – угрожал «золотой глаз», тыкая ружьём в лицо путника.
-Я человек учтивый, опрятный, хорошо одетый, бухать люблю, курить, азарт – пристрастие моё, по миру я хожу, и счастье я своё ищу! А вы, что делаете здесь, краснокожие?
Индейцы выдохнули, встрепенулись, закинув ружья на плечо, они в себя пришли, оставив путника в покое.
Путник, покуривая трубку, за рассветом наблюдал, ехидно улыбался, над индейцами насмехался, вокруг него клубился легкий табачный дымок, он к кобуре тянулся, не смущаясь тому, что апачи на него оружие наставили.
-Бросай оружие своё, а то подохнешь, сука, здесь! Быстро отдал нам оружие своё, странный бледнолицый паренёк, ясно? Нас трое, а ты один.
Бродяга отдал им три револьвера, ружье, своё мачете, три кинжала, один обычный ножик, спрятанный в ботинке, пистолет, спрятанный в рукаве, отдал им три коробки патронов. Индейцы начали обыскивать его, с недоверием они тыкали в него ружьями, ругались, задавали разные странные вопросы, которые вводили путника в заблуждение.
Путник за закатом наблюдал, внимания на них не обращал, громко смеялся, на их вопросы не задумчиво и быстро отвечал, наслаждался курением, ощущал весь вкус и аромат табака, внимательно следил за каждым жестом, за каждым движением красножопых, анализировал. Выпуская клубы дыма изо рта, он каждый раз смеялся, глядя на индейцев.
Апачи дивились ему, относились с недоверием, размышляли, думали о народе своём, думали  о золоте предков.
-Куда путь держишь, бледнолицый? – поинтересовался «стрела», натянув тетиву и цедясь в него из лука, он к выстрелу готов был.
-Иду я в пустоту, я странствую по миру, встречал я многих таких же, как вы, и над всеми насмехался, всегда рассветы встречаю, закаты провожаю, каждый божий день бухаю, основательно выпиваю. Куртизанки и азарт – пристрастие моё, выпивка – стиль жизни моей, а курение позволяет мне побыть в размышлениях о мире этом, задуматься о смысле жизни. А вы куда идёте, красножопые?
-Что? Что ты сказал? – два раза спросил «золотой глаз»
-А что вы слышали, красножопые? Я спросил вас о том, куда вы идёте?
-Мы идём за золотом предков своих.
«Золотой глаз» прикладом врезал бродяге хорошенько, ударил ещё разок, кровь стекала с лица бродяги на землю, он смеялся, обзывался и продолжать курить, теперь он подозрение не вызывал, а вызывал презрение и крайнее недовольство. Странник выпустил струю дыма в лицо «золотого глаза», тот впопыхах, уж очень разозлившись, приклад использовал опять и эта сука, странник, по морде получил опять. Индейцы ускакали, подгоняя лошадей, они путь в Коттотвунд держали, уже почти прискакали, остановились, осмотрелись, успокоились, обрадовавшись, что поблизости нет врага. И дальше поскакали.
Они скакали утром, вечером, ночами, к Коттотвунду стремясь, индейцы к городу пришли, в гостинице расположились, в салун пришли, все, увидав индейцев очень удивились, ведь не редко встретишь сразу трёх индейцев в салуне. А путник, который встретился им в их пути нелёгком, за ними поскакал, ведь следопыт он был искусный, он мог преследовать врагов хоть сотню миль.
Он увидал затушенный костёр, увидал следы коней, новый труп простреленный стрелой, следы от пороха и множество следов подошв. Пока индейцы в Коттотвунде были, бандиты выехали из города Эль - Рио, оставив после себя три трупа: маршала, шерифа, помощника шерифа, а в это время Генри и Уильям пересекли пустыню, до Эль - Рио доскакали, бандитов увидав, они путь обогнули, в город зашли и отдохнули. В Эль- Рио они прискакали, на площади увидели двух стрелков, дуэль была во всей красе, часовня, часов двенадцать, курки взведены, и люди великой чести сошлись, стрелнулись, один из них, тихонько потянулся к кобуре, другой стоял спокойно, не мельтешил, в глаза убийце поглядел и выхватил свой револьвер, но тут же пуля роковая прошла навылет, сквозь голову его, он замертво упал, мозги свои он на земле оставил, и даже после смерти он улыбаться продолжал. Повсюду люди мельтешат, повсюду суета, горожане, на рынке столпившись, судьбину проклиная, товары, покупая, о жизни думают своей. Труп одного из дуэлянтов с площади убрали, от крови всё отмыли, другого дуэлянта наказывать не стали, ведь скрылся он, Генри взором окинул городскую суету, зашёл в гостиницу, снял два номерка, и, выдыхая одиноко, он грустно пел, душой томясь, а Уильям подпевал смеясь:
Сквозь всё пройдём мы, друг,
Чрез пустыни, чрез поля, чрез роковые горы,
Много народов мы увидим, и жизни нашей удивимся,
Мы выдержим, наша награда – золотое искушение,
Мы побежим, чрез дикий запад, мы через всё пройдём,
А, может, мы умрём…
До «золотой горы»  горы мы может, не дойдём,
 А трупы наши стервятники съедят,
И может, мы умрём…
Иль золото мы обретём!
Иль может сдохнем мы…
А путник в это время в Эль-Рио подъезжал, в гостиницу зашёл, наших героев увидал и что-то странное задумал, убить их захотел он…
                Глава 5: Сбежавший
Раздался очередной залп, град пуль в колонны солдат полетел, ряды редеют, брызжет кровь, выстрелы звучат, пули свистят, солдаты убегают. Повсюду оторванные руки, ноги, повсюду хаос войны, и вот он очередной дезертир на коне убегает, ругается, войну проклинает. Он скачет мимо солдат, своих друзей, которые втыкают штыки в своих врагов и пули шальные получают, умирают, ранения получают, по морде бьют врагов своих, вонзаются в их глотки, ножом артерии перерезают, жестоко бьются, в битве не на жизнь, а на смерть! Сбежавшего парня, зовут Райан Фридерлих. Он держит путь через пустыню, в которой не так давно побывали: индейцы, путник и банда «9 бешеных».
 Ему надо сбежать с поля ожесточённой битвы между южанами и северянами за Вирджинию, пересечь пустыню,
доскакать до Алабамы, дабы увидеть своего старого отца, которому не так уж долго и осталось… И вот он поле битвы пересёк почти и пулю шальная попала пареньку в плечо,
Из продырявленного плеча кровь стекала на землю, на одежду, на лицо вороного коня.  Он подгоняет коня, конь мчится, пред ним южанин остановился, прицелился, остепенился, готов нажать был на курок, ружьё заклинило и Райан, ускакал. –Сука! – кричит южанин, врага проклиная. Райан к пустыне прискакал. Пустыня, зной, раскалённый от солнца песок, кровь, льющаяся из раны, парень, который переживает за друзей своих, брошенных им в битве.
Но если посмотреть на это с другой стороны, то, что может сделать один красивый паренёк лет сорока пяти, против врагов, чьи силы больше в несколько десятков?
 И вот он скачет по пустыне, почти чрез всю пустыню ускакал, остановился, прижёг рану спиртом, который он хранил во фляге, а так, как у него есть опыт в делах медицины, он мог сам обработать себе рану. Он достал скальпель, вытащил пулю, замотал плечо бинтами, тряпками, продезинфицировал рану. Огонь разжёг парнишка, рассвет встречал, курил, лежал, после трудного денька отдыхал, куртиназок вспоминал, и вдруг обрывки его памяти сложились в пазл и он представил, как сейчас, неподалёку от Вирджинии южане добивают его друзей, стреляют по раненым, режут им глотки, душат, бьют, из гаубиц палят… Эту страшную картинку прервала стая птиц, которая пролетела мимо этого паренька, стая птиц, стая оголодавших птичек, которые летели, чтобы клевать трупы 
сослуживцев Райана. Истерзанные,  израненные, искалеченные тела сослуживцев Райана принялись клевать, осквернять, птицы принялись наслаждаться мёртвыми телами… Он побежал к дому своего отца, чтобы увидеть его перед смертью, он встал с земли, на лошадь сел, в седле уселся хорошенько и дальше поскакал, на север, к дому своему. Душевный пустотой томимый, аристократических кровей, он бросил армию, скотина, чтобы отца увидеть своего, боёв он не боялся никогда, боялся только не увидеть своего отца. Райан вспоминал те чудные мгновения, когда он играл вместе с мамой и папой, вспоминал своё тяжёлое детство, вспоминал шальную молодость, когда он по балам ходил, наведывался к куртизанкам, охотникам за главами был, вздремнуть лишний часок всегда любил, он вспоминал, как убивал, он вспоминал, как вот недавно с поля боя убежал… На улице шёл ужасный дождь, он, словно тысяча бусинок, очень мокрых, очень тоскливых, и  ветер капли гонит, а капли разбиваются на части, стекают по одежде Райна, вдыхая запах утренней природы, он освежился, присел на землю, окутался одеялом и стал ждать пока природа угомониться. Он сидел, окутавшись одеялом с бутылкой виски в руках, весь взъерошенный, в мокрой от дождя, в окровавленной одежде, он пытался забыть о том, что сбежал, и вкушая дивное виски, он позабыть успел, о происшествии, о том, что пост оставил, оставил умирать друзей… Сейчас он вполне мог бы сгодиться на службе, при его то опыте в убийствах, ведь он как ни как, бывший охотник за головами, а помимо этого, он сложившийся человек лет сорока пяти, любивший жить на полную катушку, что было видно по его дерзким речам, поведению вполне нахальному, обращению с дамами, видно было это по его обезумевшим глазам, наполненными смыслом, глаза подчёркивали изюминку его.
Всем нравилось в нём несколько вещей: дерзкий язычок, убийственный взгляд, сексуальность, опыт в убийствах, а также склад его ума. Дождь прошёл, оставив после себя лишь воспоминания, лужи, капли утренней росы.
 Трясясь от холода, Райан закурил трубку, достал из сумки сухих веток, которых он наломал не так давно, а когда начался дождь, он их накрыл брезентом, разжёг костёр, закурил сигарету, чтобы хоть немного согреться. Поспал, немного отдохнул, в седле уселся, начал наблюдать за дивными красотами природами после утреннего дождя.
Кругом всё шевелилось, суетилось, дождевые черви извивались в свежих лужах, из раны Райана вытекала кровь, он прижёг рану сигаретой, края раны обожглись, ранка затянулась. После дождя всё пришло в движение, растения после долгой засухи вдоволь насытились водой, пошли расти вверх, в небо, животные обрадовались тому, что
почувствовали утреннюю свежесть на своих шкурах, а люди наоборот, начали ругаться, а не восторгаться, особенно те, кого обрызгало дождём в пути, обрадовались только крестьяне, ведь засуха ушла, дождь освежил их землю и этому уж очень они рады. Райан ещё с детства мечтал создать свою банду, грабить банки, дилижансы, убивать, да уж больно скромный он. Повсюду выстрелы сверкали, свистели пули, опасность приближалась, Райан что-то неладное почуял, сел на коня и дёру дал, за ночь пустыню пересёк, остановился, слез с коня, взглянул чуть дальше, увидев, как впереди как девять человек с повязками на лицах грабят дилижанс. Дилижанс выглядел очень красиво, с рисунком Линкольна на дверях, с золотыми узорами по бокам, дилижанс был сверху да низу заполнен оружием, его охраняли четыре человека, охранники были до зубов вооружены, их цель – доставить оружие до Эль-рио, из которого выехали бандиты.
Бандиты убивали людей, жестоко расстреливали  охранников дилижанса, один из охранников взвёл курок и наставил его на самого Джейзи Сигала, мать его, и тут же пулю получил, вывалился из дилижанса с дыркой во лбу, запачкал кровью все двери…
Бандиты продолжили стрелять, палить не жалея пуль, беспощадно мочить охранников дилижанса, пули пробивали их плоть, охранники падали замертво, получали пули один за другим, а бандиты продолжали стрелять в окровавленные трупы, повозка со всех сторон была запачкана кровью, брызги крови летели со всех сторон, хлестали из обезображенных ран, кровь сачилась из продырявленных конечностей, повсюду нет пощады, повсюду только кровь… И не какой пощады, сука, не будет!
Всё будет в крови, они не жалеют ни кого, ни кого не щадят, убивают всех без разбора, для них что стар, что мал, всё равно убьют, глотку перережут, застрелят, отравят, ограбят. Бандиты наслаждаются очередным ограблением, жадно делят награбленное, их шаловливые руки хватают драгоценности из повозки, выхватывают ружья, которые должны были доставить в Эль-Рио, на их лицах появляется нахальная улыбочка, выражающая искреннюю радость новым убийствам и недавнему ограблению. Каждый грабеж, каждую поездку банда «девяти бешеных» превращала в резню. Райан, бандитов увидав, подальше убежал, не попадаясь им на глаза, он тихонько проскочил в пятистах метрах от них,   помчался этот паренёк на юг.
Пока он пробегал неподалёку об бандитов, они разговаривали между собой, обсуждая грабёж дилижанса.
-Ахахахахахах, - громко засмеялся Джейзи Ротт.
Все бандиты начали смеяться в один голос, их смех можно было услышать на несколько десятков миль, уж настолько заразительно они смеялись. – Как мы их, парни! – крикнул Гасл, перезаряжая пистолеты.
-Это было охренительно, - кивнул головой Джо ловкач и ехидно улыбнулся.
-Что ж сегодня смерть к нам не пришла, нам подаянье ни к чему, нам только смерть к лицу, - выдохнув, проговорил «мистер гатлинг». Бандиты продолжили обсуждать грабёж и восхищаться собой, упоминая в диалогах, кто кого убил, кто кого ограбил и прочие детали ограбления.    
 До Алабамы доскакав, он начал вспоминать своего отца, его отец был прекрасным семьянином, курение любил, жену свою любил, до того, как умерла она в мученьях страшных, его отец военный человек, кузнец умелый, знает толк в ювелирном деле, сейчас дамочки для него – утеха славная, для удовлетворения забав его потешных. Уж сквернословить он любил, матом ругался, стрельбой периодически увлекался, любил он сидеть рядом с камином в уютный зимний вечерок, чаёк попивать, жену и сына вспоминать, любил книжки читать, он аристократических кровей, его жизнь – череда событий страшных и ужасных.  У каждого в жизни наступает переломный момент, когда всё идёт коту под хвост и наступает полная жопа…    У его отца этот момент начался со смерти жены, матери Райана, славной женщиной она была, заботилась о муже, семейство от напастей берегла.
Он перестал вспоминать, до Алабамы доскакал, в гостинице на ночку остановился, в уютном номерке расположился. Достал перо, взял листок, за стол присел и начал письмо писать друзьям своим из армии, которых бросил он в битве ужасной, ожесточённой, страшной.
Он долго думал что написать, в итоге написал красивое письмо, в котором извинился он пред своими друзьями, за то, что бросил их, он писал и думал: А что если письмо до них не дойдёт, а что если они умрут в той ужасной битве.
Выводя своей длинной рукой каждую букву, Райан наконец дописал письмо, отправил его друзьям своим и вспомнил тот ужасный день,  вспомнил как битва началась, вспомнил как с позором бежал он, бежал до тех пор, пока мышцы не начали гореть, пока их не начало жечь огнём, а кровь не стала едкой, как кислота. Он продезинфицировал рану, вышел на балкон, окинул взором ночной городок красоты необычайной.  Дамы в пышных пёстрых платьях кружились в дивном танце, их юноши на танец приглашали, они кружились в дивном танце, смеялись, дамы юношам широко улыбались.
Повсюду есть красавицы, несколько пар красивых ножек, уродливые страшные девицы, зато с приданым, ум, конечно, не поблещут, но деньги есть при них и это хорошо.
 А юноши красивы, умны, уродливы и обаятельны, привлекают дам рассказами о жизни военной, удалой и смелой.  Кто-то в жопу пьян, кто-то как стекло трезв, кто-то курит, кто-то смеётся, кто-то сморкается, кто-то наслаждается славным танцем, кто-то хочет показать своё место в обществе, ну разве бал не прекрасная вещь?
Райан в уборную зашёл, надел военный камуфляж, и, залив горло виски, почувствовал дивный аромат алкоголь, он почувствовал вкус виски, и вот, потягиваясь бутылочкой виски на балконе, он через бинокль наблюдал за баллом столь интересным и прекрасным, а для него уродливым и безобразным. Он считал что баллы – вещь хреновая, не интересная, скучная. Он ненавидел светские забавы, забавы аристократов, забавы сплетниц, мужей лукавых, забавы лживых сук, на балле все лукавые мужья при виде милых дам впадают в дрожь, они томимы ожиданьем, а даме принцев своих ждут, на балле все улыбки - ложь.
Ведь улыбка – идеальная иллюзия, за которой скрыто много скелетов в шкафу.  И вот от скуки смертной, Райан на балл отправиться решил, в беседах светских участие принять, потанцевать, привлечь внимание к своей особе строгой, привлечь вниманье дам. Он допил бутылочку с виски, вышел из номера, подошёл к площади, на которой в самом разгаре шёл бал прекрасный. Он подошёл к особе милой, руку ей подал, произнёс: Как зовут, мадам?
-Меня зовут Сюзанна, а ваше имя, назовите мне его?
-Райан! А теперь я думаю надо немного потанцевать, развлечься, от светских и лживых уродов отвлечься.
-Что ж я согласна – подала ему ручку Сюзанна и они принялись кружиться в танце. Она быстро крутилась вокруг его пальца, он подхватил её рукою крепкой, танец продолжился, младые гости удивлялись, на Райана смотря, а он их невзлюбил, он ненавидел их, смеялся прихвостням купцов, смеялся тем, кто говорил про армию, хоть сами люди те ни разу порох не держали, ни разу не стреляли, смеялся дамам он, толстым, уродливым, которые красотками себя считали, к себе вниманье молодых парнишек дивными речами привлекали. 
Они потанцевали, с балла сбежали, в номер гостиницы зашли, друг над другом потешались, утехами забавлялись.
Он сорвал с неё платье, она сорвала с него костюм, они любовью занимались, кровать тряслась, молодые смеялись.
 Когда закончили они, Райан принялся ей на гитаре играть и песню петь, она лежала под одеялом и слушала грациозную и дивную мелодию, интересную песню в исполнении Райана. Он быстро двигал своими пальцами по струнам гитары, улыбался, смеялся, ужасался, он пел:
Повсюду лживые скоты, кругом обман, кругом обман
Уйду подальше я от всех, уйду в туман, уйду на юг
Я в Мексику сбегу подальше от вранья…
Как все достали, сволочи меня!
Сбегу, сбегу я на юга, сбегу туда, где нет вранья,
Уйду я в дивный городок, где все не врут, где все не врут
Уйду туда, где царствует любовь, хорошим стану навсегда,
Жизнь заблистает без вранья, я убежал, о боже, да!
Но без вранья нельзя никак, от скуки смертной я умру,
Не услыхав вранья из уст прелестных, я убегу оттуда
Не знаю я, что нужно мне?
Может любовь, а может счастье, может везенье!
Не знаю точно, главное чтоб без вранья!
Повсюду лживые скоты, кругом обман, кругом обман
Уйду подальше я от всех, уйду в туман, уйду на юг
Я в Мексику сбегу подальше от вранья…
Как все достали, сволочи меня!
Ну, вот и всё, отшельником я стал, я убежал…
В номер гостиницы постучался интеллигентный молодой человек с красивыми глазами, длинной бородой, с усами по бокам, в костюмчике, в кожаных перчатках, этот парнишка сжимал в руках карту.
-Здрасьте, я к вам пожаловал не просто так, друзья, не нужна ль вам карта, на которое отмечено место, в котором находится золото? Говорят это золото самое красивое в мире, говорят, это золото сводит людей с ума…  А мне нужны лишь деньги за эту дивную карту. Ну что ж согласны вы?  Всего лишь три тысячи долларов я с вас потребую, и боле потревожить вас не смею, ведь больно уж интеллигентен я!
-Что ж я согласен, - проговорил молодому человеку на ушко Райан. – Как ваше имя, юноша?
-Вообще - то надо говорить: «не как ваше имя, а как вас зовут?» Моё имя Джонс, мистер Джонс, я предпочитаю, чтобы меня называли именно так, ведь Джонс мне подходит не так, а вот мистер Джонс, идеально!
Сюзанна прикрывшись одеялом, прошла в уборную, переоделась, Райан был прикрыт одеялом, он заварил чайку и, пока молодая прекрасная особа переодевалась, он накатил с мр. Джонсоном несколько рюмочек виски.
-Слушай парень, денег у меня нет, зато у меня есть вот эта деваха, останься с ней на одну ночку, а мне взамен дай карту с золотом, замётано?
-Ой, правда уж, давно я не испытывал женскую ласку на своём теле, и не смотря на моё финансовое положение, думаю мне придётся согласиться с вами, Райан.
-Давай карту, а я сваливаю!
Мр. Джонсон протянул ему карту, тот резким движением руки схватил карту, вырвал её из рук Джонсона, накрылся одеялом, взял с собой чемодан с вещами и выбежал из номера гостиницы. Он добежал до перрона и стал ждать прибытия поезда, который должен был прибыть с минуты на минуту. А в это время в номере гостиницы Джонсон к Сюзанне приставал, он пред ней не устоял после того, как она его сразила, ударила его вазой прямо по голове, отправила его в нокаут, конечно уж очень ему не повезло.
Поезд приехал, Райан в вагон запрыгнул на ходу, он увидал, как Сюзанна с револьвером в руках по перрону бежала, стреляла, целилась в него, выпустила в него целый барабан и всё мимо, сука!  Райан смеялся, удивлялся меткости Сюзанны, широко улыбался. –Да ты меткая, дорогая!
-Пошёл ты на хрен. Урод!
-Вашу мамашу, какие ты слова знаешь, дорогуша. Люблю тебя!
Райан ничего не замечал, а над любимой насмехался, из поезда вдруг вывалился он, все вещи и одеяло, которым он прикрывался, осталось в поезде. Теперь из одежды у него осталась только карта с золотом… Он прикрывался картой, от возлюбленной бежал, громко ругался, назад иногда озирался, а позади него любимая бежала, револьвер перезаряжала. И вдруг пред ним пронёсся мужик в пиджаке, с красивыми туфлями, он вскрикнул:
- Там бандит, бегите, путники, иначе он вас убьёт!
Райан сначала парня сумасшедшим посчитал, затем бандита увидал, в глаза бандитские смотрел, его лицо суровым было, вдруг побледнело, прямо как у мертвеца.
И вдруг  он вспомнил балл, может и хреновый  но там запомнилась ему одна особа дивная, он вспомнил как чрез ряды аристократов,  военных франтов, дипломатов, разодетых дегенератов,  увидел он её, как тёмною рамкою картин, мужчины окружили милых дам, пустились в танец, Райан на танец пригласил её, она конечно ж согласилась и вдруг он вспомнил, как они в кровати танцевали после танцев волшебных, и это тоже было охрененно, вот этот дивный трах запомнился надолго!   Он вернулся из воспоминаний и увидал бандита пред собой, усмехнулся, руки вверх поднял, бандит свой пистолет направил на его хозяйство…  - Что ж ты делаешь, парнишка, промышляющий разбоем!? Может не надо, как видишь, из вещей у меня лишь только карта есть. А вот у неё есть шесть тысяч долларов и как я полагаю, эти деньги твои. Оу, охохохохо, парень, представь только, шесть сука тысяч! Шесть! Хорошо… А может и нет, может они так и останутся у этой вшивой сучки, мать твою!
-Заткнись, у меня тут пистолет, и как я полагаю, я тут в данный момент главный, может я не всегда главный, но в данной конкретной ситуации я – глава, понимаете, ребята?
-Кинь пистолет Сюзанна! – громко вскрикнул Райан, смотря бандиту в глаза своим убийственным взглядом, взглядом, испепеляющим души людей. Бандит приставил ствол к главе его, и проклиная всё на этом свете, Райан поймал ствол и швырнул его в парня, который рядом с ними стоял, руки поднятыми вверх держал, он ствол швырнул и выкрикнул: - Лови!  Тот  парень обернуться не успел, револьвер ему прям в головёшку прилетел, он навзничь рухнул, но пистолет главою метко он поймал.
-Да, поймал, - чётко подметил Райан, схватившись за голову обеими руками.
-Убить меня хотел, сукин ты сын!
-Ну да, а что, бандит учтивый, ты хочешь, чтобы я ждал ограбления спокойно, не шевелился и не ёрзал, и не хотел тебя убить, пулю меж глаз кривых твоих всадить?
Бандит затылок почесал, слез с лошади, учтиво поклонился, представился он им как одноглазый  Джек, его так называли, потому что у этого паренька не было одного глаза.  Вдруг пуля бандиту в голову прилетела, позади него парнишка стоял, дымящийся пистолет в руках держал, у Джека, дымясь, из раны кровь текла, мозгов теперь ему уж явно не хватает, мозги его, осколки черепа и капилляры глаз попали на лицо Райана, он злился очень, матерился,
находился в состоянии бешенства. 
-Здрасьте. Наконец-то я завалил этого ублюдка.
-Да… мозгов ему явно не хватает. Спасибо тебе, парень!
-Не за что. А теперь мне надо забрать его труп и доставить его властям.
-Подожди, позволь мне взять его одежду, а это мне голым быть как-то неудобно.
-Ладно, так уж и быть, только давай быстрее.
Райан с трупа одежду снял, оделся, карту подобрал,  пред охотником за главами поклонился, поблагодарил его и к любимой подошёл, поцеловал её, она возьмёт и как врежет ему ладонью по лицу, с криком: Козёл!
-Попробуй ещё разок, дорогая, как то слабо бьёшь, детка.
Последовал ещё один удар, затем второй, третий, Сюзанна кривилась, а Райан улыбался. – Надо бить тыльной стороной ладони, дура! Вашу мамашу, дорогая, что ты делаешь?! Пошла ты.
И тут же он удар тыльной стороной ладони получил, схватил её за фигурку красивую, и показал, как надо бить, нанеся удар тыльной стороной ладони, она упала, а он вскрикнул: - Вот как надо бить, дорогая, учись!  Учись, пока я жив. Охотник за главами труп к повозке привязал, извозчик шпорами коняжек подгонял, а Райан в это время милую свою покинул, на лошадь мёртвого бандита сел, и к дому своего отца он поскакал, ему недолго ехать предстояло, всего лишь около десяти миль. Он долгий путь прошёл, Райан к дому приближался, вдруг увидал он, как дом его отца полыхает со всех сторон, увидел, как дом пожирает огонь, вот уж скоро всё дотла сгорит, и Райан встретится с отцом только на небе синем, или в аду, или в раю, а может в жизни следующей… С коня наш путешественник слез, к дому побежал, его лицо вдруг побледнело, прямо как у мертвеца, он к дому сгорающему приближался…
Глава 6: День ото дня, а всё как прежде.
Бандиты прискакали в Коттотвунд, не знали они, где на одну ночь остановиться, повсюду законники, повсюду стражи порядка, каждый мечтает их убить, каждый из людей им пулю в спину засадить. Они осмотрелись, огляделись, не нашли никого поблизости, не знали бандиты у кого на ночку остановиться, как вдруг их увидал старик уродливый на вид, с приятным голосом, с отрадной улыбочкой, в оборванной поношенной одежде, со шляпой на главе, он шляпу снял к ним подошёл, но кланяться не стал. – Мы можем ко мне пройти, уж если вам негде остановиться, тогда прошу ко мне домой, но с каждого из вас по тысяче долларов, друзья. Договорились? Моё имя Гранд Джобс.
-Ну что ж, боюсь, что нам придётся согласиться, - выкрикнул Джон Гасл, на других бандитов посмотрев, те головой кивнули. – Сейчас проговорим тебе мы наши мена, учтивый друг, прелестный.
Они учтиво поклонились, сняв шляпы с головы своей, поздоровались с хорошим человеком, который на ночь обеспечил им приют, затем прошли они к нему домой, у выхода с себя верхнюю одежду поснимали, за стол прошли.
Гранд на трость опёрся, слуг позвал, слуги развешивали масляные лампы по всему дому, ставили везде свечи, а бандиты пока отдыхали, расслаблялись, беседы дивные вели. Повсюду варят, жарят, всё пекут и блюда дивные на стол бандитам подают, те слугам улыбаются, и начинают вкушать приготовленья дивные. Обед, все подают бандитам мёд, вино, свинину, картофель и прочую вкуснятину.
Один слуга играл на пианино, другой пощупывал струны гитары, третий на скрипке зажигал, повсюду угощенье, повсюду музыка и загляденье.  Был женский персонал: повара, кухарки, горничные и гувернантки, был и мужской: лакеи, конюхи, егеря, кучера и пажи. Они работали не покладая рук, трудились на благо своего хозяина, на благо своего двора. Два брата Джейзи отобедали, присели у камина, трубки закурили и начали следить за тем, как огонь горит, куреньем наслаждаться, потягиваться бутылочкой с вином, широко улыбаться, убийства вспоминать, табачному дыму любоваться. Они видели в табачном дыме что-то загадочное, что-то магическое, что-то неизвестное. А остальные члены банды за столом сидели, жрали как свиньи, едой давились, бутылки отхлебали из горла, на пол харкали, матами ругались, своею жизнью восхищались. А Гранд сидел в раздумье, вспоминая балл, который он устроил, он вспоминал, как многовато денег он на бал затратил, он вспоминал музыкантов лучших, изысканные блюда, украшенья балла, он помнил, как восхищённо о нём говорили на следующее утро. Гранд путешествовать любил, он из  каждого путешествия с собою привозил различные гравюры, красивые картины, которые подчёркивали красоту его дома, он иногда даже статуи привозил. Слева от стола стояла статуя Авраама Линкольна, на стенах висели картины красот необычайных, гравюры домик непременно украшали. Больше всего ему нравилось картина, на которой был изображён охотник за головами с двумя револьверами в руках, рядом с ним стоял сундучок с золотом, а повсюду валялись окровавленные трупы, а он улыбался, улыбался как люцифер, как само воплощение зла!
-Ну как вам обед друзья? – поинтересовался Гранд, встал из-за стола и слугам повелел прибраться.
-Отлично, мне понравилось! А у вас слуги хорошо готовят!
Им бы я сказал отдельное спасибо за прекрасную жратву, уж очень постарались. Обычно я не хвалю слуг, но в данной конкретной ситуации я их расхваливаю, - медленно и отчетливо проговорил Джейзи Ротт. Затем Ротт встал с пола, подошёл к каждому слуге и выдал  им по сотне долларов.
-Он очень щедрый, вам повезло, рабы! – вскрикнул Сигал.
Джон Гасл попросил у музыканта гитару и спел свою любимую песенку, он начал напевать песню, окидывая взором всех, кто присутствовал в доме, он пел:
Меня приговорили к повешанью,
Мой путь окончен,
Моя песня спета,
Мне конец!
Верёвка сомкнётся над шеей моей,
Взгляну я в глаза палачу…
И, мучаясь в муках, в последний свой раз,
В глаза я народу взгляну!
Меня приговорил к суду,
Мой путь окончен,
Моя песня спета,
Мне конец!
Где-то там, где-то там в пустыне
Ждёт меня счастье, ждёт конь вороной.
Ждут меня люди, пришедшие за мной,
Ждёт меня суд, а затем ждёт и смерть!
 Меня приговорили к повешанью,
Мой путь окончен,
Моя песня спета,
Мне конец!
Всем эта песенка понравилось, громкие аплодисменты, восторженные овации, удовлетворённые лица, улыбающиеся бандиты, Гранд, радующийся и счастливый кивал головой, хлопал в ладоши, радовался жизни, но вдруг его гримаса сделалась серой, скучной, а Гасл в это время пялился на рожу Гранда и продолжал наигрывать одну и тоже мелодию по несколько раз. Слуги на время даже перестали убираться, присели на пол, застыли на месте, чтобы хоть немного послушать мелодию,  сыгранную на гитаре Гаслом. Гранд встал из-за стола, прогуляться решил, по городу ходил, объявление увидел и вспомнил вдруг про тех гостей, которые к нему домой зашли. Он денег получить хотел, решил он в чай им снотворное подмешать, нож достать и глотки перерезать им, чтоб кровь брызжала из глоток их, чтоб корчились он, чтоб умерли во сне.
Пока Гранд прогуливался по городу, бандиты беседы интересные вели, о жизни, о судьбе своей и о делах обычных. – Знаете, друзья, скажу я вам, не советую держать вам револьверы за поясом, ведь как только вы присядете, то можете случайно яйца себе отстрелить, - говорил Джейзи Сигал, пристально смотря на других членов банды.
-Да, я лучше уберу ствол из-за пояса, и вы все уберите, - убрав ствол, посоветовал им Ричард Джованс.
Джо ловкач прошёл в другой конец комнаты, присел на стул рядом с пианино и начал на пианино играть. Его пальцы двигались по пианино плавно,  быстро, тихо, незаметно. Он создавал потрясающую мелодию, ловкач почти, что Иоганн Себастьян Бах, только в несколько раз уродливее, в несколько раз тупее, в несколько раз убийственнее.
-Как жизнь, господа? – поинтересовался Никки, быстрый и мёртвый.
Бандиты серьёзно посмотрели на него, затем начали разглядывать друг друга, они пристально разглядывали каждый жест своих товарищей, каждое движение, и наконец, они разом выкрикнули: «Всё отлично, Никки, а ты как?!» Только тихоня всё это время молчал и доедал свой обед, он время от времени переводил свой взгляд на друзей, а затем опять смотрел в тарелку и молчал, не издавая не единого звука, но посмотрев на него, всё и так становится понятно.
-Да, не жалуюсь,- ответил Никки, прищурив глаза.
-Если что, убьём старика Гранда, - предложил тихоня шёпотом.
-Пускай живее, он пока нам ничего не сделал, - проговорил мистер гатлинг, зарядив свои револьверы.
-Да… Но если вдруг придётся убить, придётся и слуг замочить! – проговорил шёпотом ловкач.
-Может сразу их всех пришьём, - закинув ногу за ногу, предложил Джейзи Сигал, а затем начал громко ржать.
Гранд в домик свой вошёл, за стол к бандитам присел и начал диалог вести.
-Слушайте, а не знаете ли вы про банду 9 бешеных? – спросил Гранд.
-Да не особо, что-то слышали, но видеть не видели,- проговорил Сигал.
-Просто вы мне кого-то напоминаете, а вот кого, ей богу не знаю! Хоть убейте, не помню, хоть убейте… Джо ловкач за стол присел,  рюмочку винца он выпил, руки в замке держал, закинув ногу за ногу, он сигарету закурил, покурил, куря, он чудные мгновенья своей жизни вспоминал.
-Так вот, ребят, вы точно не банда? – спросил Гранд и взглядом покосился на Джейзи Ротта.
-Да, - заявил Ричард Джованс и посмотрел на Джона Гасла.
-Ахахахахахаха, извините, я вас с кем-то перепутал! Простите, господа, я премного извиняюсь пред вами.
-Мы люди шерифа, друг, - проговорил тихоня, затем взялся тремя пальцами за кружку и, попивая чаёк, он водил глазами взад, вперёд.
Бандиты потянулись к кобурам, некоторые потянулись к поясам, чтобы достать стволы и всех перестрелять…
-Как у вас дела? – вдруг резко спросил Гранд, чтобы не вызывать особого подозрения.
-Да вроде бы не жалуемся – вскрикнули бандиты  в один голос. – А у вас как? – спросил Джейзи Ротт.
-Да тоже не жалуюсь. А вы и, правда, люди шерифа?
Чёрт, неожиданно! Уж больно хороших людей нанял шериф. Прямо легче стало. Вы случайно не видели в округе банду из девяти человек?
-Не, не видели, мистер Гранд, а что? – спросил мистер гатлинг и, выхватив револьвер, он держал руку с револьвером под столом, а другую руку он держал на столе, нервно перебирал пальцами по столу, готовился к стрельбе…
-Просто говорят, что охотники за головами за ними охоту объявили! Начинаете представлять…
-Допустим, но мы действительно люди шерифа, - утверждал гатлинг, подмигивая совим товарищам левым глазом.
-Да ладно, я, думаете, не знаю, кто люди шерифа? Их десять человек кажется, а кстати, где десятый ваш человек?
 -Был убит… Мне тяжело об этом говорить! – выкрикнул тихоня.
-Понятно, вы извините, я не знал, но так, как я интеллигент, я извинения вам приношу и вашего прощения прошу. Уж не судите строго. Не будете?
-Не будем! – сказал Никки быстрый и мёртвый, убрав левую руку подальше от кобуры.
И вдруг бандиты руки от стволов убрали, не выдержали, начали смеяться, Гранд подержал их смехом диким, а слуги грустные ходили, был опечален их томимый взор.
-Можно сигарету? – попросил Гасл.
-Да, - подал ему сигарету Джейзи Сигал.
Гасл сигарету закурил, на Гранда посмотрев, он прищурил глаза и, выпустив табачный дымок изо рта, принялся смотреть, как клубки дыма обвиваются вокруг него.
 Лунный свет отражался в пепельнице, все готовились к чему-то странному, Гранд хотел подсыпать бандитам в чай снотворное, бандиты хотели дождаться удобного момента и, чтобы не пришлось устраивать резню и убивать слуг, они решили по-тихому расправиться с Грандом…
-Итак, господа… Я думаю вам пора выйти немного продышаться на улицу, а то у меня тут есть некие дела, часика через два можете прийти, а пока можете погулять, посетить салун, походить по магазинам, посетить бал.
-Ну что ж, я думаю нам пора выйти, немного погулять, - проговорил тихоня.
-Только я здесь останусь, - заранее всех предупредил мистер гатлинг. – Мне нельзя долго гулять, я приболел чутка. Так что я побуду в доме, а остальные мои друзья пускай погуляют.
-Хорошо. Просто так надо, друзья.
Бандиты вышли из дома Гранда, направились в салун походкой, твёрдой, тихо, ровно,  они в салун прошли, за столик у входа присели, все тут же обомлели. Джон Гасл поправлял свою длинную шевелюру, в это время тихоня курил мексиканскую сигару, пристально разглядывая посетителей салуна, он выпускал табачный дым кольцами, чувствовал вкус и аромат табака, разглядывал шерифа, толстого, крайне неприятного типа, джинсы еле-еле сидели на нём, рубашка порой рвалась из-за лишнего веса, который на неё давил. Шериф неуверенной походкой, пошатываясь, подходил к бармену и постоянно заказывал одно и тоже, он заказывал виски, и, выпив очередной стаканчик виски, закидывал ногу за ногу, издавал едкие остроты, саркастично молчал и опять издавал едкие остроты, и опять…
В это время другие бандиты пили эль, пиво с усов текло, рюмка за рюмкой, стаканчик за стаканом и очередная бутылка опустела. Пока бандиты потягивались пивком, мистер гатлинг сел за пианино и начал играть. Гранд пытался отвлечь мистера гатлинга и подмешать в чайник снотворное… Гатлинг искусно двигал пальцами по пианино, создавая хорошую мелодию.  Играть закончил он, со стула слез, за стол прошёл, закинул ногу за ногу, руки в замок сложил и попросил: А можно мне чайку?
-Ну конечно, - с ехидной улыбочкой отвечал Гранд и чаю наливал, кружку гатлингу подал.
Гатлинг чаёк попивал, за Грандом он следил, убить его он собирался, но подходящего момента так и не дождался, не удалось убить его… А в салуне в это время обстановка накалилась, все бандитов побоялись, стволы убрали, ведь стоит на курки нажать и жизнь в ту же секунду оборвётся навсегда. Бандиты револьверы зарядили, готовились к убийствам, как вдруг в салун ворвался ковбой удалой…
 Он был так себе одет, в джинсах, в туфельках со шпорами, с двумя револьверами за поясом, с двумя револьверами в кобурах, с револьвером, спрятанным в рукаве, с ружьём на спине, с двумя кинжалами и с большим мачете. Ковбой прошёл за барную стойку, заказал себе бутылочку виски, затем подошёл к столу, за которым сидели наши герои и медленно спросил: - Присесть можно? Свободное место есть?
-Даже не знаю, допустим,- выдохнув, произнёс Джо ловкач и закинул ноги на стол.
-Ну, я всё равно сяду, господа…
-Что сказать, садись,- шёпотом произнёс Гасл.
Ковбой присел к ним за столик, хотя судя по первому впечатлению можно было сказать, что он вовсе не ковбой, больше похоже на то, что он головорез, беспощадный убийца, обвешанный стволами со всех сторон, он смотрел на всех испепеляющим взглядом, взглядом, пронзающим души смертных, он словно дьявол во плоти, в чёрных ботинках, в хорошей рубашке, заляпанной кровью, он облизывался, прикусывал нижнюю губу, испепелял своим взглядом собеседников, вонзался им в душу, громко смеялся, во весь рот улыбался,  в  общем, он сам сатана!
-Здрасьте, как вас зовут? – спросил он у бандитов.
- Здорова, парень, ковбой, твою мамашу! Какой же ты суровый!- выкрикнул Джейзи Ротт сквозь незамысловатую улыбку. – Кстати парень, лучше револьверы за поясом не держи, а то яйца отстрелишь… Потом будешь ходить с одним яичком, ахахахаха, чёрт!
-Скажи пока своим яйцам, Ротт – урод! – произнёс ковбой и приставил револьвер к яйцам Ротта.
Кстати, знаете почему, когда бандиты заказали деликатес бычьи яйца, им подали вовсе не бычьи яйца, да потому что тореадор не всегда побеждает… И вот сидят бандит, бычьи яйца жрут, Ротт целится в ковбоя, а ковбой в него…
Вдруг Джейзи Ротт опасность почувствовал, приготовился к перестрелке, но ковбой свой ствол убрал подальше, оставив Ротта бедного в покое. – Я сохраню тебе жизнь, парень! – крикнул ковбой. – Но знай, Ротт я могу убить тебя в любой момент, ведь я сам сатана, сам дьявол во плоти, сукин ты сын! Ведь стоит тебе отвернуться и нож в руке моей по шее твоей пройдётся, кровь прольётся и ты, мой друг, умрёшь.
-Знай, ковбой, просто сегодня у меня хорошее настроение, а то так бы скакал ты на своём ворованном коне без одного яичка, или без одной почки, или с половиной лица, так что не шути так, парень,- произнёс Ротт и начал громко ржать.
Ковбой в это время выхватил револьвер, схватил Джейзи Сигала, который сидел слева от него, за длинную шевелюру, повалил его голову на стол и приставил к его голове револьвер, позолоченный и с узорами по бокам…
Бандиты не обращали на Джейзи Сигала никакого внимания, они внимательно следили за каждым жестом, за каждым действием ковбоя, готовясь застрелить его, они курки взвели, улыбки на их лицах заблестели. Ковбой Джейзи Сигала отпустил, тот со стола упал, ковбой стоял ствол на пальце крутил, смеялся, на братьев Джейзи смотрел и ужасался. –Как твоё имя, наглый ублюдок?! – спросил Джейзи, затем он встал с пола, ловким движением руки выхватил револьвер и приставил его к голове ковбоя.
Бандиты знали, что ковбой не выстрелит, а ковбой знал, что они это знали и вовсе не собирался стрелять.
-Моё имя – дьявол! А как вас зовут, а хотя я вспомнил, вы банда «девяти бешеных», ведь так? А тварь, которая сейчас в меня целиться – Джейзи Сигал. Ладно вам, я же угадал, а чё вы такие хмурые сидите, веселитесь! Я проставляюсь, сегодня выпивка за мой счёт. Джейзи? Джейзи?! Джейзи, сука, Сигал! А вы не в курсе, что у Джейзи Ротта большой рот? Ахахаха, чёрт…
-Не, мы не в курсе, наглое чмо! – выкрикнул Джон Гасл.
-Не злись, у меня всего лишь дерзкий язык, который все хотят подрезать, поэтому я издаю едкие остроты, люблю дерзить, бухать, обожаю куртизанок, а вы что любите друзья?
- Давай, я просто всажу пулю тебе в харю! – сдернул курок и предложил Ричард Джованс.
-Не, не думаю что это хорошая идея. А как вам такое предложение… Давайте выпьем!
Джон Гасл как всегда поправлял свою длинную шевелюру, мистер дьявол дерзил, бандиты диалоги интересные вели,
толстый шериф опять бухал, туда, сюда ходил, едкие остроты издавал, потом опять саркастично молчал.
Бандиты напились, салун покинули, в дом Гранда ворвались, а Гранду удалось в чайник снотворное подсыпать… Они присели за столик, чаю попросили, Гранд чай им подавал, под чайником клубился лёгкий пар, Гранд хитро улыбался, чай им разливал, они смеялись, ничего не подозревая… Гранд вышел ненадолго, вернувшись вдруг увидел он. Как бандиты спали, уткнулись главами в стол, он нож свой взял, поднёс вдруг к глотке Гасла, он представлял, как кровь из шей бандитов брызжет, он представлял, как он в фонтане крови бандитов добивает… Вдруг Гасл как проснётся, подставит револьвер к яйцам Гранда и произнесёт: - Убери нож от моей глотки, а то твои бубенцы навсегда перестанут звенеть, ясно…
-Не совсем…
         Глава 7: Ситуация в доме Ленни.
Ульям и Генри в Эль-Рио пришли,  решили прогуляться, вдруг какой-то паренёк у Генри карту с золотом увидел, к ним подошёл и предложил переночевать в доме у Ленни.
Этот парень алчным был очень, золото любил, а кто же золото не любит, он в золотое искушенье впал.
-Я предлагаю вам не идти в гостиницу, путники, а переночевать в доме у моего приятеля, Ленни.
Согласны ль вы, иль нет?
-Боюсь, что нам придётся согласиться, а сколько с нас денег потребует твой Ленни?
-Сорок долларов с носа, в два с половиной раза дешевле, чем в гостинице.
-Ладно, мы согласны, - проговорил Генри, махнув рукой.
Если вы помните, то паренёк, который подошёл к ним, ковбоем был, тем самым дьяволом, дерзким и странным пареньком, который встретился бандитам в салуне.
Они прошли в дом Ленни, вещи распаковали, за стол присели, а Ленни оказался тот самый путник, бродяга, странник, который преследовал индейцев, который жадным и алчным был.
Ленни подошёл к ним, протянул руку, встретив их крепкими рукопожатиями, он за стол их проводил, затем сам за стол присел, закинул ногу за ногу, руки в замок сложил, чаёк Ленни попивал и гостей смущал своими разговорами. Ленни выглядел вполне ничего, спокойный, милый взгляд, пламенная улыбка, цилиндр на голове, он в сером пальто был, на нём были надеты синие ботинки, отполированные до блеска, его лицо сияло, он карту увидал, глаза прищурив на путников косился, порой он в зеркало глядится и узнавать себя стыдится, он в зеркало взглянул, смеяться начал и вдруг у путников спросил: - А что это у вас за карта дивная такая, можно разок взглянуть?
Уильям ствол выхватил, к башке Ленни приставил, Ленни назад отпрянул, улыбаться начал, он очень удивился поведению его, он руки над главой своею поднял, вдруг резко опустил и опять их над главою поднял. Уильям ствол на пальце крутил, вокруг все удивлялись быстроте его руки, он ствол из руки в руки бросал, ловил, опять всех удивляться заставлял. Генри в это время наблюдал за красотой этого двухэтажного домика, устеленного европейскими коврами, завешанного картинами, везде стояли гравюры и статуи, за домом была псарня, слева от псарни виднелась конюшня, вечер близился, слуги суетились, развешивали масляные лампы, украшали дом свечами, всячески украшали этот прелестный домик, придавая ему ещё большую изящность. Присев за столик они начали вести интеллигентную беседу о жизни страстной, опасной, прекрасной, размышлять на разные темы, думать о сущности бытия, курить, печенку виски начали травить.
-Что вас привело в столь прекрасный городок, как Коттотвунд? Не золотая лихорадка? Нет?
-Золото, но никому не говорите об золоте, вам понятно?!
-Да,- проговорил дьявол.
-Как тебя зовут ковбой? – спросил Генри
-Меня зовут Алекс, я не так давно перегонял стадо, а сейчас отдыхаю. Я побуду здесь ещё денёк, перекантуюсь у доброжелательного мистера Ленни, а потом направлюсь на ранчо к своей матери, чтобы отпраздновать её день рождения, ну разве не прекрасно отпраздновать день рождения матери, причём её восьмидесятый день рождения.
-А почему ты предложил пройти к Ленни именно нас, увидел карту с золотом? – поинтересовался Уильям и опять выхватил ствол из кобуры, начал вертеть пистолет на указательном пальце, размахивать им в разные стороны, вообще он любил везде и всюду размахивать стволом.
В их диалоге проследовало недолгое молчание, Алекс думал что сказать и тут же придумал, Ленни тремя пальцами держал кружку и тихонько попивал чаёк, Уильям размахивал стволом, ответа Алекса он ждал, а Генри трубку закурил, прическу он свою поправил, шляпу надел, и Алекс вдруг им начал врать с ехидною улыбкой. Ленни, прищурив глаза, стал пристально слушать речь своего подельника.

-Ну, во-первых я согласился с ним на то, что если я позову кого-нибудь к нему домой на ночь, то он мне даст 15 долларов, я конечно же согласился, ведь кто откажется от 15 долларов?
А во-вторых, вы мне хорошими показались, лучше, чем другие путники, но Генри, конечно, получше тебя, суровый парень с револьвером в руках. Не размахивай стволом и не получишь пулю! Так что побалуйся ещё со своим револьвером, немного поиграйся и опускай ствол, а то умрёшь… сука!
-Что ж ладно, так уж и быть, я опускаю револьвер, друзья, но прежде, вы отдадите мне свои стволы, затем Генри заберёт их к себе и тогда в полной уверенности в том, что мне и Генри ничего не угрожает, я сразу положу свой револьвер в кобуру, а пока я буду крутить револьвер на указательном пальце и ржать, вы будете отдавать свои стволы Генри. – Генри обыщи их, забери всё оружие, даже ножи.
-Хорошо, Уильям, только не нервничай и дров не наломай.
Генри к Ленни подошёл, тот мило улыбался, он револьвер за рукоятку взял и Генри подал, его лучезарная искренняя улыбка напоминала Уильяму о его жене, которую выбросил из повозки. Уильям на курке держал ковбоя, Алекс рожу скривил, он оскалил зубы, показав всем свои блестящие зубки, он поджал нижнюю губу, облизнулся, к кобуре с револьвером потянулся…Уильям прицелился, в любую секунду он на курок нажать готов, но Алекс тоже не промах. Атмосфера накалилась… Генри подошёл к ковбою, он шёл медленно, ровно, осторожно, он готовился ко всему.
-Отдавай оружие, парень, так лучше будет.
-Почему я должен отдать тебе своё оружие? Не, не должен.
Ведь так, господа? Жизнь – череда страшных событий, которые не каждый из нас может пережить. А вы готовы сохранить свою жизнь?
Уильям медленным шагом приближался к Алексу, стук его туфлей был слышен на весь дом, схватил ковбоя за шиворот его рубахи, приставил позолоченный револьвер к его подбородку, затем перехватил пистолет за дуло и рукояткой нанёс жёсткий удар по лицу ковбоя. Кровь стекала с лица Алекса, Уильям ударом револьвера сломал Алексу нос, он держался за сломанный нос одной рукой, а другой рукой потянулся к кобуре с револьвером. – Отдавай оружие, сука! Не глупи, парень. Угрожать вздумал? Чёрт тебя дери!
Может ты заскучал?
-Да, именно, - медленно, по букве проговорил ковбой.
 -Генри, ты знаешь, что такое скука? – спросил Уильям.
-Конечно. Скука – есть принадлежность человека разумного. Я сам убедился в этом, причём неоднократно.
-Ствол! – выкрикнул Генри. –Сучёнышь, либо ты отдашь ствол, либо сдохнешь, выбор за тобой, - харкая прокричал Генри. Ковбой выхватил ствол из кобуры, наставил его на Генри, Генри на мгновение замолчал, а затем начал яростно материться, ковбой начал крутить револьвер на пальце, затем он ловким движением руки взял револьвер за рукоятку и медленно подал его Генри. Все вдруг облегчённо вздохнули. Ковбой взгрустнул, его лицо сделалось угрюмым, мрачным, в его душе всё ликовало, он душою пел, а на лице хоть бы мускул дрогнул, складки хмурости окутали его лицо со всех сторон, он держался за сломанный нос, молниеносным движением левой руки он вправил себе нос, достал платок и приложил к ноздрям, чтобы кровь остановилась. Он поспешил расслабить мышцы лица, расправил брови в стороны и красивый встал с кровати и медленной грациозной походочкой пошагал к выходу, его туфли сверкали, улыбочка сияла, а кровь всё продолжала стекать с его носа на одежду, а с одежды на пол. – Куда пошёл?! – спросил Генри. – Прогуляться, не хочу вас, сук, видеть!
 -Что ж, отрадно, ну ладно! – проговорил Уильям.
Алекс неладное задумал, по городу гулял, но дело в том, что во внутреннем кармане пальто у него был припрятан второй револьвер, он вдруг убить наших героев захотел, карту забрать, сбежать, золото отыскать и через несколько годков в золоте купаться, с куртизанками отрываться, в реке алкоголя наслаждаться, курить, спокойно спать.
Ленни сидел, спокойно пил чаёк, думал о жизни дикого запада, хитрою улыбкой путников смущал, он размышлять любил. – О чём мечтаете, парни? – спросил у них Ленни.
-Не твоё собачье дело, понятно!? Но если уж ты хочешь знать, то я о золоте мечтаю, а ты о чём, Генри?
-Я мечтаю золото добыть, родителей увидеть, любовь свою найти,- произнёс Генри и тяжёло вздохнул.
-А я мечтаю о жизни дивной, хочу жить, прям как аристократы, богатым стать хочу. Ещё мечтаю я уехать из дикого запада, хочу уехать туда, где нету войн, резни и разрушений человеческой судьбы. А мой приятель, Алекс мечтает мать увидеть, всё день рождения её с нею пробыть, отпраздновать, повеселиться, ну что же может быть лучше, чем в жаркий знойный денёк отведать пищи дивной на чём-то дне рождения, особенно хорошо, если его отмечает твоя мать, не так ли?
-О, да, повезло ему! – выкрикнул Уильям.
-Действительно, – покачал головой Генри.
В их диалоге последовала пауза, Ленни сигарету закурил, вокруг него клубился лёгкий дым, сердце его тоска, надежда и любовь, улыбка на его лице сияет как всегда, он улыбаться обожает, он радуется жизни, но больше Ленни нравится курить. Ленни курил, во время диалога он выпускал клубы дыма изо рта и вёл крайне интересный диалог. В Генри кровь кипит, играет жизнь, он виски попивает, на Ленни смотрит, слушает внимательно, не пропуская не единого слова из уст Ленни. А Уильям как всегда подлец, наглец, ноги на стол закинул, нахально улыбнулся, стволом размахивал, его лицо не издавало никаких эмоций, он странен был и молчалив, он в ожидании томился, порой он в зеркало глядится, и узнавать себя стыдится, ведь он – урод, скотин таких вы в мире целом не найдёте, но может для начала на себя взгляните и только тогда вы мне скажите: Что может искупить грехи таких скотов, как Уильям?
-Я тебе не доверяю, понимаешь, Ленни? – спросил Уильям.
-Ну да, конечно! Это дикий запад! И, следовательно, здесь все друг другу не доверяют, здесь все подозрительны…
Здесь нет хороших и плохих, ведь это дикий запад, здесь никто не равен между собой, есть просто сильные, а есть те, кто слабее!
Генри  залил горло виски, допив бутылочку с виски, он насладился прекрасным вкусом этого дивного виски, поставил бутылку на стол и громко произнёс: - Знаете, вы не правы, на диком западе есть уроды и есть не уроды, вот мы и вы с вашим приятелем – не уроды, а бандиты – уроды!
-Не всегда. Есть отчаявшиеся люди, а есть скоты, - медленно и отчётливо произнёс Уильям.
-Слушай, Уильям, может быть, прогуляемся недолго? – спросил Генри.
-Что ж, пожалуй, можно!
-Пока вы будете гулять, я приготовлю ужин, поверьте, будет вкусно, - проговорил Ленни, дыханье затая и интригу предвкушая, он что-то неладное задумал, убить их может, захотел, а может быть, и нет, не знаю точно.
Пока наши герои по городу гуляли, они ковбоя встретили, тот шляпу снял, умело поклонился и лёгкой походочкой пошёл в домик к Ленни. Пока они гуляли, «дьявол» и Ленни
Оружие взяли и заняли удобные места. Алекс лёг под кровать, его нельзя было заметить, в руках он нервно сжимал ружьишко, Ленни в это время присел на кресло-качалку, чтением увлёкся, одной рукой он книжку держал, другой он револьвер к книжке приставил, они стали наших героев дожидаться, на срыве нервном находились они, психовали, пот стекал с их лиц, а  они всё ждали, ждали…
Уильям шёл впереди, размашистой походкой он уверенно шёл, улыбаясь всем, кто попадался ему на пути, настроение у него было отличное, это можно было увидеть по его широкой улыбке, он лыбился, показывая прохожим свои белоснежные зубки. Генри вдыхал вечернюю прохладу, выдыхая, он наслаждался эти чистейшим воздухом, затем опять вдыхал, медленная походка, серьёзное лицо, убийственный взгляд, всё это придавало ему слегка пугающий видок. Он порою сам себя не узнавал, невольно в зеркало он взглянет, назад отпрянет, он узнавать себя стыдился, вспоминая то, как он расправился с убийцею жены, вспоминая, как он на курок нажимал, вспоминая то, как он его избивал, глотку сжимал, глаза вырывал.
Жара угасла, небесное светило погасло, мгла вечерняя была близка, туман окутал город со всех сторон, город окутала паутина лжи и лести, повсюду лживые скоты, прелестные особы. Спиной вы здесь не повернётесь, вам в спину нож воткнут, вас хитрые интриги погубят, отравят и старостью пылкой вы разозлитесь, сбежите, но счастья не найдёте никогда. Генри на первый взгляд пугал, завораживал, но с другой стороны он был необычайно образован, умён, талантлив, смекалист, силён, но в жизни совершил уж много глупых поступков, грешков за ним не огребёшь, но может он и грешник, но парнишка что надо!
Уильям же создавал впечатление культурного интеллигентного паренька, подонка, убийцу, его полыхающий взгляд отражал многие вещи, отражал всю истину нечеловеческой сущности, сущности уродливой и безобразной. Он шёл походкой медленной уверенной, курил, вокруг него клубился лёгкий табачный дымок, он куреньем наслаждался, был пламенным его ярчайший взор, его суровые глаза не опускались никогда, всегда улыбающиеся лицо, всегда подозрительный видок, интересное ведение диалогов, реакция хорошая, ведь стоит вам прицелится, направить пистолет на Уильяма и тут же пуля в вас уже летит, дымясь из раны кровь течёт, раскалённый песок окрашен вашей кровью, но стоит вам во время дуэли с этим парнем потянуться к кобуре, рука вдруг ваша обагрится, вы замертво падёте и кровью истечёте.
Он гуляли, вечерний воздух чистоты необычайной в себя вдыхали, туман окутал их со всех сторон, не видно ничего,
Видны лишь две неотчётливые фигурки, которые можно разглядеть сквозь густой туман. Он идут в одну ногу, глаза сверкают, Генри шевелюру поправляет, Уильям смеётся, курит, окидывает взором здешние видки. Свет ночных фонарей наших героев освещает, они гуляют, природой наслаждаясь и ничего вокруг не замечая, над ними стервятники летают, запах новой добычи учуяли они -  запах наших героев они почувствовали, видимо скоро умрут они, а может быть, ещё подольше поживут, кто знает их…
Скрип двери слышен, так это Генри с Уильямом к Ленни в дом вошли, встрепенулись, удивились. А на столе их ждало угощенье: блюда дивные, алкоголь, льющийся рекой, повсюду сладости и пряности, они едят, смеются, вспоминают весь прошедший день. Вечерок им предстояло прожить напряженный, а может и не проживут?
Ленни книжку читал, другою рукой он револьвер к книжке приставил, чрез книжку целился он в Генри. Алекс тихо под кроватью лежал, себя  не выдавая, ружьё в руке сжимал, готовился к резне… Уильям к кровати подошёл, он увидал, что Ленни револьвер в левой руке держал, задумался он на секунду, представил он себе дальнейший исход событий, страшных и ужасных… И вдруг почувствовал он, как кто-то тыкает дулом ружья ему в задницу, конечно неприятное ощущение, друзья, когда вам кто-то ружьишком в жопу тычет. – Ну что ж друзья, боюсь, сегодня кто-то из нас умрёт! – выкрикнул Уильям, выхватил два пистолета из-за пояса и наставив пистолеты на Ленни. Ленни наставил револьвер на Генри, Генри сидел за столом, одну руку он держал под столом и сжимал в руках револьвер, Уильям прицелился Ленни в голову, Генри выхватил из кобуры второй револьвер и взял на мушку парня под кроватью…
Алекс просто хотел продырявить Уильяма, Уильям представлял себе, как мочит Ленни, ему было наплевать на Генри, главное для него – карта с золотом, главное, чтобы карта сохранилась, для Ленни в данной ситуации самое хорошее - остаться в живых и желательно пристрелить Генри, Генри же просто хотел свалить от всего этого ужаса, не прибегая к стрельбе. Чем же закончится всё это? Может, они друг друга перебьют, а может, разрешится сей конфликт, без смертей и крови лишней, но стоит дёрнуться из них кому-нибудь и тут же кровь прольётся, они умрут, до «золотой горы» так и не дойдя. Все на пределе…
-Знаете, нам некуда торопиться. Абсолютно! Но надо как-то разрешить эту ситуацию, - высказал своё мнение Ленни.
У Уильяма задёргался палец на курке, он засомневался, хотя он сомневался редко очень, хоть он - скотина, но скотина умная, скотина спокойная.
-Может, я просто всажу дробь этому ублюдку прямо в зад!- предложил Алекс, готовясь нажать на курок.
-Слушайте, давайте мы просто уйдём, без крови… А, господа? – Генри предложил всем кто находился в комнате.
Одной рукой Алекс расчёсывал свою шевелюру, другой
по- прежнему продолжал целиться. Они опять чуть не нажали на курки…
-Нам нужна карта и всё, - объяснил им Ленни.
-И нам,- сквозь дикий хохот проговорил Уильям.
-Сегодня ты умрёшь, шериф!- выкрикнул Ленни с натянутой улыбкой, затем он перестал насильно растягивать мышцы, и опять его лицо стало угрюмым и серьёзным.
-Ну… Всё пора заканчивать! – яростно прокричал Уильям.
Умрут они, иль нет? Узнаете потом…
Глава 8: Приятное чаепитие.
Памяти отца посвящается.
Гранд за нож схватился, за волосы нож к горлу Джона Гасла
он поднёс, готов был глотки всех бандитов перерезать…
Гранд как очнётся, пистолет к яйцам Гранда приставит и произнесёт:  Убери нож от моей глотки, а то твои бубенцы навсегда перестанут звенеть, ясно…
-Не совсем…
-Ты думаешь, что эти парни спят? Ахахахахаха, хахаха, чёрт! Сукин ты сын, чёрт тебя дери, Гранд!
-Да…
-тогда почему я не сплю? Позволь я отвечу, ведь ты точно не знаешь. Так вот, пока ты отходил, мы чай не пили, мы чай обратно в чайник вылили, а сейчас мы притворялись, решили проверить тебя. И знаешь, ты хорош! Ты чем – то
на меня похож. Только в отличие от меня, сегодня ты помрёшь!
Джон Гасл встал из-за стола, гордо выпрямившись, он
Гранду приставил револьвер, к его наглому лицу, на лице Гранда, как всегда улыбка сияет, он руки вверх поднял, харкнул в рожу Джона, а тот движеньем ловким удар кулаком нанёс, кулак вонзился ему в плоть, рассёк Гранду бровь и на лице его улыбка вдруг исчезла, он боль почувствовал и на мгновение задумался, дыханье затая…
-Хахахаха, ахахаха, вот сейчас, мистер Гранд, ты умрёшь…
Отправься к чертям в ад! Ахахаха, никогда ещё я не марался об таких мерзостных типов, как ты, мистер Гранд. Но сегодня замараюсь, что ж поделать, - потирая ладошки, произнёс Гасл.
-Да пошёл ты. Ублюдок!
Вдруг все бандиты в один миг очнулись, улыбнулись, запели песни, выхватили пистолеты, начали за Грандом наблюдать, его убийство, предвкушая, они себе разные картинки представляли. Они сидели за столом и мистер Гранд и Гасл тоже за стол присели и к их беседе присоединились.
-Ты действительно думал, что нас так легко убить и так легко забрать у нас карту? – спросил Джейзи Ротт.
-Да.
-То есть ты настолько глупый, что думал о том, что наш всеми уважаемый друг мистер гатлинг не заметит, как ты подмешиваешь снотворное в чайник? А… Гранд!
Джон Гасл гитару взял и как обычно в таких ситуациях он на гитаре играл, пощупывая струны, он волшебную мелодию создал, создал мелодию, о которой можно только мечтать и пел он так:
Лишь вы в порывах страсти пылкой,
Врага убьёте, изобьёте, задушите врага!
Но никогда вы не поймёте, что жизнь, она одна…
Ведь иногда вы позоветё друга на дуэль, нажмёте на курок..
Ваш друг умрёт, а вы лишь пожалеете об этом,
Скажу я вам друзья, месть не сладка, скорее на вкус горька
Но если он вдруг вас убьёт, не пожалеет никогда.
А может быть, и нет?
 Лишь вы в порывах страсти пылкой,
Врага убьёте, изобьёте, задушите врага!
Но никогда вы не поймёте, что жизнь, она одна…
Ведь иногда вы позоветё друга на дуэль, нажмёте на курок
Не надо, не надо друзья, не убивайте людей зря!
И даже защищая честь, старайтесь не убить,
А в сердце, словом едким ранить
Ведь ваш язык куда страшнее, чем револьвер…
И это всё друзья, не убивайте никого зазря!
Убийство-грех, от не убийства в сердце боль, тоска,
Но я прошу вас, господа, не убивайте никого зазря.   
 Прошу вас очень сильно!
-Итак, что вы можете об нашем певце и гитаристе – Гасле,- спросил Джейзи Сигал?
-Хороший парень, мечтатель, поёт отлично, но только убивать вам не к лицу, Джон Гасл. Ты - урод, Гасл. Тварь и скот, каких не сыщешь в мире.
Гасл на гитаре играл, остальные бандиты переглядывались, подмигивали друг другу, лыбились, готовились к чему-то…
 -Ну что вы, Гранд, как ваше самочувствие?
-Нормально
Джейзи Ротт молниеносным движением руки  выхватил револьвер из кобуры, нажал на курок, пуля вонзилась в колено Гранда, он кровью истекал, ногами ёрзал, увядал, всё вдруг переменилось для него, он боль почувствовал, бандиты двигались медленнее черепах в его лихорадочном воображении.
-А теперь как самочувствие? Как-то не очень? Почему молчишь? Ах, да! Я же тебе коленочку прострелил, мой друг прелестный, наглый хитрый ублюдок! Сегодня ты в ад попадёшь! С виду, казалось, что ангел небесный, а в душе твоей нет ни гроша, скотина лживая, урод прелестный, умирая и бога моля, ты о пощаде не проси. Прошу!
-Заткнись, и вы все заткнитесь! Ааааааааа… чёрт вас возьми! Вы мне колено прострелили.
-Логично,- подметил тихоня.
-Так вот, я умираю… Умрите и вы! Что вы ржёте, что ж ты на гитаре играешь, скот?! А ты что на меня смотришь, Ротт?
Вы сами – паршивые овцы. Вы знаете, что вы – иуды!?
Джейзи Ротт сигару закурил и начал Гранду объяснять, кто такой иуда.
-Иуда Искариот, в новом Завете один из апостолов; предал своего учителя Иисуса Христа за жалких 30 сребреников. Понимаешь? А ты, пытался нас убить из-за карты, получается – ты Иуда, а мы всего лишь грешники, грехи мы совершаем и об совершённом не жалеем.
Гранд на мгновение почувствовал невыносимую боль в коленке, стонал орал он очень сильно, был томный мир его чела, а кровь из его раны пол окрасила слегка, а изо рта кровь выливалась на его одежду, стекала с подбородка вниз, красная жидкость, тёмная, бурлящая, запачкала всю одежду Гранда. – Уроды, ненавижу вас! Попадите в ад…
Джейзи Ротт в очередной раз завёл диалог о религии.
-Ад-пристань грешников. Что такое рай? Рай-пристань блаженства, такое место из которого не хочется уходить, прямо как родной дом.
-И скоро ты попадёшь в ад,_ перебил Ротта Никки, быстрый и мёртвый.
-Сука. Заткнись Никки! Просто замолчи. Или ты не видишь, что я разговариваю, так разуй свои глаза и посмотри. А теперь заткнись и слушай, ясно?!
-Да,- с ходу ответил Никки.
-Мне очень больно,- сквозь невыносимую боль прокричал Гранд.
На улице идёт дождь, ветер раздувает капельки дождя, стихия зверствует, она неутомима, погода неспокойна, капли дождя намочат раскалённую от солнца землю, жара и пыль уйдут, и вот, крестьянин, торжествуя, радуется, ведь засуха ушла, а дождь пришёл, оставил после себя тысячи мокрых бусинок, которые разбиваются о землю и крыши домов. И вот крыша дома Гранда протекает, капельки вниз стекают,  одна из капель Гранду в рот попадаёт, он её мгновенно выпивает и чувствует её запах, её вкус, пронзительный вкус детства, сладкий и в тоже время горький, вкус который ни с чем нельзя сравнить.
-Мне больно - кричит Гранд.
-Сегодня ты отправишься в мир иной. Да воздаться тебе за грехи твои, парень! Теперь можете и вы с ним поговорить, друзья, валяйте, начинайте, а я пока куреньем вдоволь наслажусь. А не найдётся ли у вас самокрутки с яблочным вкусом, кстати говоря, моим любимым вкусом?
- На, держи сигарету,- подал Ротту самокрутку  английский сторож.
-Что ж, спасибо, сторож, благодарю!
-Не за что. А теперь я буду говорить с тобой Гранд.
Жить хочешь?
-Да, ублюдок, хочу!
-А кто ж не хочет. Боишься?
-Очень…
-Страх – огонь. Если ты с ним не совладаешь, то он сожжёт тебя, ну а если овладеешь им, то будешь ты согрет, как у камина в тёплый зимний вечерок.
Все слуги обомлели, стояли на месте и смотрели, о чём же думали они? Но на хозяина им было наплевать.
-Слушайте сюда, господа-слуги,- обратился к слугам Джейзи Сигал. – Вы ничего не слышали и не видели вам ясно?! – Да,- выкрикнули слуги в один голос.
-Мне на него насрать, да и на всех вас,- произнёс лакей.
-Для меня главное, чтобы лошади были здоровы,- кивнул головой табунщик.
-Ну что ж, если так, тогда жизнью наслаждайтесь,- отчётливо проговорил Ричард Джованс.
Английский сторож начал громко смеяться, за Грандом наблюдая,  он дивился, смеялся, улыбался, ел леденцы, их вкусом наслаждался. Джо ловкач, как и Ротт принялся курить яблочную самокрутку, они сидели рядом, дымили, пыхтели, лёгкий дымок выходил из их ртов, они лишь наслаждались вкусом табака, ловкач ноги на стол обеденный закинул, когда он изо рта сигаретку вынимал, он виски припевал, ведь когда совмещаются вкус дивного виски табака, это куда вкуснее и слаще. А Джованс ногу за ногу закинул и начал пальцами по столику перебирать, опробовал он угощенья, ему понравился их прекрасный вкус, расположился он на стуле поудобнее, причёсочку свою поправил и начал громко, очень громко ржать.
А Гасл в это время с гитарой забавлялся, упражнялся, различные мелодии играл, и песни разные он напевал.
Тихоня и гатлинг сидели тихо, слова лишнего не выскажут, да не до этого ведь им сейчас, они марихуану раскуривали на двоих и отдыхали, разные видения, пред собой представляя, расслабились они.  А Никки вместе с Сигалом сидели и обсуждали милых дам, о ножках милых дам сидели и думали они.
Гранд думал о том, что в  нашем мире не наступит равновесие. Таков наш мир, наш мир не идеален, но некое равновесие в нём всё же есть. И рано или поздно всем воздаться за грехи свои, и вскрикнут грешники: ”Господь, приди!» Но будет поздно, ведь расплата близка, как никогда.
Никки вступил в диалог с мистером Грандом.
-Знаешь, что я думаю Гранд? Что твои часики тикают, твоё время ответить за всё, уже пришло!
-Ты можешь заткнуться и просто взять и отпустить меня.
Часики тикают, время идёт, наказанье божье всех грешников ждёт, наказанье вот-вот придёт и мистер Гранд за грехи поплатиться и умрёт, своей кровью подавиться, загорит его душа, он в ад раз и навсегда уйдёт!
-Какую награду за нас пообещали? – поинтересовался Никки, быстрый и мёртвый.      
-17 за мёртвого члена банды и 20 тысяч за живого.
-Что-то многовато,- вмешался Гранд и продолжил.
-Я бы дал за нас тысяч 12, потому - что если посчитать все наши прегрешенья, то мы потянем лишь на12-13 тысяч. Ведь если бы тебе дали столько денег, опустела бы казна, дурак ты, Гранд! Но если пересчитать все наши грехи, то может быть мы бы и потянули и на 15 тысяч. А ты действительно думал о такой огромной награде?
-Да, мать твою! Думал, Ротт, сука! Думал!
Джейзи Ротт встал из-за стола, медленно и уверенно он подошёл к Гранду, ударил его, своим блестящим синим ботинком по подбородку, кровь брызнула из его рта на подбородок, а оттуда на одежду, шпора, которая находилась на ботинке Ротта, оставила на лице Гранда огромный шрам, порез. Бандиты встали из-за стола, выстроились в один ряд и начали по всякому измываться над раненым старикашкой: шутить, насмехаться, бить его, ругать. Кулаки вонзались в лицо бедного старика, жёсткие удары ногами, невыносимая боль, он раньше никогда не чувствовал такой дикой и ужасно – невыносимой боли. Удар за ударом, каждый новый удар в несколько раз жёстче и сильнее предыдущего.
Когда бандиты его избили, они стояли и думали, а что же сделать дальше? –Давайте угостим его чайком,- предложил Джейзи Сигал.
-Да, точно, прямо в точку,- проговорил Ричард Джованс.
Бандиты старика держали, Джейзи Сигал горячий чай из чайника ему в рот заливал… Ему глотку жгло, он кричал,
Кровь из его рта хлестала, на пол лилась, он на глазах увядал, умирал. И вот весь чай горячий из чайника с красивыми узорами ему Джейзи Сигал в рот залил, затем за волосы Гранда схватил и начал по роже бить, а кровь изо рта Гранда выливалась, не преставая. Он кровью пол забрызгал, пополз, к двери, ему до выхода чуть-чуть осталось…Ричард Джованс, присел на коротчки рядом с раненым Грандом, подал ему кружечку с чайком и спросил:
Ещё чайку не жалеете, мистер Гранд?
Гранд ёрзал ногами в собственной луже крови, а кровь всё лилась на пол из его рта, ему глотку прожгло, ожог, сука, сильнейший, он Ричарда за шиворот пальто схватил и в свою же лужу крови повалил, но стоило Гранду кулак на Джованса поднять, как тут же кровь как брызнет изо рта, прямо на рожу Ричарда. Ричард, схватил Гранда за глотку, зафиксировал его голову в удобном для себя положении и нанёс жёсткий удар локтём прямо в лицо наглого старикашки, он нос ему рассёк, выбил несколько зубов, старик упал в собственную лужу крови и дико застонал…
А Ричард встал, умыл лицо своё от крови, протёр руки салфетками, и вот он в зеркало как взглянет и просто охренеет, вся его одежда в крови, он снял с себя пальто, у слуг жилетку Гранда попросил, жилетку новую примерил, уж больно хороша. 
 Горло жжёт, словно ножом ему пронзают глотку, он орёт и вот он скоро наказанье за грехи понесёт, умрёт жестокой смертью. Бандиты снова выстроились в ряд, хохочут, их улыбкой страшной можно многих напугать, достали пистолеты из кобур, крутят их на пальцах, пугают Гранда, только ничто его не страшит, а вот долгих мучений он боится. Гранд рукою потянулся вверх, к небу, к облакам, только вот достать он их не сможет… Он сдаётся, кровь всё хлещет изо рта его, вся одежда, пол и даже Джованса этот ублюдок в крови запачкал! –Аааааа, я умираю, чёрт! Твари… Чтоб вы сдохли, наконец. Суки! Ахахаха, хаха…
-Что ж, прощай, нам пора уходить, друг. Нас ждут! А ты лежи и некуда не уходи,- прокричал мистер гатлинг.
Бандиты в одном ряду стояли, руками махали, Гранда в мир иной провожали, смеялись, за животы от смеха держались и только Гранду было не смешно, дышать он перестал, своей же кровью захлебнулся, подох он, наконец!
В это де время Райан в дом отца забежал, дом полыхал со всех сторон, сгорал… Он впопыхах домой вбежал, воздух в доме до предела накалился, он словно огнедышащий дракон. Райан во все комнаты вбегает, ищет своего отца, дом полыхает, повсюду дым, шипящий пар, Райан ищет своего отца, найти не может всё никак. Он бегом на второй этаж поднялся и в спальню своего отца ворвался… Рядом с кроватью его отца друг Райана  стоял, который вместе с ним воевал, а когда Райан из армии сбежал, то этот друг чуть в битве не погиб, он вместе с теми кто из взвода где наш герой служил дом поджог, а сейчас с револьвером в руках стоит и целиться в его отца… - Здравствуй Райан. Как дела?
-Опусти ствол, Гарфильд! Не направляй его на моего отца.
-Ты нас бросил, а за грехи надо платить…
Гарфильд на курок нажал, и пуля роковая в отца Райана летит, кусок кожи ему оторвала, проделала в его животе огромную дырку, его отец кровью истекает, вся кровать отца его в крови. Глаза Райана заполыхали, ненависть видна в его хладнокровном взгляде, он трясется, кулаки сжимает, Гарфильд револьвер перезаряжает… Райан на Гарфильда бросается, наносит удары своими жёсткими кулаками, удар за ударом, лицо Гарфильда в крови, в синяках,  а Райан бьёт его. Он Гарфильда на пол роняет, винчестер со спины снимает, и приставляет он  его к главе Гарфильда, на курок нажимает, кровь и мозги разлетаются по комнате, стены запачканы кровью, одежда Райана в крови, брызги крови подлетели до самого потолка, ошмётки мозгов с ног до головы запачкали Райна, даже попали на его отца, который стонет от боли и держится за рану из которой кровь ручьём сочится…
Райан ловким движением рук подхватил отца, на плечах вынес его из сгорающего дома, отнёс подальше от дома и положил на землю…  Отец его кровью истекает, на глазах увядает. –Сын.. слушай сюда. Восстанови сгоревший дом.
  Пожалуйста! Ради памяти моей.
-Хорошо, отец. Хорошо…
Дом сгорит и в кусочки пепла превратится, его огонь поглотит, он испепелится, дом будет сожжён, но память сжечь нельзя и именно поэтому Райан отца хоронит, и памяти его он посвящает дом построить. Он карту с золотом достал, решил за золотом отправиться, чтоб материалы прикупить и дом отца восстановить.